Заседание Совета по развитию цифровой экономики при Совете Федерации «Распространение российских цифровых платформ и продуктов» было посвящено мерам поддержки для распространения российских ИТ-продуктов. Мероприятие провёл первый заместитель председателя Комитета Совета Федерации по конституционному законодательству и государственному строительству, заместитель председателя Совета Артем Шейкин.
— Сегодня за нашим столом сидят не только представители органов государственной власти, но и эксперты сферы образования, IT-отрасли, — сказал модератор Артём Шейкин. — У каждого свой взгляд на то, какие меры поддержки необходимы. Разработка и внедрение российских решений входит в число задач нацпроекта «Экономика данных и цифровая трансформация государства». Я бы хотел остановиться на одном вопросе: что помогает перспективной разработке пройти весь путь от идей до применения на практике? Эту тему затронули с малым бизнесом, со средним бизнесом. Я бы сравнил это всё, наверное, с мостом, где есть несколько опор. Эти опоры — наши государственные меры поддержки. И важно объективно оценить, какие инструменты и на каких этапах уже дают результаты, где разработчики по-прежнему испытывают сложности, каков следующий шаг, какие риски возможны и как эти риски предугадать.
Ответы на вопросы помогут нам понять, что в настоящее время нам необходимо усилить и, возможно, где-то надо пересмотреть подходы. Хочу обратить внимание, что бизнес играет заметную роль в развитии IT-отрасли, и одна из важнейших задач — помочь российским компаниям выйти на новые рынки. Уверен, что будут звучать интересные, важные, нужные для нашей страны предложения, поэтому все они будут зафиксированы и лягут в заключительное решение нашей сегодняшней секции.
Не заменить импорт, а создать компетенции
— Как вы знаете, развитие отечественных технологий — это сейчас одно из ключевых условий технологической независимости, — сказал Эдуард Шереметцев, заместитель министра энергетики. — Вопрос не в замене на российское программное обеспечение или российское оборудование, вопрос в появлении у нас в стране определённых высокотехнологичных компетенций, которые позволили бы и развивать это направление, и повышать свой экспортный потенциал на международных рынках и так далее. Не просто поменять что-то на что-то, а действительно научиться работать с чем-то новым и быть если не главными, то высококонкурентоспособными, в том числе и за пределами нашей страны. Сегодня задача состоит не только в создании программных продуктов, но и в широком применении результатов этой работы практически везде: и в органах государственной власти, и в организациях с госучастием, и в промышленности, и во всех отраслях нашей экономики.
Господдержка должна способствовать формированию полного цикла развития продукта: от разработки и апробации до внедрения, тиражирования и выхода на новые рынки. Ключевой ориентир — это конкретный результат, востребованное российское решение, способное стабильно развиваться и работать в реальных условиях. У нас достаточно широкий спектр действующих инструментов поддержки. Он включает различные налоговые преференции при выполнении установленных условий и критериев, пониженные тарифы страховых взносов, инструменты грантового финансирования, льготные кредитные программы, освобождение от проверок, бронирование сотрудников (в IT-секторе, как вы знаете, такое есть) и иные механизмы поддержки разработки и внедрения отечественных решений. Полную информацию и перечень можно посмотреть на портале «Госуслуги» в разделе поддержки этого направления, то есть IT-отрасли.
Но при подготовке заявок, которые сейчас постоянно поступают от компаний, принципиально важно руководствоваться актуальными правилами конкретной программы. Не всегда компании знают, на что они могут рассчитывать, соответствуют ли они определённым критериям, и не всегда этот путь бывает гладким. Следующий этап — обеспечить максимально практичное использование уже созданных механизмов, их согласованность с задачами отраслей-заказчиков и ориентацию на измеримые результаты. Хотел бы поговорить по поводу приоритетных направлений совершенствования поддержки. Во-первых, мы считаем, что нужно связать поддержку с полным жизненным циклом продукта. Сейчас как? Нам дали денежек, мы вроде бы что-то сделали, но не всегда производитель или изобретатель может довести дело до конца.
Вот простой пример. Я был недавно в МФТИ. Ребята изобретают интересные роботизированные истории. Я у них спрашиваю: «Вы что-нибудь продаёте?» Они говорят: «Ну, мы сейчас вот 100 штук собираемся производить». Я говорю: «Всё, вы пропали. Как только изобретатель начинает заниматься бытом, производить, продавать, взаимодействовать с клиентом, всё — он как изобретатель погиб. Изобретателя больше нет. Он должен изобретать, иметь патент, иметь роялти — прошу прощения за неправославное слово, — и в целом у него голова ни о чём другом болеть не должна». Но раз у нас действительно длительный жизненный цикл, то поддержка как раз и должна учитывать этот момент: нужно посмотреть, как меры работают на полном жизненном цикле продукта. Поэтому предлагается проанализировать, насколько действующие инструменты закрывают потребности разработчика на каждом этапе. А при выявлении пробелов нужно формировать адресные предложения по их устранению в рамках установленных приоритетов и бюджетных возможностей.
Также одно из направлений — повысить доступность мер поддержки для компаний разного масштаба. Особое внимание нужно уделять малым и средним IT-компаниям, в том числе разработчикам специализированных продуктов. У нас не всегда для всех видов продуктов достаточно широкий рынок, но эти продукты кто-то должен делать. Маленькие организации не всегда могут позволить себе сделать это за собственные средства, но при этом малый бизнес не всегда знает, как получить субсидию и по каким программам это можно сделать. Большие компании «живут» в Минпромторге, знают каждого вокруг здания и далее, поэтому в целом достаточно хорошо понимают, как работают меры поддержки, все постановления и прочее. Нужно всё-таки помогать небольшим компаниям и делать так, чтобы эти возможности были им доступны. Целесообразно продолжать работу по развитию навигации по мерам поддержки, методологическому сопровождению заявителей и распространению типовых разъяснений. Возможные изменения процедур должны обеспечивать баланс между удобством получения поддержки, прозрачностью отбора и контролем целевого использования средств.
Также одним из приоритетных направлений совершенствования поддержки мы считаем стимулирование спроса и практическое внедрение российских решений. Устойчивое развитие IT-продукта невозможно без подтверждённого спроса. Спрос, естественно, определяется рынком. Не всегда покупатели готовы консолидироваться и таким образом обеспечивать компаниям-разработчикам понятное будущее. Мы часто говорим об отраслевом заказе. У нас есть первый подход по робототехнике: мы насчитали несколько тысяч робототехнических комплексов и в целом готовы размещать это в виде заказа. Что касается программного обеспечения, нужен такой же подход, потому что это даёт определённую уверенность в завтрашнем дне для производителя программного обеспечения и понятное ценообразование для тех, кто приобретает данный продукт.
Мне кажется, что при данном подходе на берегу всегда можно договориться: у нас примерно такая цена, так она формируется, у вас такой объём, и вы работаете четыре года. И в данном случае спрос и формирование такого заказа играют, на мой взгляд, достаточно серьёзную роль. Поэтому нужно укреплять взаимодействие разработчиков с госорганами и с корпоративными заказчиками, расширять возможности апробации решений в реальных условиях. Ведь не всегда то, что работает на столе, будет действовать и в реальных условиях, и порой требует достаточно больших затрат из-за того, что ранее нагородили лишнего. В такую сложную структуру достаточно трудно интегрировать новые решения, что как раз и становится одним из основных аргументов, почему предприятия отказываются от внедрения. Необходимо усиливать отраслевую координацию для внедрения российских продуктов.
