Фото: https://vk.ru/presstass?w=wall-210951176_8227
24 июля в ТАСС состоялась пресс-конференция, посвящённая итогам работы Комитета Государственной Думы по государственному строительству и законодательству в весеннюю сессию, а также результатам деятельности на протяжении всего VIII созыва. Председатель комитета Павел Крашенинников представил ключевые законодательные инициативы и принятые законы, а также обозначил приоритетные направления работы комитета в составе Госдумы IX созыва.
– Павел Владимирович, каковы краткие итоги весенней сессии и общая картина всего созыва?
– Нынешняя сессия, безусловно, несла на себе отпечаток предвыборного периода. Впрочем, на мой взгляд, проведение выборов именно в сентябре является оптимальным решением – когда голосование назначалось на декабрь, осенняя сессия фактически полностью окрашивалась предвыборной риторикой: обсуждение повестки подменялось саморекламой. Разумеется, основная часть коллег продолжала предметно заниматься конкретными законопроектами. Позвольте остановиться лишь на нескольких аспектах. Порядка 20 % от всех законопроектов, проходящих через наш комитет в качестве ответственного – то есть тех, за выпуск которых мы отвечаем непосредственно, – плюс, разумеется, мы работаем с коллегами и нередко участвуем в проектах, формально не относящихся к нашему профилю. Из 32 направлений непосредственно нашими являются 22.
Мы занимаемся как частным, так и публичным правом. В нашей компетенции – уголовно-правовая тематика, все кодексы уголовно-правового, репрессивного блока, а также законодательство, направленное на развитие экономики, защиту прав граждан, частное право. Здесь прежде всего хотелось бы обратить внимание на вопросы исковой давности по приватизации. Эта тема – весьма серьёзная, длительно прорабатывавшаяся. Наконец нами установлены специальные нормы, регулирующие исковую давность применительно к приватизации предприятий и жилья. Хочу подчеркнуть: в пылу споров относительно приватизации предприятий часть коллег, очевидно по политическим соображениям, упустила из виду, что приватизационный процесс состоял из двух составляющих: приватизация предприятий и приватизация жилья. Буквально накануне последнего заседания мы получили следующую цифру – она действительно впечатляет: 32 млн договоров о приватизации жилья. При этом, как правило, это семейное дело, и данную цифру следует умножать на три или четыре. Таким образом, больше половины российских граждан воспользовались этим институтом. Эту цифру мы, вероятно, впервые обнародуем именно у вас, поскольку согласование с различными ведомствами завершилось только вчера.
Что касается приватизации предприятий: здесь сразу возникает стереотипное представление – олигархи, с одной стороны, и государство, распродающее страну, – с другой. В действительности всё обстоит иначе или совсем иначе. Появляются собственники, органы управления, но главное – там присутствуют работники, и правовая определённость, экономическая определённость здесь необходимы. Мы установили, что срок исковой давности не может превышать 10 лет. Хочу отметить: в девяностые годы, на начальном этапе приватизации, отсутствовали единые правила регистрации юридических лиц и недвижимости – регулирование осуществлялось на местном уровне, и ситуация кардинально отличалась от сегодняшней. Однако если в ходе приватизации присутствовала уголовная составляющая, указанные сроки не применяются – там действуют совершенно иные сроки, что является принципиальным моментом.
В текущем созыве мы столкнулись с двумя явлениями, которые, по-видимому, ещё не в полной мере осознаны и будут оставаться в повестке достаточно долго. Первое – столкновение естественного интеллекта с искусственным. Естественный интеллект в этом смысле – часть четвёртая ГК, посвящённая интеллектуальной собственности, искусственный интеллект – только что принятый нами закон. Споров было много, однако сейчас создана рабочая группа с целью синхронизации положений ГК и нового закона об искусственном интеллекте, с тем чтобы авторские и иные права интеллектуальной собственности получили надлежащую защиту. На мой взгляд, это чрезвычайно важная задача.
