Экономика инноваций: виват академия, виват бизнесменос

Представители различных индустрий всё чаще задумываются о создании и встраивании в производственные процессы инновационных решений, таких как робототехника или искусственный интеллект. Успех в реализации таких задач зачастую определяется качеством взаимодействия между прикладной наукой и индустриальными игроками. На сессии «Экономика инноваций: о партнерстве университетской науки и бизнеса» участники говорили о том, как формируются эффективные партнерства, с какими организационными, технологическими, экономическими барьерами сталкиваются компании и научные центры, как меняются взаимные ожидания и какие модели кооперации позволяют ускорять внедрение инноваций.

Рассвет приходит с Востока

– Сегодня важно обсудить, каким образом развивать партнёрство науки и бизнеса, – отметила модератор Елена Ивашинцева, председатель совета директоров Инвестхолдинга «Восток Инвестиции». – Мы все осознаём: мы живём в эпоху ускоряющихся перемен, когда каждый день приносит известия о новых прорывах – в искусственном интеллекте, робототехнике и биотехнологиях. И кажется, что именно в такие моменты стремительных трансформаций Россия исторически проявляла себя наиболее успешно, демонстрируя свои лучшие качества. Мы знаем, сколь сильна наша система образования, сколь ярко выступают наши студенты и выпускники университетов, неизменно становясь призёрами олимпиад по естественным наукам, математике и информатике.

Однако мы также понимаем: когда студенты завершают обучение и вступают на путь научной деятельности, перед ними возникают проблемы. Одна из них – соблазнительная перспектива ухода из науки в бизнес. И мы теряем научные кадры. К сожалению, многие уезжают в другие страны, где находят для науки больше поддержки, чем подчас видят у себя на родине. Так, например, Россия сегодня тратит на научные исследования и разработки менее одного % валового внутреннего продукта. Это существенно меньше среднемирового показателя, составляющего 2,7 % ВВП, и в разы уступает расходам стран-лидеров, которые достигают от трёх до пяти %. При этом очевидный потенциал, который остаётся нераскрытым, – это более активное участие бизнеса. В России семьдесят % расходов на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы приходится на долю государства, тогда как в ведущих странах этот показатель составляет двадцать – двадцать пять %. Поэтому наша сегодняшняя задача – обсудить, каким образом именно партнёрство науки и бизнеса способно открыть новый потенциал для развития и поддержки научных исследований.

Двадцать неотвеченных вызовов

– На самом деле вызовы, которые мы обсуждаем сегодня, стоят перед нами уже достаточно давно, – отмечает замминистра науки и высшего образования Ольга Петрова. – И уже продолжительное время университеты находят формат взаимодействия с бизнесом, формируя именно ту науку, которая способна двигать нашу страну вперёд, на новые высоты. В контексте достижения задач технологического лидерства и обеспечения технологического суверенитета очевидно, что все программы, инициированные Министерством науки и высшего образования, – это программа «Приоритет 2030», в которой участвует 141 университет. Это значительная часть вузов, причём важно подчеркнуть, что это не только учебные заведения, учредителем которых является Министерство науки и высшего образования. Также реализуется программа «Передовые инженерные школы» (ПИШ), в рамках которой 50 университетов активно взаимодействуют с бизнесом: суть ПИШ заключается в выстраивании совместно с партнёрами той высокой инженерной науки, которая немедленно интегрируется в производство. В этих школах партнёры из бизнеса приходят не только с компетенциями, но и с финансированием, что крайне важно для университетов; бизнес вкладывает средства. Если проанализировать результаты первого этапа ПИШ, то на один рубль государственных инвестиций приходится три рубля от бизнеса.

Это масштабные вложения, и мы осознаём, что они свидетельствуют о большом доверии к университетам, поскольку именно такая связка – наука и бизнес – создаёт передовые технологии и отвечает на геополитические вызовы, стоящие перед нашей страной.

Таким образом, перед нами стоит задача. Вскоре состоится очередной отбор, и, безусловно, ключевым является нахождение общего языка, коммуникация и взаимодействие. Мы глубоко признательны всем партнёрам – нашим индустриальным заказчикам, корпорациям, которые вошли в университеты и совместно с нами работают над сближением и интеграцией. Разумеется, это касается и проектов в рамках национального проекта «Технологии» – как по подготовке кадров, так и по научной составляющей.