Нужно системное взаимодействие органов власти, институтов развития, разработчиков и организаций-заказчиков. Отраслям важно своевременно формулировать технологические потребности, а разработчикам — получать понятную обратную связь по требованиям и результатам апробации. Необходимо оценивать результативность по эффекту для экономики и заказчиков. Оценка должна учитывать не только количество выданных грантов и предоставляемых льгот, но и результаты их применения: завершённые разработки, внедрение, тиражирование, повышение надёжности и безопасности информационных систем, снижение зависимости от зарубежных решений и формирование новых компетенций.
Поэтому ещё раз обозначу акценты для дальнейшей работы. В целях повышения результативности господдержки российских IT-продуктов предлагается сосредоточиться на нескольких направлениях. Во-первых, провести анализ действующих мер поддержки с точки зрения потребностей разработчиков на всех стадиях жизненного цикла продукта. Во-вторых, обобщить практику применения мер поддержки и выявить основные организационно-технологические барьеры внедрения российских решений. В-третьих, подготовить предложения по повышению доступности информации о мерах поддержки и методическому сопровождению заявителей. В-четвёртых, укрепить взаимодействие разработчиков с отраслевыми заказчиками для формирования спроса, апробации и последующего тиражирования. И наконец, совершенствовать мониторинг результативности мер поддержки на основе показателей фактического внедрения и эффектов для заказчика.
Рай в шалаше, если там атташе
— Я согласен со всеми высказанными предложениями, — поддержал коллегу Иван Кузьменко, заместитель директора Департамента цифровых технологий Минпромторга. — Это и анализ действующих мер, и обобщение барьеров, и содействие заявителю с точки зрения более точной подачи, и мониторинг достижения эффективности. Всё это, конечно же, мы делаем. Свой доклад я посвятил бы двум вопросам: первый — меры поддержки, которые реализует Минпромторг, а второй — поддержка экспортной тематики относительно тех инструментов, которыми министерство располагает.
Если говорить на текущем этапе о зрелости современных отечественных промышленных решений, то по ключевым технологиям, таким как системы полного жизненного цикла, зрелость решений по расчётам Минпромторга достигает порядка 70%. Если говорить о системах управления ресурсами, так называемом классе ERP, то, по нашей аналитике, зрелость IT-решений этого класса составляет порядка 80%. Зрелость решений систем автоматизированного проектирования, CAD-систем, составляет порядка 60%. В сегменте расчётных систем инженерного анализа мы говорим о 70% зрелости текущих отечественных решений на рынке. И последний класс, который я хотел бы отметить, — это системы проектирования электроники и микроэлектроники, EDA-решения: здесь зрелость составляет порядка 70%, но это касается лишь отдельного направления по проектированию печатных плат; по остальным направлениям микроэлектроники мы пока отстаём.
Поэтому для повышения зрелости отечественных предприятий при применении ими цифровых продуктов на текущем этапе применяется мера поддержки, направленная в первую очередь на внедрение программного обеспечения на предприятиях гражданских отраслей промышленности ради повышения уровня цифровой зрелости и импортозамещения ПО. В рамках этой субсидии обеспечивается финансирование не более 50% затрат на технологии, а максимальный размер субсидии на один проект составляет порядка 300 миллионов рублей.
Объём финансирования на 2027–2028 годы составляет порядка 1 миллиарда рублей ежегодно. Недостаточно, но на текущий момент именно эта сумма определена и заложена в бюджете. Форма предоставления — авансовая, а срок реализации проекта составляет не более трёх лет. К направлениям финансирования относятся закупка ПО, программно-аппаратных комплексов (в том числе средств защиты информации), оплата труда работников и их обучение, накладные расходы, а также расходы на оснащение автоматизированных рабочих мест.
Что касается мониторинга, то по итогам реализации проекта предприятиями должны быть достигнуты показатели по общему числу обученных сотрудников, количеству созданных автоматизированных рабочих мест, числу цифровизованных бизнес-процессов и другим параметрам. Всё это закладывается в бизнес-проекты, направленные на поддержку и повышение уровня цифровой зрелости промышленных предприятий.
Начиная с 2027 года во исполнение поручений Правительства реализуются меры, направленные в первую очередь на реализацию особо значимых проектов. Для этих целей созданы индустриальные центры компетенций, предполагается установление индивидуальных параметров эффективности субсидии, отражающих рост объёмов выпуска технологической продукции. Также с 2027 года Минпромторг расширит господдержку внедрения российского ПО для производителей средств производства и автоматизации. За счёт бюджетных средств предприятия смогут провести цифровую трансформацию производственных процессов и заместить используемые иностранные решения, необходимые для выпуска станкоинструментальной продукции, литейного и термического оборудования, а также роботов.
Если переходить ко второму вопросу — развитию экспортного потенциала и продвижению российских решений, — Минпромторг в пределах компетенции обеспечивает продвижение на внешние рынки отечественного программного обеспечения, радиоэлектронной продукции и сопутствующих услуг. Ключевыми инструментами здесь выступают служба «Цифровой атташе» торговых представительств Российской Федерации в иностранных государствах и профильный проектный офис.
Напомню, что цифровой атташе — это государственный гражданский служащий и штатный сотрудник торгпредства, оказывающий поддержку российским экспортёрам ПО, радиоэлектронной продукции и сопутствующих услуг на территории страны пребывания. Атташе готовит экспертные справочно-аналитические материалы о тенденциях развития IT-сферы и консультирует по особенностям ведения бизнеса в конкретном государстве, а также содействует российским институтам развития и компаниям в сопровождении отраслевых бизнес-миссий, участии в конгрессно-выставочных мероприятиях и проведении индивидуальных встреч с зарубежными контрагентами.
Должность цифрового атташе предусмотрена в штате торгпредств в 35 государствах, а с учётом аккредитации на ещё 18 сопредельных стран охват составляет в совокупности 53 государства. Утверждён единый критерий оценки эффективности службы — объём поддержанного экспорта программного обеспечения, радиоэлектронной продукции и сопутствующих услуг. Важно отметить, что с 2025 года учитываются экспортные контракты, подтверждённые официальными письмами организаций-экспортёров: за 2023–2025 годы объём поддержанного экспорта по этому показателю кратно вырос, и круг получателей поддержки расширяется ежегодно.
Помимо этого проектный офис формирует так называемые IT-ландшафты, отражающие потребности целевых зарубежных рынков в привязке к отраслям экономики. Важно подчеркнуть, что совместно с ключевыми институтами поддержки экспорта разработан интерактивный навигатор финансовых и нефинансовых мер, опубликованный в открытом доступе, где детально учтены специфика и формат каждого инструмента. Таким образом, экспортёр получает в одном окне сведения обо всех доступных механизмах поддержки на всех этапах вывода решений на внешний рынок. Минпромторг продолжит работу по развитию службы цифровых атташе и экспортного сопровождения.
