Фото: ChatGpt 5.5
В СПб центре ТАСС состоялась пресс-конференция , посвящённая 80-летию создания факультета «А» ракетно-космической техники и первой в стране кафедры ракетостроения, а также сотрудничеству между Госкорпорацией «Роскосмос» и БГТУ «ВОЕНМЕХ» им. Д. Ф. Устинова.
О задачах, стоящих перед космической отраслью, а также об образовательных, научных и просветительских запросах профессиональной сферы рассказали: ректор БГТУ «ВОЕНМЕХ» им. Д. Ф. Устинова Александр Шашурин, советник ректора Пётр Матвеев, доцент кафедры А1 «Ракетостроение» Михаил Охочинский и выпускник ВОЕНМЕХа, заместитель генерального директора по пилотируемым программам Госкорпорации «Роскосмос», Герой Советского Союза, Герой России, лётчик-космонавт Сергей Крикалёв.
– Как повлияло образование, полученное в этом вузе, на вашу профессиональную деятельность и карьеру? В какой мере сегодня вуз способствует решению задач, стоящих перед отраслью?
– Сергей Крикалёв: Действительно, 80 лет назад в Военмехе появилась данная специальность. Оглядываясь назад в историю, хочу отметить, что кафедра возникла в тот же год, когда было подписано постановление о создании ракетной отрасли в Советском Союзе. 13 мая 1946 года И. В. Сталин подписал документ, формировавший тогда ещё не космическую, а ракетную отрасль. И буквально в этот же год в Военмехе была создана кафедра, которая на момент моего поступления (это было 50–51 год назад) относилась к машиностроительному факультету. В то время всё было засекречено, и требовалось умение читать между строк во всех справочниках. Честно говоря, знакомясь с вариантами и выбирая, куда пойти учиться, я поначалу не нашёл ничего интересного – названия были тщательно замаскированы.
Я уже начал рассматривать возможность поступления в Москву по направлениям, связанным с авиацией или ракетостроением. Но затем в космос полетел Георгий Гречко. Когда состоялся тот полёт, я заинтересовался данной сферой, пришёл на День открытых дверей в институт – и выяснилось, что именно здесь сосредоточены те самые специальности, включая ракетостроение. Тогда это была, пожалуй, наиболее популярная специальность, и конкурс на соответствующий факультет являлся самым высоким. Поэтому я принял решение поступать именно сюда и начинать обучение.
Отвечая на ваш вопрос с точки зрения образования: базовые знания, полученные в Военмехе, – это не только техническая подготовка, но и определённые жизненные подходы. Вопросы оптимизации были едва ли не центральной частью наших профессиональных занятий – мы искали способы построить оптимальную ракету. Но, по сути, многие подобные, я бы сказал, философские вопросы важны и в жизни в целом: мы каждый день оптимизируем свою деятельность, каждый день принимаем решения.
Общение с преподавательским составом, который к тому времени уже прошёл большую школу, создавая фундамент ракетной отрасли, многому нас научило. Поэтому, возвращаясь к вопросу о влиянии: безусловно, каждый день нашей жизни воздействует на всю последующую жизнь, но такой значительный этап, как обучение в Военмехе, заложил основу, позволившую двигаться дальше.
Я пришёл на работу в знаменитое – тогда и сейчас – КБ Королёва (сегодня это НПО «Энергия»). Начиная там работать, я ощущал достаточную уверенность благодаря базе, заложенной в институте. Понимая важность этого, я продолжаю общаться и с преподавателями вуза, и со своими учителями, многие из которых до недавнего времени работали и продолжают работать в институте. Обратная связь – что значимо, что второстепенно, на что следует обратить внимание – всегда критически важна, и это общение продолжается. Что касается Федерации космонавтики: одна из наиболее активных её ветвей (а Федерация в целом распространена по всей стране) действует здесь, в Петербурге, и весьма активно работает с молодёжью. Такое общение чрезвычайно важно, поскольку, когда молодые люди уже поступили в институт, они более или менее определились с тем, кем станут и где будут работать. А вот школьники, выбирающие дальнейший путь, – это та часть аудитории, которая исключительно важна для института в будущем. Заинтересованным ребятам необходимо объяснять, где и что делается.