Второе явление, с которым мы также сталкиваемся впервые, – это репродуктивные технологии. Соответствующий закон был принят нами вчера. Данный нормативный акт посвящён участникам специальной военной операции и иных вооружённых конфликтов: он предусматривает возможность передачи биологического материала и осуществления указанных технологий за счёт государства, а также устанавливает пятилетний срок после смерти лица, заключившего договор с супругой. Тема эта, безусловно, требует глубокого осмысления, но я убеждён: данный путь развития является значимым и получит продолжение. Он не ограничится только участниками СВО и пятилетним сроком. Это одно из направлений пополнения народонаселения, и оно будет развиваться. Можно, безусловно, бороться с незаконной миграцией, но при этом существует путь, в рамках которого на протяжении длительного времени мы сможем говорить о людях, появившихся на свет именно таким способом. Воспринимается это пока непросто, но явление уже существует, и его реализация начинается. То, что государство на первом этапе оказывает поддержку, – совершенно правильно. Инициатива опиралась на обращения участников СВО; проработка была длительной и непростой.
Разумеется, не могу не упомянуть наше детище – гаражную и дачную амнистии. С этой идеей я ношусь давно, и, к счастью, она последовательно воплощается в жизнь. Буквально на текущей неделе принят в третьем чтении закон о продлении гаражной амнистии, синхронизированный с дачной. Данные процессы продолжатся до 1 сентября 2031 года. По дачной амнистии мы имеем колоссальную цифру – 16,5 млн (это тоже семейная история) и 800 тыс. – по гаражной. Примечательно: от первого до третьего чтения наблюдался стремительный прирост обращений, поскольку сама активизация обсуждения побудила граждан оформлять права. По предварительным данным, прирост составляет порядка пятидесяти-восьмидесяти тыс., точные цифры пока уточняются.
Далее, по линии публичной власти: на муниципальном уровне данные также обновляются. Как один из авторов соответствующего закона, считаю это принципиально важным. Одноуровневая система демонстрирует рост на десять пунктов с момента нашей предыдущей встречи; двухуровневая – минус один. Смешанная всё более смещается в одноуровневую. Субъекты Федерации принимают решения самостоятельно, и это, безусловно, позитивный фактор. По имеющимся данным (статистика пока запрашивается), количество судебных споров между органами власти, органами муниципальной власти и контролирующими органами сократилось – это весьма значимый результат.
Что касается дальнейших планов, отмечу: достигнуты договорённости с Правительством и Администрацией Президента относительно взаимодействия искусственного и естественного интеллекта, создана рабочая группа. По репродуктивной тематике мы внесли поправки в Закон о ветеранах, Семейный кодекс и Закон об актах гражданского состояния. До 1 декабря, когда эти законы вступят в силу, мы подготовим также поправки, касающиеся наследования, – в часть третью ГК и в нотариальное оформление согласия супругов, то есть в законодательство о нотариате. Пятилетний срок предложен по двум причинам: во-первых, необходимо оценить, как институт заработает на массовом уровне; во-вторых, наследственное дело открывается через полгода после смерти. Наследники призываются к наследованию и приобретают статус наследников с обратной силой – на момент смерти.
Но вот спустя три, четыре, пять лет появляется новый наследник. Это порождает новые правоотношения, и они не всегда благоприятны, поскольку влекут перераспределение имущества. Целесообразно заложить соответствующую процедуру непосредственно в Гражданском кодексе, с тем чтобы минимизировать количество судебных споров и обеспечить ясность правоотношений. На вопрос о том, будут ли суды, отвечу: вероятно, будут. Наследственное право – особая сфера. Существует поговорка: «Хочешь узнать человека – подели с ним наследство». Поэтому данная область требует пристального внимания и обязательного мониторинга – ровно так же, как и вопросы взаимоотношения искусственного и естественного интеллекта, и репродуктивные технологии. Это важнейшие и перспективные направления.
– Как репродуктивная тема появилась в поле профессиональной деятельности депутатов? Сформировались ли консенсус и единое понимание?