В части научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ (НИОКР) следует отметить наш проект «Платформа университетского технологического предпринимательства», который существует с 2022 года и ныне входит в состав Федерального проекта «Технологии» национального проекта «Эффективная конкурентная экономика». Дмитрий Ливанов расскажет, как Московский физико-технический институт (МФТИ), один из ведущих вузов, демонстрирующий пример эффективного соединения науки и бизнеса, может показывать результаты, которые двадцать лет назад казались немыслимыми. Однако именно такая модель сотрудничества является единственно возможной для решения задач, поставленных перед нами Президентом.

Мешок денег и знаний одновременно

Мы не та компания, которая, как можно было бы ожидать, занимается фундаментальной наукой, – отметил Андрей Белевцев, старший вице-президент и руководитель блока «Технологическое развитие» ПАО «Сбербанк». – Однако мы осознали, что по целому ряду направлений без выстраивания долгосрочных партнёрств с научными и образовательными учреждениями невозможно вовлечь их в свою работу. Если вы приходите к ним с конкретной задачей, они оказываются не погружены в контекст, не понимают сути запроса, и стороны расходятся, оставаясь неудовлетворёнными результатом. Причина не в недостатке компетенций, а в отсутствии выравнивания и командного взаимодействия. Именно поэтому мы перешли к модели, основанной на долгосрочных партнёрствах.

На сегодняшний день у нас действует одиннадцать исследовательских центров. Говоря об искусственном интеллекте – ключевой теме, которой мы, по нашему собственному признанию, увлечены и буквально «заражены», хотя обсуждать это можно с разных точек зрения, – стоит упомянуть, что в число этих центров входят МФТИ, Сколтех, ИТМО, Иннополис и многие другие ведущие университеты. С каждым из них мы выстраиваем многогранные долгосрочные отношения. Во многих открываются профильные кафедры или группы подготовки специалистов, в некоторых – долгосрочные центры и совместные лаборатории. Есть примеры коллег, работающих на условиях совмещения – одновременно и в нашей компании, и в университете.

Мы активно поддерживаем такое совмещение для наших сотрудников, всегда говоря: «Да, конечно, если это сочетается с руководством профильной кафедрой или исследовательским центром в серьёзном вузе – это очень важно». Такой подход приносит двойную пользу. Поскольку практика длится уже много лет, мы видим поколение молодых специалистов, которые когда-то были студентами, а теперь стали сильными профессионалами и работают с нами совместно.

Приведу несколько цифр. Мы подсчитали, что в совокупности с нами в таком формате постоянно работают около шестисот учёных на базе этих исследовательских центров. Помню яркий показатель из времени, когда я ещё не работал в Сбере, а участвовал в написании стратегии развития искусственного интеллекта для страны. Одним из индикаторов его развития было количество публикаций на ведущих международных конференциях. Тогда, примерно в 2018–2019 годах, на всю страну приходилось 24 публикации в год. В прошлом же году, в аффилиации с нашими исследовательскими центрами, мы сделали 440 статей, половина из которых – на топовых конференциях. Эта модель приносит плоды и работает.

Дело не только в искусственном интеллекте. Например, около трёх лет назад мы начали заниматься фотоникой. Оптические вычисления для ИИ – одно из направлений, где есть шанс создать вычислители, не требующие слишком низких топологических норм. Сегодня мы анонсируем первые оптические процессоры, способные обрабатывать трансформерные нейросети. Это плод работы совместной научной группы: у нас есть собственный фотонный центр, который сотрудничает с МГУ и МГТУ имени Баумана. Такие профильные аффилиации обязательны.

Взаимодействие с государством и образовательными учреждениями эффективно: мы в меньшей степени вкладываемся в фундаментальную науку – её финансирует государство, поддерживая коллективы, которые имеют свою путеводную звезду. В итоге за короткие по меркам сложных технологий сроки создаётся продукт. Три года назад этой технологии не существовало – мы лишь знали, что она нужна, и понимали, что надо пытаться её создать.

Ещё один важный для нас фактор – чтобы наши сотрудники не были изолированы и активно участвовали в международных конференциях. В мире наметился интересный тренд: многие ведущие конференции по ИИ расщепились. Когда конференция проходит в Америке, туда не может поехать слишком много людей, поэтому организуется дубль-конференция в другом месте. Например, ранее проходили пары Канада – Китай, в этом году Америка – Бразилия. Наши ребята большой командой ездили в Бразилию. Это необходимо поддерживать.