Больше батальоны тоже просят огня
— Хотелось бы отметить важность анализа и актуализации мер поддержки в связке разработчика и заказчика, — выступила Рената Абдуллина, председатель Ассоциации крупнейших потребителей программного обеспечения и оборудования (АКПО). — Я представляю ассоциацию, которая объединяет крупнейшие технологические компании нашей страны с госучастием и госкорпорации. У всех компаний ассоциации уже много лет реализуются планы по переходу на российские решения, однако сегодня остаётся большой блок задач по их разворачиванию и внедрению, требующих господдержки. В этой связи связка мер поддержки одновременно для разработчика и для заказчика для нас исключительно важна.
Хочу отметить несколько механизмов, способных работать на достижение технологической независимости крупных компаний с госучастием. Например, в Минпромторге действует субсидия на возмещение части затрат на внедрение российского ПО, программно-аппаратных комплексов и средств защиты информации: она компенсирует до 50% затрат, или до 300 миллионов рублей. Однако получателями субсидии могут быть только предприятия обрабатывающих отраслей по соответствующим критериям. Мера работающая, поэтому хотелось бы попросить Минпромторг рассмотреть возможность распространить её и на другие отрасли. Мы понимаем ограниченность бюджета, но готовы вместе подумать над балансировкой.
Что касается поддержки российской электронно-компонентной базы (ЭКБ), хотелось бы попросить о поддержке заказчиков решений и программно-аппаратных комплексов на отечественной ЭКБ, взяв за основу принципы постановления Правительства № 407, которое сегодня не действует, но ранее позволяло заказчикам получать поддержку для формирования устойчивого спроса. На портале regulation.gov.ru размещены изменения в постановление Правительства № 1780 об утверждении общих правил предоставления субсидий из бюджетной системы: проект находится на доработке у Минфина и вводит ряд ограничений для получателей субсидий, включая вопросы дивидендов и другие требования. Хочется обратиться к Минпромторгу, Минэнерго и Минцифры с предложением обсудить эти критерии: они вводятся за прошедшие три года, что осложняет применение мер, поскольку ретроспективными показателями компании управлять уже не могут.
Большое внимание уделяется и стимулам для производителей радиоэлектронной продукции. Сейчас на общественном обсуждении находится проект постановления с новыми требованиями к получателям поддержки в радиоэлектронике: направлять на развитие производства сумму в двукратном размере от полученной экономии или субсидии. Понятно стремление инвестировать в развитие, но требование двукратного превышения вызывает у бизнеса закономерный вопрос о целесообразности использования такой меры. Важен и контроль эффективности создаваемых решений. С учётом высокой стоимости российских разработок плановые показатели эффективности и процент доходности будущих продуктов — на уровне 70% или выше — также требуют обсуждения. Итак, мы благодарим за меры поддержки, понимаем рамки бюджета, но нужно вместе актуализировать критерии и расширять применимость инструментов по отраслям.
ERP: есть решение проблемы
— Наш Национальный центр компетенций по импортозамещению ERP был создан в 2023 году при участии учредителей — компаний «Газпром нефть», «РЖД» и IT-холдинга «Т1», — рассказала Екатерина Хитрова, представляющая Национальный центр компетенций по информационным системам управления холдингом. — По сути, нас можно назвать саморегулируемой организацией в мире IT: инициативные компании объединились с идеей выработать общие требования к ERP-решению, способному максимально быстро и эффективно заместить ушедших западных вендоров, и транслировать эти запросы отечественным производителям. Идея увенчалась успехом: зрелость отечественных ERP-решений достигла 80%, и для крупных корпораций появилось до пяти альтернативных систем, что позволяет заказчикам вести рыночный диалог и выбирать подходящего поставщика. Мы считаем это общей победой. По решению Правительства по итогам конференции ЦИПР-2025 наш центр получил статус консорциума по импортозамещению ERP, и мы продолжаем работу.
Мы не ограничились передачей первичных функциональных требований вендорам: мы постоянно собираем с рынка обратную связь о ходе внедрений и сложностях. Разработчики стали прислушиваться к консолидированному мнению заказчиков, и мы ушли от ситуации, когда каждый отдельный клиент пытался продавить продукт исключительно под себя. Диалог стал качественным, рынок стал диктовать разумные условия, а заказчики стали гораздо более зрелыми.
Сейчас кардинально меняется парадигма: ERP перестаёт быть просто системой учёта и фиксации данных, превращаясь в систему исполнения и комплексной автоматизации. Искусственный интеллект проникает во все аспекты: практически каждый вендор использует его либо в инструментах разработки, либо в виде встроенных интеллектуальных агентов.
Спрос клиентов ориентирован в эту сторону, однако ERP часто внедряются на объектах критической информационной инфраструктуры. Здесь крайне важны стандартизация и объединение усилий бизнеса и государства по выработке требований к вендорам — не только по функционалу или производительности платформ, но и по безопасной интеграции искусственного интеллекта, без которого дальнейший рост эффективности невозможен. Важно не только замещать западные системы, но и развивать продукты на опережение, минимизируя риски внедрения непроверенных технологий.
Как Национальный центр компетенций мы прорабатываем эти вопросы со всеми ключевыми разработчиками ERP. Компании самоорганизовались и не запрашивали субсидии на свою деятельность, но готовы всесторонне поддерживать разработчиков, привлекающих государственные средства. Разработчики ориентируются на наши консолидированные требования. В то же время каждый вендор — это частная компания со своей стратегией: если в какой-то области высока конкуренция, вендор вправе сосредоточиться на других сегментах, например на автоматизации казначейских операций. Мы выделили 22 функциональные области, включая системы планирования, управление транспортом и логистикой, управление запасами, и стремимся к тому, чтобы на каждое направление приходилось по несколько конкурирующих отечественных решений. Разработка идёт за счёт собственных средств компаний либо за счёт субсидий на проекты заказчиков, однако без реального рыночного спроса никакого развития продуктов быть не может.
Вендоры оценивают себя сами, но самооценка всегда несёт элемент завышения возможностей, поэтому наиболее показательна независимая оценка. В этом нам помогают заказчики-учредители, предоставляя объективную обратную связь о реальной работе решений. Мы формируем карту функционального покрытия, а в рамках поручения о создании консорциума планируем создать независимый центр тестирования. Сейчас мы прорабатываем модель его финансирования и, возможно, обратимся за мерами господдержки, чтобы рынок имел доступ к независимым результатам тестирования вендорских платформ.
Примечательно, что непосредственно компании — разработчики ERP не пользуются специальными мерами господдержки, кроме общесистемных налоговых льгот для всей IT-отрасли: они не берут субсидии напрямую. Этот рынок наиболее зрелый, поэтому государству стоит обратить внимание на отстающие ниши. С одной стороны, рынок российских ERP действительно выглядит зрелым, а с другой — именно заказчики обращаются за субсидиями для выполнения программ импортозамещения, помогая тем самым разработчикам финансировать доработку платформ. Получается взаимная поддержка, хотя сами производители напрямую за субсидиями не идут.