– Здесь присутствует в том числе мировоззренческий аспект. В медицинском законодательстве, как я его условно именую, определённые упоминания уже содержались – первый шаг был сделан при принятии соответствующих норм, и соответствующие работы ведутся. Однако полноценное описание процедуры, а тем более – принятие государством на себя обязательств, осуществляется впервые. Мировоззренчески многим коллегам сложно воспринять такой подход. Вчера при обсуждении приводился пример: верующий человек, для которого иные варианты неприемлемы, – как ему быть? И вот появляется такой способ, такая возможность. Полагаю, постепенно мы всё же придём если не к массовому, то к устойчивому пониманию того, что данный инструмент существует, соответствующее право закреплено, государство его поддерживает и человек может появиться на свет таким образом. Мы делаем первые шаги – возможно, это выходит за пределы моего личного сознания, но я считаю это весьма перспективным направлением: жизненные ситуации у людей бывают разные.
– Тема активизировалась с началом СВО или раньше? С чем связано внимание к ней?
– Информационно эта тема, на мой взгляд, освещается весьма сдержанно. Коллеги – и ваши, и мои (я тоже много пишу) – несколько стесняются данной тематики: возможно, не до конца понимают, возможно, опасаются испортить с кем-либо отношения. Однако источником данного законодательного акта послужили именно обращения участников СВО, обращения их жён. Реакция, на мой взгляд, абсолютно правильная: существует запрос – мы обязаны юридически обеспечить такую возможность. Воспользуются граждане ею или нет – это их право. В международной практике подобные подходы применяются во многих странах.
– Если заглянуть в девятый созыв – не столь уж отдалённая перспектива, – есть ли ещё какие-либо схожие темы или запросы?
– Полагаю, необходимо продолжать работу по модернизации Гражданского кодекса. В целом модернизация осуществляется, но по праву собственности и вещным правам остаются нюансы, по которым работу целесообразно продолжить. Полагаю, значительное количество законопроектов будет связано с судебной системой. Нам известно, что Верховный Суд сейчас весьма детально занимается данными вопросами: компетенция, кадровая политика и так далее. Если как у нас, так и у Верховного Суда дойдут руки до Единого гражданско-процессуального кодекса – это будет позитивно. В настоящее время у нас три гражданско-процессуальных кодекса: собственно ГПК, Арбитражно-процессуальный кодекс и Кодекс административного судопроизводства. Всё это – гражданское судопроизводство, однако сложилось так, что в уголовной сфере кодекс один, а в гражданской – три, в силу субъективных и объективных причин. Суды – Верховный и Высший арбитражный – объединились, а процессуальные кодексы пока остаются разделёнными. В идеале, вероятно, следовало бы приступить к этой работе.
Также продолжится деятельность в части соотношения искусственного и естественного интеллекта. По части четвёртой ГК (интеллектуальные права) имеется множество предложений. Например, ставится вопрос: право на вещь может делиться на доли – а может ли интеллектуальное право делиться на доли, скажем, две трети и одна треть? Соавторство, безусловно, существует, но дробление права – это отдельный сюжет; подобных предложений достаточно много. Я назвал лишь те, которые находятся на слуху и в определённой стадии проработки. Разумеется, текущая работа весьма объёмна, и мы будем её продолжать.
– Вы представляете Свердловскую область: каким было взаимодействие с регионом в течение сессии?
– В конкретном моменте, как сейчас принято выражаться, ситуация с паводками крайне тяжёлая и сложная. В целом же работа велась: с точки зрения возможного пополнения бюджета, решения жилищных и дорожных вопросов – и, надеюсь, коллеги и жители это видели. Что касается непосредственно права – здесь взаимодействие весьма интенсивное, прямо мощное. В регионе расположен один из лучших юридических вузов, который я заканчивал (оценка эта объективна, хотя и пристрастна). Напомню: в Советском Союзе существовало всего четыре юридических вуза – не то что сегодня. Это обстоятельство существенно продвигает Свердловскую область в правовом отношении.