Результаты также есть. Наша команда, занимающаяся робототехникой, принимает участие в конкурсе, организованном китайской компанией Agibot – одной из ведущих в этой сфере. По моделям VILA она сейчас занимает первое место, побеждая самих китайцев. В данный момент проходят очные этапы: наши специалисты отправились с роботами, чтобы показать, что мы тоже кое-что умеем.
Пользуясь возможностью на этой сцене, хочу выразить благодарность всем научно-исследовательским центрам, с которыми мы работаем: это очень круто и для нас чрезвычайно важно.

Наука, которая жизнь

– Нобелевские лауреаты Андрей Гейм и Константин Новосёлов – выпускники Физтеха, – напомнил ректор НИУ МФТИ Дмитрий Ливанов. – Разумеется, в определённый период их связывали отношения научного руководителя и аспиранта. Но возвращаясь к вопросу: последние несколько лет мы живём под девизом «Наука в жизни». Что это означает для нас? Мы, не умаляя значимости фундаментальных поисковых работ, должны развивать науку востребованную. Востребованная – значит продаваемая. А продаваемая – значит, что основными метриками в этой деятельности для нас становятся экономические показатели. Сегодня мы оцениваем наши прикладные работы прежде всего с точки зрения их экономического эффекта. Сколько они приносят средств самому Физтеху, компаниям, где они внедряются, или экономике в целом? Модель коммерциализации, которую мы используем, состоит в следующем: в наших лабораториях и центрах создаются результаты интеллектуальной деятельности и технологические разработки. Затем они передаются в совместные предприятия – компании, учреждаемые вместе с партнёрами, – в обмен на долю МФТИ в этих компаниях и роялти.

Одновременно эти компании получают финансирование. Крайне важно, чтобы такие предприятия имели лёгкий доступ к капиталу: им необходим не только научно-исследовательский отдел, но и возможность выполнять полноценные разработки. Этот доступ обеспечивает, во-первых, экосистема фондов, сформированная вокруг Физтеха. Это две наши стартап-студии, несколько частных фондов, созданных выпускниками, а также крупные финансовые группы. Мы работаем с Газпромбанком, ПСБ, ВЭБ.РФ и Иннопрактикой по данной схеме. Далее эти компании размещают свои научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР) на базе Физтеха, и круг замыкается. Таким образом, мы предоставляем финансовым институтам возможность внести вклад в финансирование технологических разработок в России.

Вот, как мне кажется, главная новая черта этой схемы. Мы видим, что переходим от ситуации, когда на один бюджетный рубль мы зарабатываем один внебюджетный, к совершенно иному мультипликатору – два, три и более. Экономические показатели этой деятельности растут экспоненциально. Могу сказать, что за последние два года эта модель фактически заработала: активы созданных нами компаний достигли 20 млрд руб.. На первый взгляд, это немного, но это рост с нуля за два года. Убеждён, что за последующие два-три года мы увеличим эту цифру на порядок. Примерно такими же темпами растут выручка компаний, размер роялти, которые получает вуз, и объём заказов на НИОКР, поступающих на Физтех.

Эта схема постепенно начинает приносить результаты. Однако её внедрение потребовало, с одной стороны, полной реструктуризации нашего исследовательского сектора: мы полностью реорганизовали прикладную науку. Сегодня у нас пять крупных прикладных институтов. «Крупных» – по нашим меркам, каждый из них по численности персонала, доходам и выручке сопоставим с несколькими институтами Академии Наук. В этих институтах выполняется 80–85% всех наших исследований; остальное – это прикладные, поисковые и фундаментальные работы, финансируемые грантами РНФ. Таким образом, 80% исследований сконцентрированы именно здесь. С другой стороны, мы, по сути, достроили наш бэк-офис, добавив элементы, необходимые для эффективного сопровождения этой работы. Правда, слово «эффективно» здесь весьма условно: на практике мы пока далеки от идеала.

У нас появились инвестиционные комитеты, поскольку требуется профессионально управлять долями, возникшими в десятках компаний, и принимать решения о входе или выходе из них. Заработал офис управления знаниями: нам необходимо организовать работу специалистов, профессионально взаимодействующих с результатами интеллектуальной деятельности, умеющих их оценивать и использовать в различных бизнес-моделях.