— Два слова о том, почему разработчики создают детерминированный коробочный продукт, а субсидии запрашивает заказчик: у нас ERP без глубокой кастомизации внедрить невозможно, — прокомментировал Эдуард Шереметцев. — Когда к нам ранее заходил немецкий продукт, приходило не столько ПО, сколько методология и консалтинг, нас учили выстраивать бизнес-процессы. Когда после начала СВО эти компании ушли, исчез не просто софт — исчезли регламенты и наработанная практика. Компании стали перекраивать процессы под текущее удобство сотрудников: началась масштабная кастомизация, когда программное обеспечение подстраивают под привычки специалиста, вместо того чтобы перестраивать работу людей под стандарты системы. Отечественные разработчики столкнулись с огромным объёмом индивидуальных требований, и предприятия обращаются за господдержкой именно потому, что самостоятельно оплатить столь колоссальные доработки им сложно. Впрочем, благодаря такой специфике внедрения у наших ERP-разработчиков работа будет всегда.
Заграница нам поможет
— Моё выступление касается продвижения российских продуктов и услуг на зарубежные рынки, — продолжил Валентин Макаров, президент ассоциации «Руссофт». — Мы ежегодно исследуем состояние индустрии, и 2025 год оказался для неё непростым под влиянием трёх ключевых факторов. Первый фактор — ключевая ставка Банка России, которая сделала условия закупки нового софта клиентами практически запретительными и спровоцировала нехватку инвестиционных бюджетов. Второй фактор — принятое осенью решение об увеличении налоговой нагрузки. Хотя отмену льготы по НДС удалось предотвратить, снижение порога применения упрощённой системы налогообложения с 60 до 20 миллионов рублей привело к двукратному падению рентабельности малого IT-бизнеса. По итогам года мы прогнозируем снижение поступлений в бюджет от малых IT-предприятий вместо ожидаемого роста, а также двукратное сокращение их инвестиций в новые разработки. В связи с этим логично вернуться к вопросу пересмотра порога по УСН либо ввести разграничение для реальных IT-компаний, чтобы отделить их от недобросовестного бизнеса, использующего льготные режимы для налоговой оптимизации.
Что касается экспорта, то в прошлом году он вырос в долларовом выражении на 11% после предшествующего спада на 20% из-за потери недружественных рынков. Рост был частично компенсирован поставками в страны СНГ, однако в рублёвом выражении динамика пока остаётся нулевой. Существенного роста экспорта ожидать трудно, поскольку для масштабной экспансии необходимо кардинально менять саму модель ведения бизнеса. Опыт работы с дружественными странами показал: устойчивый встречный интерес за рубежом создал тот факт, что Россия за два года сохранила стабильную работу всей критической информационной инфраструктуры и базовых отраслей экономики после ухода западных вендоров. Партнёры тоже хотят обеспечить собственный цифровой суверенитет, но заявляют, что покупать готовый закрытый продукт — будь то западный или восточный — они не станут. Они ожидают полноценного трансфера технологий, чтобы получить технологическую независимость, и только на этих условиях готовы открывать свои рынки, особенно государственный сектор.
Конкретный пример: контракт на три года с фиксированной ценой, фиксированным объёмом продаж и понятной себестоимостью возможен при условии создания совместного предприятия с локализацией производства, например, во Вьетнаме или в Индии. Такая модель требует обновлённых мер господдержки. Первое предложение, о котором мы говорим много лет: необходимо закрепить экспорт программного обеспечения и компьютерных услуг в качестве одного из официальных приоритетов государственной поддержки экспорта. Если внести это дополнение в профильные программы развития, экспортёры софта получат полный доступ к финансовым инструментам Российского экспортного центра — кредитованию покупателей, страхованию контрактов и государственным гарантиям.
Второе предложение: при трансфере технологий создаются совместные предприятия, где российская сторона должна владеть долей не менее 50% во избежание потери контроля и активов. Помимо внесения интеллектуальной собственности, необходимо привлекать ВЭБ.РФ, РФПИ и другие институты развития для софинансирования участия российских разработчиков в таких совместных предприятиях ради сохранения контроля. Кроме того, иностранным партнёрам требуется не разрозненный софт вроде отдельных операционных систем, а комплексные доверенные индустриальные платформы, закрывающие целые отрасли. Поэтому важно, чтобы РФРИТ направлял часть средств не только на поддержку проектов импортозамещения в госкорпорациях, но и на формирование комплексных платформенных решений, готовых к экспортному трансферу.
И третье предложение: когда IT-отрасль впервые получила льготы по налогам в 2008 году, они вводились именно для экспортёров ради стимулирования выхода на глобальный рынок. Мера окупилась кратным увеличением поступлений в бюджет, поскольку темпы роста зарубежных продаж перекрыли снижение ставок. Предлагаю вернуть для IT-экспортёров ставку страховых взносов на уровне 7,5% вместо текущих 15%. Возмещение можно выплачивать постфактум — после поступления экспортной выручки в российские банки, чтобы компании направляли эти средства на маркетинг и создание новых продуктов. Невозможно стать технологическим лидером, ориентируясь только на внутренний рынок, который составляет всего около 1% от мирового: на таких масштабах себестоимость никогда не сравнится с китайской, для этого объёмы производства должны быть в двадцать раз выше. Нужно изначально ориентироваться на глобальный рынок, тем более на этапе формирования нового технологического уклада на базе искусственного интеллекта. В России сильнейшая школа: наши студенты и специалисты регулярно побеждают на чемпионатах мира по программированию и соревнованиях по машинному обучению, и для победы на мировом уровне им требуются понятная стратегия и адресная господдержка.
Не реклама, а двигатель торговли
— Мы много говорим о мерах поддержки, но главная сложность для компаний заключается не в получении гранта, а в понимании реальных задач заказчиков и получении прямого доступа к этим заказам, с чем сегодня наблюдаются большие проблемы, — продолжил тему Виталий Лажинцев, директор компании «НооСофт». — Я возглавляю комитет по малому и среднему предпринимательству в ассоциации «Руссофт», объединяющий свыше сотни компаний. Сейчас сложилась ситуация, при которой крупные корпорации либо уходят во внутреннюю разработку, либо создают дочерние IT-структуры, либо работают исключительно с крупными системными интеграторами. Внешний рынок не видит возникающих задач, а корпоративные заказчики не видят внешних инновационных решений. Образуется хаос: десятки небольших разработчиков безуспешно пытаются достучаться до заказчиков с однотипными предложениями, вызывая естественное отторжение у клиентов.
С другой стороны, понятны и риски заказчика: выбирая внутренние ресурсы или крупных подрядчиков, он страхуется от срыва сроков или исчезновения исполнителя с авансом. Эти опасения объяснимы, но они создают разрыв: малый бизнес пытается продавать разработки, не зная реальных потребностей корпораций, и не имеет доступа к мерам поддержки, в то время как крупные игроки плотно работают с профильными ведомствами. Мы в комитете провели исследование практики работы малого IT-бизнеса. Стоимость часа работы у крупного интегратора составляет в среднем 7–8 тысяч рублей, тогда как в малом бизнесе ставка держится на уровне 2–3 тысяч рублей, а порой опускается до 1800–1900 рублей в час из-за борьбы за выживание.
Если разработка крупной цифровой платформы оценивается интегратором в 10 миллионов рублей, небольшая региональная компания может качественно реализовать её за 4 миллиона рублей. Такие команды работают на рынке по 10–20 лет, берегут деловую репутацию и строго выдерживают сроки. При этом заказчик получает прямой контакт с непосредственными исполнителями. Исследование также показало, что нередко крупные интеграторы при нехватке собственных ресурсов привлекают субподрядчиками те же региональные команды по минимальным ставкам, когда проектные сроки уже начинают гореть.