Мы активно взаимодействуем с Законодательным собранием. Совместно с Людмилой Бабушкиной, председателем Заксобрания, мы создали депутатскую вертикаль, в которую входят депутаты всех уровней – от муниципального до федерального, включая сенаторов, независимо от фракционной принадлежности. В этом формате мы обсуждаем широчайший круг вопросов и, кроме того, анализируем законопроекты, предлагая варианты решения тех или иных проблем. На мой взгляд, это весьма эффективная форма, поскольку для граждан власть едина – им важно решить вопрос, а не разбираться в уровнях депутатства. Все муниципальные органы и Заксобрание откликнулись; созданы рабочие группы по самым разным проблемам. Знаю, что коллеги из других регионов присматриваются к этой модели, консультируются – считаю её крайне удачной. Обратная связь налажена, и, полагаю, данную практику следует распространять и развивать.
– Как много и как часто поступают обращения? Какого они рода?
– Очень часто к нам обращаются тогда, когда обращаться уже некуда. Существует категория ситуаций, когда все судебные решения уже приняты, вступили в силу – здесь, разумеется, помочь крайне затруднительно. В Екатеринбурге функционирует моя общественная приёмная, коллеги работают непосредственно на месте. Поступает масса вопросов – как правило, по ЖКХ, бытовым темам, наследственным делам (поскольку я занимаюсь этой проблематикой), трудовым спорам, взаимоотношениям с руководством. Встречаются порой совершенно невероятные истории, связанные с автомобилями, дорогами, садовыми участками, гаражами. Кстати, по гаражной амнистии мы неоднократно вмешивались напрямую: когда механизм только запускается, первое время он пробуксовывает. Мы вмешивались, и впоследствии мне докладывали, что обращения стали поступать даже из других регионов именно в приёмную в Екатеринбурге. С одной стороны, мы, безусловно, должны стремиться помочь конкретному человеку. С другой – когда наблюдается массив однородных правонарушений, необходимо задуматься: работает ли вообще данный закон? Это, в свою очередь, становится источником законодательных изменений. Гаражная, дачная, налоговая амнистии, отмена налога на наследование для близких родственников, на дарение – все эти инициативы имеют своим источником именно обращения граждан. Это не теоретические конструкции. Наиболее продуктивная ситуация – когда поступает обращение, жалоба, а у тебя или коллег уже имеются концептуальные наработки. Источник именно таков. Мы обдумываем, готовим – возможно, не так быстро, как кому-то хотелось бы, но работа ведётся, и депутатская вертикаль здесь существенно помогает.
– Будет ли продолжена работа по совершенствованию Гражданского кодекса в девятом созыве? Какие основные вызовы, решения или оперативные задачи вы видите, которые следовало бы решить безотлагательно?
– Прежде всего хочу выступить в защиту ГК. Мы не стремимся обидеть кодекс; для меня это личная тема. Знаете, Кодекс Наполеона действует во Франции до сих пор – в него вносятся поправки, но сама система, природа, сущность, структура сохраняются и работают. Я очень надеюсь, что мы не будем вносить в ГК поправки с той же частотой, что и в Уголовный кодекс. Сегодня – так, завтра – иначе, потому что кому-то что-то захотелось. ГК – документ фундаментальный. Необходимо, чтобы его система воспринималась не только на профессиональном, но и на обывательском уровне. Это то самое частное право, где все равны: граждане, власть – если власть вступает в гражданско-правовые отношения (приобретает, отчуждает имущество, становится наследником), она выступает таким же участником. Другой вопрос – жизнь идёт вперёд, и отношения, связанные с искусственным интеллектом, безусловно, требуют внесения изменений. Репродуктивная тематика – тоже. По части четвёртой ГК, на мой взгляд, недоработано.