В качестве конкретных примеров приведу лишь два – в силу ограниченности времени. Первый – завод «Металеон», первый опытно-промышленный завод по производству накопителей энергии, который строится рядом с Физтехом, возле нашего кампуса. Вместе с группой компаний, возникшей вокруг него, он коммерциализирует разработки нашего Института электродвижения по описанной схеме. Второй – группа компаний «НарТех», охватывающая связь, дроны и низкоорбитальные спутниковые группировки. Эта группа создана для коммерциализации разработок нашего Института цифрового неба. Перечень можно продолжать.

Ещё одна составляющая этой экосистемы – Технологическая долина (НТЦ), созданная рядом с кампусом. Вместе с пакетом услуг, который мы предоставляем дочерним компаниям, они получают статус резидента НТЦ. Это даёт им существенную экономию на налогах, а нам – партнёров, работающих по соседству с кампусом, где наши студенты проходят практику и которые, в свою очередь, вносят экономический вклад в общее развитие всей экосистемы.

Коммуницируй эффективно

– Мы с университетами работаем уже давно и последовательно. Наше сотрудничество на долгосрочной основе охватывает порядка семидесяти вузов, – продолжил Игорь Коваль, директор по обучению RWB. – У нас уже существует около десяти собственных магистерских и бакалаврских программ, в том числе совместно с ведущим вузом – МФТИ. В основном эти программы посвящены темам искусственного интеллекта, алгоритмов IT, Data Science и поведенческой экономики, поскольку мы являемся крупнейшей цифровой платформой в России.

Разумеется, это не просто взаимодействие с вузами в рамках кадровой политики; это полноценное партнёрство. Мы размещаем заказы, участвуем в совместных лабораториях и реализуем иные формы кооперации с университетами. В целом RWB развивает свою образовательную экосистему, начиная со школы. Стратегически мы поставили перед собой цель обеспечить бесшовное развитие для наших будущих коллег: школа, колледж, вуз и последующая работа. Со школами мы также взаимодействуем весьма интенсивно. Совместно с МФТИ мы провели очень успешную олимпиаду под названием «Будущее Технологий». Она состоялась впервые и пользовалась огромной популярностью среди школьников: буквально за несколько дней зарегистрировалось более семи тыс. детей. Олимпиада прошла на высоком уровне и охватила три перспективных для нас направления: программирование, искусственный интеллект и технологическое предпринимательство. Таким образом, в работе с университетами мы активно взаимодействуем с молодёжью. В целом в IT-сфере у нас работает более тридцати про
центов молодых людей в возрасте до двадцати семи лет.

Поэтому, безусловно, с вузами мы взаимодействуем очень плотно. Какие барьеры могут возникать при этом? Прежде всего, это сроки. Цели, которые преследует, скажем, научная команда и продуктовая команда компании, существенно различаются. Продуктовая команда стремится получить быстрый, измеримый результат в определённых метриках. В то время как научная команда, как правило, удовлетворяет своё научное любопытство: она стремится опубликовать статьи, провести изыскания и продемонстрировать миру полученные результаты. Однако это далеко не готовый продукт для выхода на рынок и заинтересованности пользователей. Такой продукт требует упаковки.

Я полагаю, что именно синергия и сила взаимодействия заключается в интеграции R&D-команд со стороны вуза и компании. Как только эти две команды синхронизируются, возникает научная новизна, рождаются новые идеи и появляется реальный результат, который становится интересен бизнесу в короткие сроки, с возможностью реализации пилотных проектов. Таким образом, ключевой аспект взаимодействия с вузами – это эффективная коммуникация, поиск определённых метрик и новых форм сотрудничества. Я убеждён, что это направление необходимо развивать, и наша компания активно вкладывает в это ресурсы.

Мы пионеры, дети науки

– Мы, в свою очередь, выражаем признательность инноваторам, реализующим технологические проекты, на основе которых мы осуществляем это обновление, – отмечает генеральный директор фонда «Московский инновационный кластер» Алексей Парабучев. – Полагаю, что именно они являются подлинными пионерами – те, кто в девять часов утра пришёл на сессию, посвящённую науке. Поэтому, говоря о нашей работе, я хотел бы выделить три ключевых момента, соотнося их с прозвучавшими ранее выступлениями.