Малые компании жизненно заинтересованы в репутации, а их пилотные проекты требуют минимальных бюджетов при наличии прозрачных точек контакта. Мы имеем большой опыт организации экспертных круглых столов, вебинаров и демонстраций решений на площадках «Деловой России», АНО «Цифровая экономика», Торгово-промышленной палаты РФ, Минцифры и ассоциаций кластеров. Мы жёстко регламентировали такие встречи: полный запрет на прямую рекламу, короткие выступления с измеримым экономическим эффектом и целевой отбор предложений. Предлагаю закрепить формат таких экспертных площадок на базе действующих объединений — «Руссофта», АКПО и других — и сформировать единый реестр прикладных отраслевых задач.
Ассоциации способны администрировать эти реестры и открывать проверенным компаниям доступ к актуальным техническим заданиям заказчиков. Это позволит разработчикам понимать вектор развития рынка вместо создания каталогов невостребованного софта. Прошедшие строгий отбор команды смогут участвовать в отраслевых демонстрационных днях, получать экспертное сопровождение документации и заходить на упрощённое пилотирование в корпорациях через прямой диалог с заказчиками. Резюмируя: мы просим легитимизировать уже работающий механизм регулярного взаимодействия. Необходима постоянная экспертная площадка или рабочая группа, обеспечивающая прямой диалог разработчиков с руководителями цифровой трансформации корпораций для демонстрации решений и обсуждения проблематики. «Руссофт» готов выступать оператором таких процессов, гарантируя качественную экспертизу и отсутствие агрессивных продаж. Главный стимул для развития и роста выручки IT-отрасли — это не только снижение налоговой нагрузки, но прежде всего наличие понятного, масштабного и гарантированного отраслевого заказа.
— Очень сложно отделить прикладную работу над отраслевыми задачами от прямых продаж, встреча всё равно к этому сведётся, — возразила Рената Абдуллина. — Не вполне понятно, какую именно информацию предлагается собирать на этой площадке. За понятием «задача» скрывается обычный коммерческий заказ крупных компаний, а для этого существуют официальные закупочные процедуры, за которыми нужно следить.
— На площадке АНО «Цифровая экономика» мы проводили серию встреч с рядом министерств, включая Минюст и Минспорта, — пояснил Виталий Лажинцев. — Диалог строился не вокруг готовых процедур закупок, а на раннем этапе формирования видения: ведомства обозначали интерес к пилотированию решений на базе искусственного интеллекта и обсуждали общие контуры задач с участием директоров департаментов цифровой трансформации и заместителей министров. Когда объявляется официальная закупка, техническое задание уже полностью сформировано и круг потенциальных исполнителей зачастую предопределён. Наша инициатива направлена на то, чтобы подключить отраслевую экспертизу разработчиков на предварительном, концептуальном этапе формирования будущих проектов.
Аванс — спасение для касс
— Сегодня статистику РСПП выпустил по третьему кварталу по своим членам, — сообщил член правления АРПП «Отечественный софт» Игорь Кириченко. — У 36% опрошенных компаний наблюдается нехватка оборотных средств, причём за квартал этот показатель вырос на треть, а 38% фиксируют падение спроса со стороны клиентов. Соответственно, в качестве ответных действий 18% сокращают инвестиции, а 84% снижают издержки. Я попытался проанализировать, какие решения можно было бы предложить с учётом финансовых ограничений и прочих факторов.
О каких мерах идёт речь? Предложения довольно простые: возврат к авансированию и сокращение сроков постоплаты. Эта проблема нарастала на протяжении многих лет. Сейчас практически не осталось контрактов с авансированием, все заказчики перешли на постоплату. Понятно, что заказчик объясняет это рисками невыполнения работ. Однако параллельно оформляется банковская гарантия, и возникает парадоксальная ситуация: поставщик сначала платит за банковскую гарантию, а затем ещё вынужден ждать своих же честно заработанных денег от 60 до 90 дней.
Поверх этого со стороны ряда госкорпораций появляется условие: если вы хотите получить оплату по закрытым актам не через 60–90 дней, а сразу, заплатите процент за пользование этими деньгами — вашими же средствами за уже выполненную работу. Ситуация доведена до абсурда, и её необходимо упорядочить. Это также позволит сбалансировать исполнение бюджетов внутри года, чтобы расходование средств не смещалось на декабрь. Сами эти структуры часто задаются вопросом о причинах такой неравномерности, хотя причины лежат на поверхности.
Второй блок вопросов актуален в первую очередь для региональных заказчиков и клиентов, работающих в рамках Федерального закона № 44-ФЗ. Сейчас они не могут приобретать трёх- или пятилетние подписки, так как лимиты бюджетных обязательств доводятся только на один финансовый год. При этом существуют исключения для аренды офисов или лизинга транспорта. Здесь требуется консультация с юристами. Базовое разграничение известно: расходы со сроком свыше года относятся к капитальным затратам, менее года — к операционным. Однако остаётся открытым вопрос, как быть с арендой помещений и лизингом техники. Хотелось бы найти законодательные конструкции, аналогичные смежным отраслям, которые позволили бы переходить на подписную модель, ведь по стоимости подписка обходится существенно дешевле.
С учётом дефицита средств в субъектах многие региональные министры отмечают секвестр бюджетов на 10–15% в текущем году и ожидают аналогичного сокращения в следующем. В структуре региональных бюджетов порядка 70% традиционно уходит на поддержание существующей инфраструктуры и только около 30% остаётся на развитие. Два последовательных сокращения по 15% полностью перекрывают финансирование любых новых инициатив. Поэтому переход на подписную модель выступает фундаментальным инструментом преодоления бюджетного дефицита, а для многих IT-провайдеров такая схема работы весьма удобна и прозрачна. При этом модель вовсе не обязательно должна быть бессрочной, ведь критики могут заявить, что на шестой год совокупная стоимость подписки превысит стоимость единоразового выкупа лицензии.
Можно разработать механизмы, при которых после трёх или пяти лет подписки права на программный продукт переходят заказчику окончательно — по принципу рассрочки или лизинга. Средний технологический цикл замены информационных систем как раз составляет от семи до десяти лет. Безусловно, все юридические детали требуют детальной проработки, однако главная цель — найти меры быстрого реагирования, способные перераспределить финансовые потоки внутри страны и помочь справиться с вызовами, зафиксированными РСПП.
Ещё одна мера касается малых закупок с лимитом до 600 тысяч рублей. Установленные финансовые ограничения слишком малы, и большинство IT-проектов в них просто не укладывается. Целесообразно поднять этот порог, например, до 3-5 миллионов рублей, что позволит оперативно закрывать задачи по приобретению антивирусного программного обеспечения или внедрению небольших региональных систем управления предприятием на платформе «1С». Наконец, можно рассмотреть инструмент налоговых ваучеров для региональных заказчиков, позволяющий уменьшить налоговые платежи на сумму, направляемую на приобретение отечественного софта. Администрировать такую меру будет непросто, и она носит скорее плановый характер, однако по сути это ещё один способ перераспределения средств в пределах уже действующих бюджетных лимитов.