По праву собственности также – я уже отчасти упоминал об этом. Мы осуществляем мониторинг, анализируем – я имею в виду и наш комитет, и Центр частного права при Президенте, и Государственно-правовое управление Президента, и Министерство юстиции. Мы стоим на страже, отслеживаем судебную практику. ГК – важнейший документ, ежедневно регулирующий наши отношения, и мы стремимся, с одной стороны, оберегать его, а с другой – обеспечивать его развитие. Негативный пример – УК и КоАП: мы постоянно вносим туда поправки, превратив их из кодифицированных актов в нечто рыхлое. Коллеги-профессора, специализирующиеся на уголовном и административном праве, говорят, что уже не знают, как преподавать, а правоприменители сталкиваются с бесконечным потоком изменений. Хотя поставлены ограничения: без Правительства нельзя вносить поправки в УК, без Верховного Суда – тоже. Тем не менее попытки продолжаются. Важнейшая функция нашего комитета – мы очень многие проекты не пропускаем: либо отклоняем вовсе, либо, если проект проходит, обеспечиваем системный подход. Но даже в таком случае в УК и КоАП проходит чрезвычайно много изменений – это проблема и для простых граждан, и для юристов.
– Достаточно распространённой формой рабочего процесса комитета являются выездные заседания. Насколько в вашем случае это применяемая практика?
– В текущем созыве мы как комитет не провели ни одного выездного заседания. Поясню: с одной стороны, это воспринимается неоднозначно – кому-то съездили, кому-то нет. С другой – ряд коллег относится к подобной практике скептически. Поэтому мы – может быть, и в этом, и в предыдущем созыве – отказались от такого формата. Однако существует Совет по кодификации гражданского законодательства, где мы занимаемся частным правом в объёме даже более широком, чем наш комитет: рассматриваются все нормы, содержащие гражданско-правовые элементы, все законы, поступающие от Правительства, Администрации Президента и так далее, причём на разных стадиях – вплоть до направления нам документов до внесения.
В рамках Совета мы достаточно часто используем выездной формат: дважды в год выезжаем – были в Екатеринбурге, в Новгороде, Красноярске, Перми, Казани, Уфе и других городах. Там мы проводим заседание Совета, правовую конференцию и иные правовые мероприятия. Мы шутим, что временно переносим цивилистическую столицу в соответствующий регион. Это благоприятно сказывается и на вузах, и на юридической общественности, и на губернаторе, и на Заксобрании. Мы обсуждаем актуальные проблемы, заранее согласовываем повестку и отбираем действительно значимые, не скучные темы. На Совете иная атмосфера: присутствуют представители науки, судов, различных органов, поэтому обсуждение проходит весьма оживлённо. В отличие от комитета, где можно вынести пятнадцать вопросов, на Совете обычно рассматриваем три-четыре.
– Насколько регулярно осуществляется взаимодействие с парламентариями из других государств?
– Традиционно – с белорусскими коллегами, с коллегами из стран СНГ. Кроме того, весьма тесно контактируем с китайскими коллегами: несколько лет назад у них был принят Гражданский кодекс, содержащий множество новаций. После принятия мы общались с ними, обсуждали как сам процесс, так и конкретные темы – преимущественно по их инициативе. Мы отслеживаем кодификационные процессы, происходящие в других странах. Это принципиально важно: кодификационная мысль накапливается десятилетиями, если не столетиями, и то, во что она в итоге выливается и как функционирует, – крайне значимо. С коллегами из СНГ нас объединяет общая правовая история, множество источников советского периода. С Китайской Народной Республикой также много общих моментов – терминологических, институциональных, структурных построений. Это всё чрезвычайно интересно и полезно. Кстати, несколько лет назад, ещё до принятия ГК, мы обсуждали с ними репродуктивные методы с точки зрения гражданского права и семейного, а не медицинского аспекта. Обсуждали, разумеется, право собственности – как без него? – юридические лица, наследование, именно традиционные вещи: что, как, откуда. Мы и сами задаём множество вопросов, здесь взаимный интерес, и это правильно.
– У нас принято постоянно критиковать несовершенство законов. Однако что-то из нашей практики, на ваш взгляд, могло бы быть полезно для внедрения коллегами из других стран? И напротив, что из их практики возможно законодательно применить у нас?