Нам приходится взаимодействовать и с фундаментальной наукой, и с крупным технологическим бизнесом, и с малыми компаниями, стремительно создающими новые разработки. У каждой из этих групп в сфере прикладных исследований существует свой комплекс сложностей и проблем. По сути, о них уже было сказано, поскольку наука, как справедливо отмечалось, во многом продолжает существовать в собственном режиме, в собственном ритме. Это написание научных статей, проведение конференций и симпозиумов – научная жизнь, которая в весьма малой степени связана с потребностями индустрии или прорывными исследованиями. Я говорю прежде всего об академической науке, а не о корпоративных R&D-центрах, однако это действительно так.

Вместе с тем в ней аккумулирован огромный потенциал – интеллектуальный и, в первую очередь, финансовый. Поэтому для нас это глобальный ресурс, своего рода сундук с золотом, ключ к которому мы всё ещё пытаемся подобрать, но пока безуспешно: он то приоткрывается, то вновь захлопывается. Крупные технологические компании имеют свои проблемы и трудности. В прошлом году мы совместно с Московской школой управления «Сколково» реализовали экспериментальную программу под названием «R&D-Школа», в рамках которой собрали несколько крупных организаций. Среди них – дочерние предприятия «Росатома», «Синара» (транспортный сегмент), «Рапет Био» – вчерашний стартап, ныне динамично развивающаяся компания с миллиардными оборотами, а также компании, занимающиеся недропользованием.

Мы поставили перед ними задачу: сформулировать перспективные направления исследований, по которым необходимо получить конкретные результаты в горизонте трёх–пяти лет. Также мы пригласили представителей ключевого научного сообщества для выстраивания диалога непосредственно на площадке. Программа длилась шесть месяцев. Самым важным результатом, помимо того что все проблемы взаимодействия стали очевидны и были сделаны предметом рефлексии, осмысления и перепроектирования, стало формирование конкретных заказов, в том числе долгосрочных, по направлениям, значимым для наших индустриальных партнёров.

Что оказалось сложным для индустриальных партнёров? Во-первых, сформулировать техническое задание, понятное научному коллективу. Во-вторых, принять сроки, предлагаемые научной стороной для выполнения работ – о чём сегодня также говорилось. Кроме того, важнейшим было понимание бюджетов, которые они готовы аллоцировать на эту работу, а также развилок, определяющих объём этих бюджетов. Всё это множество организационно-технологических и специфических управленческих задач связано с тем, что квалифицированный заказчик в лице крупного технологического партнёра пока ещё не сформирован. Это вторая задача, которую нам предстоит решать.

Говоря о небольших технологических компаниях, об этом сегодня уже шла речь. Для обеспечения разработки новых технологий и продуктов им необходимо финансирование. С финансированием, как мы понимаем, сейчас ситуация непростая. Безусловно, существует венчурное финансирование, но в ограниченном объёме, а также инструменты государственной поддержки. Чтобы компании, чей основной актив – интеллектуальная собственность, могли запустить эту работу и получить доступ к источникам финансирования, мы реализовали пилотную программу предоставления кредитов под залог интеллектуальной собственности. Это осуществляется в партнёрстве со Сбером. На текущий момент выдано кредитов на сумму порядка двух млрд руб.. Компания оставляет в качестве залога исключительно пакет прав интеллектуальной собственности: патенты, товарные знаки и прочее. Программа работает, спрос велик. Полагаю, что мы будем активно её тиражировать.

Студент найдёт себя на Авито

– Возможно, в масштабах истории мы занялись образованием относительно недавно, однако на сегодняшний день у нас уже действует двенадцать программ высшего образования, и мы намерены расширять их в дальнейшем, – отмечает Андрей Рыбинцев, управляющий директор по искусственному интеллекту «Авито». – Первую из них, магистратуру по Data Science, мы запустили совместно с МФТИ. Таким образом, в течение 5 лет мы планируем обучить более 7 тыс. студентов, и наша оценка составляет 7,5 тыс. С точки зрения сотрудничества я выделяю два ключевых направления.

Первое – это образовательные программы, ориентированные на подготовку кадров. Успех здесь, на мой взгляд, во многом зависит от компаний, поскольку необходимо трезво оценивать свои силы и понимать, что разработка совместной образовательной программы – это колоссальный труд. Мы, естественно, стремимся включить в неё актуальные курсы, материалы и задания, и это требует значительных временных затрат. Например, по нашим оценкам, в подготовку материалов вовлечено около двухсот IT-специалистов. Значительная часть из них выделяет существенное время на создание заданий, проведение курсов и оценку работ. Таким образом, компания осознанно формирует штат сотрудников, занятых исключительно этой деятельностью. Важно понимать, что без таких вложений совместные программы теряют смысл, ценность и потенциал. Поэтому ключевой критерий успеха в образовании – готовность бизнеса реально инвестировать в это реальные средства.