Я начал с личного примера: именно полёт Георгия Гречко продемонстрировал мне возможные перспективы и учёбы, и дальнейшей работы. И сейчас мы также стараемся помогать в работе с молодёжью. Здесь действует весьма активный контингент, который взаимодействует со школьниками, ведёт профориентационную работу, знакомит с космонавтикой и, что самое главное, прививает интерес, формирующий мотивацию.
– Насколько охотно сегодня молодёжь выбирает профессии, которые представляет вуз? Какие направления сегодня в топе?
– Александр Шашурин: Позволю себе также начать с истории. Мы говорим о 80-летии факультета ракетостроения. В действительности в следующем году наш университет, Военмех, отметит 95-летие. На всех этапах своей истории университет соответствовал потребностям развития высокотехнологичных отраслей промышленности. Изначально это была оборонная промышленность, а в 1946 году, как мы сегодня слышали, появилось направление «ракетостроение», после чего – аэрокосмическое приборостроение.
Сегодня в университете порядка 100 образовательных программ и шесть факультетов. С одной стороны, мы позиционируем себя как отраслевой университет, готовящий кадры для оборонной промышленности и различных высокотехнологичных отраслей. Однако, когда мы говорим о космосе, это не только ракетостроение и космическое приборостроение – это десятки крупнейших предприятий, на которых трудятся специалисты абсолютно разных направлений подготовки. Среди них могут быть как айтишники, так и специалисты по двигателестроению; прибористы; специалисты в области робототехники. Фактически весь перечень направлений и все 32 кафедры, действующие сегодня в университете, – на каждой из них обучающиеся могут готовиться к работе в сфере, которой занимается Роскосмос, которой занимаются ВКС и так далее.
Мы с вами видим и ощущаем – и постоянно говорим об этом, – что сегодняшняя молодёжь всё чаще выбирает IT-направления. Где-то это может объясняться более высокими зарплатами, где-то – большим интересом к такого рода работе. Подобный тренд существовал и продолжает существовать. Однако, вероятно, делать окончательные выводы пока преждевременно: сейчас мы проводим приёмную кампанию, но уже по результатам прошлого года и в сравнении с годом нынешним мы видим, что тренд постепенно смещается от IT-направлений в сторону инженерных и инженерно-технических.
Вновь фиксируется высокий конкурс на места, связанные с ракетостроением и двигателестроением, а также с материаловедением. Конечно, IT-направления по-прежнему интересны, но это уже не просто программная инженерия в чистом виде: в Военмехе, к примеру, существует такое направление, как системы управления летательными аппаратами – тоже IT, но довольно специфического профиля. Таким образом, опираясь на высокий уровень инженерной подготовки и сложившиеся традиции, вуз продолжает готовить, на наш взгляд, специалистов достаточно высокого уровня, способных работать на предприятиях Роскосмоса, на иных высокотехнологичных предприятиях и в реальном секторе экономики.
– Как традиции первых лет продолжают развиваться в вузе?
– Михаил Охочинский: Ракетная кафедра начиналась по сути так же, как и в 1932 году, когда был организован Военмех: тогда собрали лучших для того, чтобы выпускать в единственном на тот момент вузе страны специалистов для оборонного производства. В 1946 году ситуация повторилась: требовалось создавать новую, ракетостроительную отрасль, и Военмех был выбран в качестве одного из головных вузов, ответственных за эту задачу. В сталинском постановлении о создании ракетной отрасли содержался пункт о необходимости в течение ближайших лет ежегодно направлять в промышленность не менее 200 инженерных специалистов совершенно нового профиля, по которому ранее подготовка не велась.
Данное постановление было почти целиком подготовлено Дмитрием Устиновым – выпускником Военмеха, занимавшим в то время должность наркома, а впоследствии министра вооружения. Он прекрасно знал свой вуз и неизменно относился к нему с высоким доверием. Поэтому не прошло и двух месяцев, как Министерство образования 8 июля 1946 года организовало факультет ракетного вооружения с двумя кафедрами: кафедрой ракетной техники (ракетостроения) – нынешняя кафедра А1 – и кафедрой ракетных двигателей, которая несколько раз преобразовывалась, однако с 1960 года существует именно как кафедра ракетных двигателей.