– Должен заметить, что критиковать законы свойственно юристам любых стран и любых эпох. Я занимаюсь историей права – откройте источники XIX, XVII веков: всё то же самое, всё всегда было «плохо». Это профессиональная черта. Существует поговорка, причём не только российская: «Два юриста – три мнения». Коллеги, знакомые с этой особенностью, прекрасно её понимают, а те, кто не знаком, – ощущают на себе. Примерно как с врачом: пришёл к одному – один диагноз, к другому – другой, в зависимости от квалификации и профессионального интереса. Зарубежную практику, нравится нам это или нет, необходимо знать: что, где, как. По тем же репродуктивным технологиям мы изучали зарубежный опыт. Не буду называть конкретную страну, но последние судебные дела там рассматривались спустя более чем двадцать лет после применения технологии. Представляете, сколько наследников, – наследник наследника уже ушёл из жизни.
Именно поэтому мы, учитывая данный опыт, изначально установили пятилетний срок. Конечно, мы анализируем зарубежную практику. Публичное право, касающееся власти, структуры власти и её инструментов, – это одна история. Частное право со времён Древнего Рима в целом единообразно. Поэтому, развивая ГК, безусловно, целесообразно смотреть, что происходит рядом – в Свердловской области, в Москве, в любой другой стране. Это нормально и полезно: изучать литературу, анализировать. Благо Интернет это позволяет. Вместе с тем необходимо учитывать, что в нашем частном праве существуют традиции, семейные ценности – всё следует пропускать через эту призму. Вырастить пальмы на севере Свердловской области, как, впрочем, и на юге, вряд ли возможно.
– Насколько, по вашему мнению, современные информационные технологии будут претендовать на ещё более глубокое внедрение во все сферы нашей жизни?
– Искусственный интеллект – это данность, с этим никто не спорит. Добавлю ещё один бесспорный тезис: он развивается значительно быстрее, чем мы могли предположить даже пять-семь лет назад. Безусловно, он оказывает влияние, проникает повсюду, взламывает привычные рамки, и ограничить его каким-либо «сосудом» вряд ли возможно. Нужно ли с этим бороться? Не уверен насчёт борьбы, но считаться с этим необходимо. И необходимо понимать: существуют права, которые также подлежат защите. Авторские права – стопроцентно, Право на частную жизнь – стопроцентно. Необходимо защищать детей – безусловно. Чем раньше мы осознаем это в полной мере, тем лучше. Процесс будет продолжаться, и главное – чтобы в итоге мы с искусственным интеллектом не воевали. Обдумывать, отслеживать и регулировать – необходимо. Первые шаги уже сделаны, и это правильно.
– Насколько сейчас появляются конкретные вызовы, конкретные шаги для защиты?
– Тема авторских прав – одна из ключевых. Искусственный интеллект в значительной степени зародился именно в сфере патентного, промышленного права – того, что раньше именовалось изобретательским. Оттуда всё пошло, и именно здесь в первую очередь требуется упорядочение. Далее – смотреть, анализировать, смотреть. Авторское право корректнее именовать интеллектуальным. Что касается разрыва: будет ли он нарастать? Если честно, полагаю, что да. Однако это не означает, что следует всё бросить и успокоиться, как иногда говорят: «Ты лежи, отдыхай, а он всё за тебя сделает». Он сделает всё – и «закопает» потом. Причём не только тебя, но и всех твоих наследников. Поэтому, если мы понимаем природу процесса, значит, необходимо в том числе и работать.
– С каким настроем вы приближаетесь к следующему созыву Государственной Думы? Что пожелаете себе, своей команде, своим избирателям в девятом созыве, какие задачи – по-человечески, профессионально – перед собой ставите?
– В данном вопросе мы не отстаём, а даже несколько забегаем вперёд. Я надеюсь, что избирательная кампания пройдёт качественно и успешно, а далее – кто пройдёт в Думу, будем смотреть, размышлять, определять дальнейшие шаги. На данный момент, на 24 июля, я бы ответил именно так. Вместе с тем имеется достаточно много соображений, которые вполне возможно реализовать, – это несомненно.
Об авторе