— Что касается авансирования, то в определённых объёмах и сегментах эту меру, безусловно, можно использовать, — прокомментировал Эдуард Шереметцев. — Объясню, почему госорганы идут на это неохотно: мне гораздо проще административно воздействовать на подрядчика в рамках текущих процедур. Если я выплатил аванс, а исполнитель сорвал сроки и отказывается возвращать средства, нам приходится обращаться в суд. Вся эта нагрузка моментально ложится на судебную систему, не говоря уже о рисках заморозки бюджетных средств. Тем не менее в рамках строго определённых категорий закупок такой подход вполне применим.
По вопросу многолетних контрактов и подписок замечу, что в Министерстве энергетики все соглашения на приобретение программного обеспечения заключаются на срок от трёх лет и более, так как бюджетное планирование ведётся на трёхлетний период. Закупщики заключают контракты сразу на три года: это касается и лицензий, и технической поддержки. Если в договоре срок действия лицензии прямо не указан, Гражданский кодекс определяет его по умолчанию равным пяти годам, так что правовая база и необходимые инструменты для этого уже есть. Подписка с юридической точки зрения представляет собой такое же приобретение права пользования, и заказчик вправе приобретать её в пределах лимитов своего бюджета, оценивая общую экономическую целесообразность. Что касается поголовного введения авансов, то автоматическое распространение этой нормы на всех участников перегрузит и бизнес, и суды. А вот в закупках готового программного обеспечения из реестра или продуктов, не требующих доработки, авансирование вполне оправданно.
Если речь идёт о коробочном решении, которое требует лишь установки и базовой настройки без глубокой кастомизации, вполне допустимо выплатить аванс и закрыть проект в сжатые сроки. Но если в структуре стоимости сам софт занимает 10%, а оставшиеся 90% приходятся на услуги по его доработке, идти на авансирование слишком рискованно. Не стоит забывать, что государственные корпорации также несут кредитную нагрузку и тщательно считают стоимость заёмных средств. Масштаб затрат на обслуживание финансирования у них колоссальный, поэтому проблема стоимости денег едина для всех. Разница лишь в том, что крупный корпоративный заказчик имеет возможность устанавливать отсрочку платежа на 90 дней, а сейчас звучат предложения увеличить этот срок и до 120 дней.
— Мы понимаем, что здесь происходит перекладывание финансовой нагрузки с одной стороны на другую, — согласился Игорь Кириченко. — В результате IT-компании оказываются чрезмерно закредитованными. Когда предприятие заходит в масштабный ERP-проект длительностью в два-три года с оплатой исключительно в конце пути, команду необходимо содержать и оплачивать её работу ежедневно. Закредитованность одних участников рынка неизбежно порождает финансовые проблемы у других, поэтому важно устранить саму первопричину. Необходимо совместно выработать конкретные рекомендации и направить их в адрес корпораций через экспертные площадки.
Инсорсинг отвечает за свет
— Обозначу несколько системных вопросов, — продолжил Ренат Лашин, исполнительный директор АРПП «Отечественный софт». — В настоящее время действуют инструменты инвестиционного налогового вычета и программы льготного кредитования, однако их эффективность сегодня сдерживается дефицитом выделенных средств. Предложения о расширении применения инвестиционных налоговых вычетов уже звучали от главы Минцифры Максута Шадаева и представителей других ведомств. Внедрение отечественных технологий в ключевые отрасли можно стимулировать как раз через вычеты и льготное кредитование заказчиков: наша ассоциация уже несколько лет последовательно выступает за субсидирование спроса, чтобы предприятия получали компенсацию при покупке российских продуктов. В то же время важно сделать принципиальную оговорку: сегодня формируется реестр программного обеспечения для собственных нужд, наша же позиция заключается в разумном ограничении инсорсинга.
Считаю необходимым субсидировать расходы заказчиков на приобретение коммерческих программных продуктов из единого реестра отечественного софта, а не покрывать затраты на закрытую внутреннюю разработку. Случаи прямого субсидирования собственных аффилированных структур госкомпаний уже имеют место, и за этим процессом нужно следить, чтобы баланс не сместился в сторону некоммерческих решений узкого применения. Приоритетом должно оставаться развитие полноценного открытого рынка.
Вторая проблема — отсутствие единой и прозрачной отраслевой статистики. Минцифры направляет данные в Росстат, публикуются отчёты ведомства и регулярные квартальные и годовые исследования Высшей школы экономики, однако во всех этих материалах отсутствует детальная сегментация рынка. В отчётах данные зачастую суммируются без должной классификации, образуя абстрактные триллионные объёмы, за которыми невозможно увидеть реальную долю и динамику сегмента разработки софта. Унифицировать эти методики уже пытались на площадке АНО «Цифровая экономика», и сегодня эту работу необходимо продолжить.
Отрасли нужны понятные аналитические ориентиры: в каких именно сегментах идёт активный рост, а где наметился спад. Официальные показатели долгое время рапортовали о бурном росте темпами под 40%, однако последние данные подтверждают общее замедление динамики. При этом Центры компетенций собирают сведения по планам информатизации, Федеральная налоговая служба обладает полной базой по динамике выручки, а Министерство финансов агрегирует ежемесячные отчёты по крупнейшим игрокам. Необходимо объединить эти разрозненные массивы и выработать единый прозрачный подход к отраслевой аналитике для качественного планирования.
В части экспортного направления комитет по экспорту нашей ассоциации подготовил предложения. Россотрудничество в настоящее время не имеет обособленного трека по международному сотрудничеству в сфере информационно-коммуникационных технологий. Мы предлагаем сформировать такое специализированное направление для системного продвижения отечественных решений за рубежом при координации с Минцифры. Кроме того, сегодня отсутствуют обязательные требования по приоритетному использованию российских решений, в частности в сфере информационной безопасности, в зарубежных филиалах и представительствах российских организаций. Наша признанная школа информационной безопасности может послужить мощным локомотивом, вслед за которым на внешние рынки придут и другие категории отечественного софта.
Также на межправительственных комиссиях и в рамках международных бизнес-миссий практически не обсуждается продвижение готовых успешных российских цифровых платформ. Целесообразно отобрать пул передовых кейсов государственного управления, портала госуслуг и крупных корпоративных решений, чтобы предметно продвигать их на высоком межгосударственном уровне.
— Почему вы так категорично настроены против инсорсинга? Я сам пришёл на госслужбу из коммерческого сектора и понимаю, как устроены эти процессы, — возразил Эдуард Шереметцев. — На рынке создано порядка сорока различных операционных систем и ещё больше офисных пакетов. Зачастую стремление коммерческих вендоров полностью заменить собой внутренние IT-подразделения крупных холдингов несоразмерно их реальным силам. Компании держат собственный штат разработчиков не от хорошей жизни: во многих критических технологических цепочках руководителю требуется максимально короткий управленческий рычаг, позволяющий в течение пяти минут напрямую поставить задачу и оперативно устранить сбой. С внешней коммерческой организацией диалог неизбежно переходит в плоскость формальных претензий и судебных разбирательств, что в условиях непрерывного производства просто недопустимо. При этом я полностью согласен с тем, что внутренним IT-структурам не следует с нуля разрабатывать типовые системы электронного документооборота, кастомизировать базовые операционные системы, базы данных или офисные пакеты — для этого есть готовый зрелый рынок.