Второе важное направление – это совместные научно-исследовательские и опытно-конструкторские проекты (НИОКР), или заказные проекты. Здесь, как представляется, успех в большей степени зависит от вузов и научных коллективов. По моему опыту, не все такие кейсы оказываются по-настоящему успешными. Зачастую начало бывает многообещающим, но в итоге задача ложится на плечи студента второго курса, который выполняет её некачественно, и компания не получает ожидаемого результата. Грубо говоря, наняв стажёра с четвёртого курса, можно достичь лучших результатов, чем в рамках такой кооперации. Это действительно прискорбно. При этом компаниям, по крайней мере нам, было бы выгодно масштабировать НИОКР через вузы и научные коллективы, поскольку в определённом смысле это экономически эффективнее – особенно в зависимости от экономической ситуации.

Я полагаю, что всегда будет предпочтительнее поддерживать партнёрские отношения и заключать контракты с рядом научных коллективов, нежели расширять собственный штат исследователей и разработчиков. Расширение внутреннего штата – непростая задача для бизнеса, так как экономическая отдача такого расширения не всегда поддаётся прогнозированию. Таким образом, данный формат выглядит для бизнеса привлекательным, но он требует соизмеримых вложений от научных коллективов, чтобы итоговый результат был качественным. Казалось бы, существует простое решение – сотрудничать по модели оплаты за результат: «если достигнут конкретный результат, тогда происходит оплата». Однако и этот подход невыгоден вузам, и договориться в таком формате также сложно. Эта дилемма, на мой взгляд, является ключевой: если в образовательных и совместных проектах успех больше зависит от бизнеса, то в сфере НИОКР – от вузов.

Ещё молодой, но уже Центральный

– Мы самый молодой университет страны, нам всего три года, – говорит Евгений Ивашкевич, ректор «Центрального университета». – Три года назад мы изучали опыт российских вузов, приезжали в Санкт-Петербург, в Университет ИТМО, встречались с Дарьей Козловой и проректором. И тогда Дарья задала вопрос: «Какова миссия вашего университета?» Я помню его до сих пор. Мы думаем над ним, но окончательного ответа пока не нашли. Каждый раз, возвращаясь к этому вопросу, мы открываем новые грани. Едва мы осознаём что-то в образовании, как возникает тема науки. Стоит погрузиться в науку – появляется предпринимательство. И так далее. Задачи эти действительно непросты. Когда мы говорим о науке, встаёт вопрос: о какой именно? Если университет частный, от бизнеса и для бизнеса, речь идёт прежде всего о прикладной науке. Но в нашей стране пирамида ценностей часто выстроена иначе: на вершине – математика, царица наук. Затем идут теоретические дисциплины, теоретическая физика, а прикладные науки где-то внизу.

У меня случился личный переворот. Я окончил Физтех, получил фундаментальное образование, десять лет занимался наукой. Уехав работать за границу, я обнаружил, что там пирамида перевёрнута. На вершине – прикладные исследования, физики-теоретики обслуживают их, а математика финансируется по остаточному принципу. Хотя это важная дисциплина. Фактически, математики создают ценность для всего мира, а не только для одной страны. Но фокус – на прикладных исследованиях, влияющих на жизнь внутри страны. Это считается важнейшим.

Например, в одном институте Оренбурга самая сильная и хорошо финансируемая научная группа занималась коллоидной физикой – физикой коллоидных растворов. У них было огромное оборудование, публикации. Почему? Их финансировала Ассоциация швейцарских сыроваров. Это было важно, ценно.

Мне кажется, в нашей стране эта пирамида ещё не перевернулась. Наша наука должна поднять ответственность перед индустриальными партнёрами. И мы эту ответственность чувствуем. У нас шестьдесят индустриальных партнёров, мы работаем для них и на них. Нам важно, чтобы наука была максимально прикладной.

Приведу ещё один пример. У нас не так много поводов для гордости, как, например, у Физтеха. Но вот один: проектная студия «Тест-млнная лаборатория», где партнёры дают реальные задачи от бизнеса для студентов. Один студент, Владимир Кувшинов, получив задачу, поехал в Норильск, изучил оборудование и создал алгоритм искусственного интеллекта для перекалибровки приборов. Экономия для предприятия – шестьдесят млн руб. в год. Таких фабрик пять, и внедрение прошло на всех. Такие проекты необходимы. Они часто выглядят некрасиво – старые предприятия, оборудование, требующее оцифровки и автоматизации. Это тяжёлая работа, но она нужна. Мы стараемся развивать это в прикладных исследованиях и в предпринимательском треке: студенты берут проекты, иногда создают стартапы, и в некоторых случаях это получается.

Не госзаказа ради, а дохода для

– Мы стремимся к трансформации бизнес-модели университета в перевёрнутую структуру, где основную долю доходов бюджета будет генерировать научная деятельность, – отмечает Елена Одоевская, проректор Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики». – Для такого масштабного вуза, как наш, это представляет собой колоссальный вызов. В университете обучается 63 000 студентов, а численность сотрудников превышает 11 000 человек. Это поистине масштабная задача.

Особенно остро этот вызов ощущается в Российской Федерации, где большинство университетов по-прежнему существуют за счёт бюджетного финансирования образовательной деятельности, а научные разработки ведутся исключительно в рамках государственного задания. В рамках партнёрства с компаниями мы пытаемся выявить те научные проекты и, по сути, те научные идеи, которые способны удержать талантливую молодёжь в исследовательской сфере.

Это серьёзный вызов, который мы сегодня наблюдаем в университетской среде. Андрей Андреевич справедливо отметил, что корпоративные исследования и разработки должны объединяться с университетскими R&D. Безусловно, это служит дополнительной подушкой безопасности для бизнеса, поскольку университеты располагают бюджетным плечом, позволяющим финансировать фундаментальную науку. Именно на основе тех исследований, которые мы проводим за счёт государственного задания и грантов Российского научного фонда, формируются и развиваются научные школы. К ним затем присоединяются талантливые студенты, получающие возможность внутри университета попробовать себя в различных ролях в научных проектах, инициированных компаниями и бизнесом. Поиск тех самых научных проектов, которые позволяют студенту и будущему исследователю реализовать свой потенциал, – вот к чему мы стремимся.

Мы предлагаем молодым людям пробовать себя в разных ролях, решая масштабные задачи прикладной науки. Именно это мы сейчас пытаемся создать. Задача непростая, поскольку, будем откровенны, наши студенты, как правило, совмещают учёбу и работу. Это абсолютно нормально. Они пробуют свои силы, зарабатывают, создают собственные бизнесы; некоторые даже оставляют учёбу.

Будет ли такая модель успешной в долгосрочной перспективе? Время покажет. Мы тщательно отслеживаем образовательный опыт студентов и проводим лонгитюдные исследования, изучая, как они себя чувствуют и как совмещают различные виды деятельности. Что касается молодых исследователей, мы видим, что каждый второй из них также совмещает работу. Причём эта работа ведётся как внутри университета – в преподавании и науке, так и за его пределами. На мой взгляд, это наиболее правильная модель, когда бизнес не перетягивает таланты исключительно к себе.

Вместо этого мы совместно вкладываем средства и инвестируем в устойчивость наших научных школ. Достичь этого можно только в диалоге и при понимании того, что тем самым молодым второкурсникам, о которых шла речь, необходимо давать право на ошибку. В науке без ошибок не бывает.

Если мы станем утверждать, что студенты не справились, и после этого перестанем привлекать их к проектам, это будет неверно. Мы должны предложить им другую роль, попробовать их в иной отрасли, приложить их знания к другому предмету. Возможно, именно в этом случае мы получим тот самый успешный результат, который впоследствии обеспечит вклад в бизнес, общество и университет, а также продемонстрирует нам искомый экономический эффект.

ИИ и ИТМО

Хочу рассказать о нескольких конкретных кейсах, которые уже поддаются рефлексии, а именно о двух крупных проектах, поскольку в них обнаруживается нечто по-настоящему интересное, – отмечает Дарья Козлова, директор по стратегическому развитию ИТМО и директор по образованию Яндекса. – В первую очередь, это исследования в области искусственного интеллекта. Огромная ставка Яндекса, безусловно, сделана на AI. Полагаю, эта тема будет звучать на протяжении всех дней форума. В искусственном интеллекте, что примечательно с точки зрения исследовательской деятельности? Порог входа значительно ниже с точки зрения опыта или возраста, если мы говорим об образовании и науке. Поэтому совместно с уважаемыми коллегами, также присутствующими в этой панели, три года назад мы запустили масштабный проект AI 360. Тогда мы задались вопросом: «Что, если начать заниматься исследованиями в области искусственного интеллекта уже на этапе бакалавриата?» Именно потому, что благодаря сильной математической подготовке можно стартовать раньше. В фотонике, например, с бакалавриата невозможно сразу выйти на публикации первого квартиля – это единичные случаи. В AI это абсолютно реально.