Однако существуют узкоспециализированные технологические ниши. Например, Системный оператор Единой энергетической системы каждую секунду обрабатывает около миллиона технологических сигналов для обеспечения бесперебойного энергоснабжения всей страны. В его контуре функционирует около 286 уникальных прикладных утилит, созданных российскими математиками высочайшей квалификации на языках Fortran и C. Коммерческие разработчики не пойдут в разработку столь узкопрофильного математического аппарата, созданного под задачи одного предприятия. Поэтому я полностью поддерживаю отказ от дублирования коммерческого софта силами инсорсинга, но в части уникальных профильных процессов внутренняя разработка остаётся объективно необходимой.
Технологический сбор: делить по-братски или по-честному?
— Мы хотели бы вынести на обсуждение тему мер поддержки в связи с введением технологического сбора, — выступила Алина Комина, директор по связям с государственными органами Ассоциации предприятий компьютерных и информационных технологий (АПКИТ). — Напомню, что технологический сбор представляет собой новый неналоговый платёж, взимаемый с каждой единицы электроники, ввозимой или производимой на территории страны. АПКИТ всецело разделяет цели введения этого инструмента, направленного на формирование стабильного источника финансирования радиоэлектронной отрасли, однако механизмы его взимания и целевого расходования требуют детальной доработки со стороны государства и бизнеса.
В рамках действующего бюджетного законодательства сбор зачисляется в федеральный бюджет с общей декларативной формулировкой о финансировании мер поддержки радиоэлектронной промышленности. Обособленный учёт поступающих средств отсутствует, равно как отсутствует и прямая пропорциональная привязка объёма собранных сумм к объёму последующего финансирования отрасли. Не закреплены и чёткие правила распределения этих средств по ключевым направлениям поддержки, из-за чего сохраняется риск, при котором реальное субсидирование сектора после введения нового сбора не увеличится или даже снизится.
Для сохранения экономического смысла механизма масштаб государственной поддержки должен соразмерно вырасти, поскольку бизнес принимает на себя дополнительную финансовую нагрузку. Мы предлагаем закрепить целевой характер и обособленный учёт средств технологического сбора непосредственно в статье 24.1 Бюджетного кодекса Российской Федерации с указанием, что средства могут направляться исключительно на развитие отечественной микроэлектроники и радиоэлектронной продукции первого уровня.
Приоритетные направления использования средств необходимо утвердить отдельным постановлением Правительства. К ключевым приоритетам сегодня относятся запуск новых и глубокая модернизация действующих полупроводниковых производств для наращивания выпуска российских интегральных схем, поддержка производства радиоэлектронной аппаратуры, а также прямое стимулирование спроса на российскую продукцию на внутреннем рынке.
В качестве конкретных механизмов поддержки предлагается предусмотреть субсидирование процентных ставок по кредитам для покупателей отечественной электроники и расширение грантовых программ, закрепив эти положения в профильной статье Федерального закона «О промышленной политике в Российской Федерации». Кроме того, на первые два года действия механизма целесообразно взимать технологический сбор исключительно с импортной готовой продукции, освободив от него российских производителей, либо внедрить инструмент стопроцентного возврата уплаченных средств отечественным предприятиям. Также необходимо полностью исключить из-под действия сбора сырьё и компоненты производственного назначения — печатные платы и электронную компонентную базу, иначе дополнительная фискальная нагрузка автоматически увеличит себестоимость конечной российской аппаратуры.
На форуме «Микроэлектроника» Денис Мантуров озвучил планы по распределению этих бюджетных средств через Объединённую микроэлектронную компанию (ОМК). Отраслевое сообщество испытывает серьёзные опасения, что весь массив финансирования сконцентрируется вокруг нескольких узких мегапроектов отдельных корпораций, оставив без поддержки широкий круг независимых производителей. В связи с этим мы предлагаем организовать на площадке Совета Федерации специализированное совещание с приглашением профильных ассоциаций, Минпромторга, представителей ОМК и ключевых потребителей электроники для выработки сбалансированных правил расходования собранных средств.
Локализация действительная и мнимая
— Программное обеспечение и электроника неразрывно связаны и формируют законченный продукт — доверенные программно-аппаратные комплексы, — продолжил исполнительный директор Ассоциации разработчиков и производителей электроники (АРПЭ) Иван Покровский. — Я полностью присоединяюсь к опасениям относительно рисков администрирования технологического сбора и надеюсь на совместное урегулирование этих вопросов.
Хочу представить предложения по совершенствованию реестра российской радиоэлектронной продукции. С этим реестром связано большинство базовых механизмов: применение постановления Правительства № 1912 по доверенным ПАК, профильные налоговые льготы для разработчиков электроники и порядок компенсации будущего технологического сбора. При этом требования постановления Правительства № 719, определяющего критерии включения продукции в реестр, сегодня существенно разошлись со стратегическими целями обеспечения технологического суверенитета и безопасности.
В критериях постановления № 719 фактически отсутствует требование об обязательном наличии российской схемотехнической разработки. Реестр наполняется оборудованием, произведённым по сторонней конструкторской документации, приобретённой за рубежом, что сводится к обычной крупноузловой сборке по аналогии с легковым автопромом. В результате выпускаются условные отечественные автомобили и блоки управления, полностью разработанные зарубежными партнёрами, где из российского присутствуют лишь бренд и ручной труд сборщиков, но отсутствует собственный технологический вклад. Достижение подлинного суверенитета требует перехода на доверенные аппаратно-программные платформы собственной разработки, и под эту цель необходимо выстраивать рыночное регулирование.
Вторая проблема действующей модели реестра — её жесткая бинарность: оборудование признаётся либо полностью российским, либо иностранным. Минпромторг ежегодно ужесточает балльные требования, в результате чего добросовестные отечественные разработчики выпадают из реестра из-за физического отсутствия на рынке доступных отечественных микросхем или дефицита мощностей по производству сложных печатных плат. В такой бинарной системе господдержка перестаёт работать на компании, формирующие реальный спрос на компонентную базу. Мы предлагаем закрепить обязательное требование наличия российской разработки в постановлении № 719 и перейти от бинарной системы к гибкой двухуровневой классификации по всем категориям продукции, как это уже успешно реализовано в вычислительной технике и автомобильной электронике.
В двухуровневой системе базовый уровень доступен большинству добросовестных производителей и четко отделяет локализованное оборудование от прямого импорта. Высший уровень присваивается при интеграции отечественного процессора или сложной компонентной базы, давая производителю дополнительные конкурсные преференции, но в случае отсутствия таких компонентов предприятие не исключается из реестра и сохраняет статус российского поставщика.
Для сегмента критической информационной инфраструктуры целесообразно ввести более глубокую четырёхуровневую градацию доверенности. На базовом уровне применяется отечественное программное обеспечение на доступной аппаратной платформе; на втором уровне — софт на российской аппаратной платформе собственной схемотехники; на третьем уровне добавляется использование отечественного микропроцессора; а четвёртый, максимальный уровень предусматривает применение отечественного микропроцессора на полностью суверенной процессорной архитектуре со сложнофункциональными блоками, как это реализовано в архитектуре «Эльбрус». Такая шкала позволит выстроить плавный, прогнозируемый переход объектов критической инфраструктуры на доверенные решения, сняв конфликт между завышенными ожиданиями перехода к 2030 году и требованиями бесконечного переноса сроков.
Базовые требования российской схемотехники и поверхностного монтажа плат на территории страны способны уверенно закрыть все отечественные производители электроники. При этом переход, к примеру, на полностью отечественные коммутационные процессоры остаётся премиальной вершиной технологической пирамиды, доступной далеко не всем. Действующая же редакция правил приведёт к тому, что с 2027 года большинство добросовестных производителей телекоммуникационного оборудования выпадет из реестра из-за невозможности выполнить безальтернативные требования по микросхемам. Перед отраслью встанет тупиковый выбор: имитировать локализацию либо уходить с рынка. Нами уже подготовлены официальные проекты изменений в действующие постановления Правительства.
— Вопрос корректировки критериев адресован регуляторам, прежде всего Минпромторгу, — прокомментировал Эдуард Шереметцев. — Однако я разделяю эту позицию: сегодня многие производители вынуждены вручную гнуть корпуса и наматывать трансформаторы исключительно ради набора формальных баллов по локализации, поскольку зарубежный центральный процессор сразу тянет общую оценку вниз. Идея перехода на двухуровневую или трёхуровневую шкалу оценки заслуживает самого внимательного обсуждения. Дискуссии о критериях доверенности оборудования длятся годами. Если под доверенностью понимать стопроцентную надёжность и безошибочность, то быстро достичь её невозможно: зарубежные решения развивались десятилетиями, тогда как отечественные платформы проходят этот путь за четыре-пять лет, неизбежно сталкиваясь с болезнями роста и дефицитом времени на тестирование. При этом самостоятельная разработка схемотехники, монтаж плат на российских мощностях, глубокое понимание архитектуры компонентов и создание низкоуровневых драйверов в сочетании с прикладным софтом более чем на 90% закрывают ключевые риски информационной безопасности. Наличие подробной технической документации на используемые компоненты позволяет аппаратно блокировать любые недокументированные функции зарубежных микросхем. Предприятиям, освоившим этот производственный цикл, государство обязано оказать приоритетную поддержку, и мы готовы всецело содействовать закреплению этих инициатив.
Чувство неглубокого удовлетворения
— Наш университет телекоммуникаций не продаёт коммерческие IT-продукты, а готовит инженеров для их разработки и эксплуатации, а также проводит независимую оценку работоспособности систем, — отметила Римма Лабковская, заведующая кафедрой программной инженерии и вычислительной техники СПбГУТ им. проф. М. А. Бонч-Бруевича. — Это позволяет взглянуть на действующие меры господдержки с нейтральной академической позиции.
Государство сегодня сосредоточено на субсидировании создания и стимулировании закупок отечественных решений через гранты, налоговые преференции и реестры. Однако на стадиях масштабного внедрения и промышленной эксплуатации отрасль сталкивается с двумя критическими дефицитами: дефицитом доверия и дефицитом прикладных компетенций. На грантовую поддержку особо значимых проектов с 2022 года направлено 22,7 миллиарда рублей, тогда как совокупная коммерческая выручка разработчиков по этим направлениям составила лишь около 2 миллиардов рублей. При этом 82% опрошенных заказчиков выражают неудовлетворённость качеством внедряемых решений. Одновременно 41% промышленных предприятий ключевым барьером роботизации и автоматизации называют острую нехватку квалифицированных интеграторов и специалистов.
Реестр отечественного программного обеспечения, насчитывающий свыше 30 тысяч продуктов, удостоверяет лишь российское происхождение кода, но не уровень его технологической зрелости. Заказчику требуется объективное подтверждение характеристик в условиях, максимально приближенных к боевым. Испытательный центр средств связи СПбГУТ обладает бессрочным государственным аттестатом органа по сертификации. Совместно с компанией «Ростелеком» мы развернули модельный тестовый полигон операторского класса, позволяющий испытывать телекоммуникационное оборудование и софт в условиях реальной магистральной сети на отказ при пиковых нагрузках и на аппаратную совместимость. Выдаваемые протоколы формируют доказательную базу качества решений, а полученная международная аккредитация откроет протоколам признание более чем в ста странах мира.
Один испытательный полигон не решит масштаба общегосударственных задач. Совместно с МТУСИ, ПГУТИ и СибГУТИ мы инициируем создание консорциума подведомственных вузов Минцифры с распределённой модельной сетью для стресс-тестирования технологий и протоколов. Для решений в области искусственного интеллекта предлагается создать профильную независимую испытательную лабораторию, где по итогам тестирования разработчик получает заключение, определяющее реальный уровень зрелости софта в реестре.
В части преодоления кадрового голода действующие налоговые преференции покрывают затраты заказчика на лицензии, но не стимулируют расходы на переподготовку персонала. В условиях дефицита IT-кадров, оцениваемого в 700 тысяч специалистов, внедрение сложного стека силами неподготовленных сотрудников невозможно. Обучение целесообразно вести там же, где продукты проходят тестирование. Под эту задачу в рамках конкурса передовых инженерных школ нами подготовлен проект школы по безопасности систем искусственного интеллекта со сквозной верификацией на базе цифровых двойников и шестью образовательными треками при 50-процентном софинансировании индустриальных партнёров.
Аналогично устроен проект регионального центра искусственного интеллекта и киберполигона, реализуемый совместно с компанией «ФосАгро», обеспечивающий подготовку более 200 специалистов ежегодно. Наша кадровая база охватывает свыше 80% студентов профильных специальностей в сфере связи и IT, а также более 7,5 тысяч слушателей «цифровых кафедр».
Мы предлагаем включить в итоговые рекомендации секции три конкретные меры. Во-первых, развернуть сеть отраслевых полигонов на базе профильных университетов и сделать независимое тестирование обязательным контрольным этапом для всех грантовых проектов. Во-вторых, использовать результаты испытаний в качестве основы для градации уровней зрелости решений в реестре и формирования паспорта внедренца. В-третьих, включить расходы на подготовку команд внедрения в программы особо значимых проектов и субсидии на внедрение, предоставив заказчикам право учитывать затраты на обучение персонала с повышающим коэффициентом 2 по аналогии с расходами на закупку российского софта. Доверие заказчика к отечественному технологическому продукту опирается на два ключевых элемента: на авторитетную независимую верификацию и на наличие квалифицированных инженеров, способных грамотно интегрировать решение в производственные процессы.
— Затронута крайне важная и острая тема, напрямую связанная с проблемой качества и удовлетворённости заказчиков, — подчеркнул Эдуард Шереметцев. — Показатель в 82% неудовлетворённых отзывов отражает реальную картину, с которой сталкиваются все разработчики. До 2022 года мировые корпорации выстраивали сложнейшие каналы сбора и анализа обратной связи от миллионов пользователей, совершенствуя продукты на основе этой критики, и наши предприятия являлись частью этой глобальной экосистемы.
После ухода западных поставщиков отечественные разработчики были вынуждены экстренно закрывать образовавшиеся ниши. Зачастую первые версии решений не соответствовали ожиданиям крупных корпораций, что порождало волну эмоционального взаимного недовольства вместо конструктивной совместной работы. Сегодня градус напряжения постепенно спадает, однако культуру взаимодействия необходимо развивать дальше. Профессиональный подход требует не эмоциональных претензий, а структурированной и предметной обратной связи, позволяющей отечественным разработчикам софта и производителям аппаратуры методично устранять уязвимости и доводить продукты до высокого стандарта качества.
Об авторе