Почему я об этом говорю? Сейчас будет уже третий набор. И что мы наблюдаем? Замысел – предложить сильным студентам путь с самых ранних этапов. Такой трек, как мы его называем, «создатели и исследователи искусственного интеллекта» – работает. Например, в июле состоится крупная конференция в Сеуле, с участием мировых звезд. Регистрация уже завершена. И наши студенты сыграли в этом не последнюю роль: первокурсники и второкурсники стремятся туда, чтобы впитать фронтирные исследования и понять, куда движется технология. Если в обычной IT-программе, исходя из моего опыта, распределение выпускников примерно таково: 85 % уходят в разработку, 10 – в исследование, и 5 – в предпринимательскую деятельность, то в нашей программе, нацеленной на подготовку создателей-исследователей AI, мы стремимся сместить этот баланс к соотношению 60 к 40. Достичь ста %, конечно, не удастся. И тот спрос на исследовательские проекты в Сбере и Яндексе, который мы видим со стороны наших студентов, свидетельствует о том, что данный трек действительно работает.

То есть можно вставать на исследовательскую дорожку раньше. И это наша ответственность, это действительно ДНК Яндекса. Главный вызов здесь – сложные исследовательские проекты, на которые необходимо выделять время. Как справедливо заметил коллега из Avito, мы должны инвестировать своё время в наших студентов. Возвращаясь к распределению: 5 % уходят в DeepTech. Тогда мы с моими коллегами-яндексоидами задумались: ведь эти ребята не рассматривают Яндекс как единственную точку взаимодействия. Они хотят вложить свои знания и исследования в стартап, в какой-либо фонд и так далее. И в этом году мы создали для них проект, который назвали «Яндекс и AI Startup Lab».

Хочу привести цифры и результаты. Тысяча команд подали заявки; выход годного продукта – одна команда. Ваш опыт, вероятно, подсказывает, что это правильная пропорция, правильная воронка. Пришли сильные студенты со всей страны – от бакалавриата до аспирантуры. Мы полагали, что их основной запрос к Яндексу будет касаться компетенций в области AI и ML, хардовых навыков. Однако их основным запросом оказался бизнесовый: «Добавьте к нашему знанию эм-эль и математики понимание ваших питчей и маркетинговых концепций». Интерес был колоссальным, и мы продолжим этот проект снова и снова, потому что хотим приглашать ребят с предпринимательским мышлением или с исследовательской повесткой и помогать им стартовать – применять свои идеи на технологиях Яндекса или в партнёрстве с нами. Модели могут быть любыми. Поэтому, на мой взгляд, нам нужно рассматривать подготовку не только исследователей-создателей, но и трек для ребят, мыслящих предпринимательски. Мы за него взялись, и результаты отличные. Таким образом, ДНК Яндекса неразрывно связана с наукой и образованием.

Итак…

– Мне кажется, состоялась прекрасная дискуссия, которая демонстрирует, с одной стороны, насколько непросто не только прийти на научную сессию к 9 часам утра, но и, по сути, ежедневно работать, сохраняя веру в неизбежный успех и появление результатов, – подвела итог модератор. – С каждым годом мы всё отчетливее видим, как маховик научно-исследовательской деятельности раскручивается, как экосистема начинает работать по принципу снежного кома: в какой-то момент уже не требуется прилагать усилия каждое утро, чтобы провернуть механизм, – он запускается и развивается сам. Параллельные связи крепнут, бизнес, как мне кажется, всё глубже осознаёт непреложный факт: в эпоху стремительной трансформации, быстрого внедрения и тотальных изменений окружающего мира отсутствие связки с наукой невозможно. Наша наука – передовая, и мы обязаны её развивать. Тот вклад, который способен привнести бизнес, тот мостик, который мы совместными усилиями возводим между наукой и предпринимательством, непременно приведёт к позитивным результатам.