Выпускать специалистов требовалось оперативно, поэтому набирали не только новых студентов с прицелом на появление инженеров через пять лет, но и отбирали лучших учащихся со старших курсов для подготовки по ускоренной программе. Фактически первый выпуск состоялся через два с половиной года после набора 1946 года. Если обратиться к тем, кто входил в эти выпуски – а затем и в полноценные, – можно назвать такие имена, как академик Уткин, известнейший конструктор, руководитель КБ «Южное», создававший ракетный щит Советского Союза; генеральный директор ЦНИИ машиностроения (головного института отрасли) Дмитрий Козлов; генеральный конструктор, разработчик спутников наблюдения (спутников-разведчиков). Аналогично по Перми: два главных конструктора, занимавшихся разработкой твердотопливных двигателей, также окончили Военмех в послевоенный период. Даже решетнёвское КБ, ныне широко известное как «Решетнёв» (производитель спутников связи и глобального позиционирования): из десяти человек, прибывших организовывать это КБ, восемь представляли Военмех.
Добрые традиции продолжаются и сегодня: в настоящее время выпускники уже XXI века занимают руководящие должности в различных организациях нашей страны. История движется вперёд, но традиции сохраняются.
– Что из разработок вуза сегодня может быть востребовано Роскосмосом и компаниями, занимающимися разработкой технических решений для космоса?
– Пётр Матвеев: Одно из таких направлений – как ни неожиданно это прозвучит для Военмеха – студенческий проект «Космодача». Человек всегда смотрел в небо, всегда мечтал о далёких горизонтах. Мы и сегодня мечтаем о дальних перелётах. И для того чтобы к моменту, когда наша мечта окончательно созреет и станет неодолимой, у нас имелись технические средства, необходимы, в частности, системы жизнеобеспечения в космосе.
Следует акцентировать внимание на том, что существуют студенты, продолжающие мечтать, – мечтать о космосе, романтики. Они самоорганизовались и создали проект «Космодача», предполагающий обеспечение жизнедеятельности человека при дальних перелётах, дальних миссиях, колонизации Луны и Марса. С Земли мы не сможем в достаточном объёме доставлять туда продукты, перерабатывать отходы и решать прочие аналогичные задачи – всё это необходимо будет получать на месте. Условия космического полёта, отсутствие гравитации предполагают совершенно иные методы производства и выращивания. Как следует из названия, проект «Космодача» нацелен прежде всего на выращивание продуктов питания, однако не ограничивается только этим – речь идёт о создании полностью замкнутого цикла.
Проект развивается уже на протяжении пяти лет. В настоящее время он находится в завершающей стадии подготовки к проведению эксперимента в условиях космической станции. Это один из ярких проектов, реализуемых в Военмехе, хотя их, разумеется, значительно больше.
– Какие аспекты взаимодействия затрагивает подписанное соглашение о сотрудничестве между вузом и Федерацией космонавтики?
– Сергей Крикалёв: Ключевое направление – профориентация, призванная помочь молодым людям найти то, что им по душе, определиться с дальнейшим циклом обучения и последующей работой, чтобы идти учиться именно тому, в чём интересно впоследствии трудиться. Это, наверное, центральный элемент взаимодействия общественной организации, работающей и со школьниками, и со студентами. Приходя в институт, молодые люди ещё не до конца понимают ни область деятельности, ни возможные приложения своих знаний. Совместная работа позволит им определиться с тем, где учиться и чем заниматься дальше в жизни: образование даётся широкое, но выбрать в нём нужное направление – принципиально важно.
– Александр Шашурин: Позволю себе продолжить именно в этом же направлении. Если вернуться на 60 лет назад, когда каждый мальчишка и каждая девчонка мечтали о космосе (как сегодня отметил Пётр Владимирович), то в наши дни влюбить в космос учащихся школ довольно сложно. Сегодня они очень слабо представляют себе те направления, которые существуют в космонавтике. Взаимодействие с Федерацией как раз позволит, я полагаю, усилить данную профориентационную работу. Причина в том, что мы получаем детей на входе, даём им образование, но сегодняшние дети зачастую не верят в лидерство России в этой отрасли. Действительно, Советский Союз был лидером в аэрокосмической отрасли; сегодня, с учётом конкуренции других стран и того, что мы, к сожалению, уже не Советский Союз (ряд предприятий находится за пределами нашей страны), мы сталкиваемся с определёнными проблемами – но при этом по многим направлениям по-прежнему сохраняем лидерство. Чтобы это лидерство удерживать и усиливать, нам, безусловно, нужны заинтересованные юноши и девушки, которые будут поступать в университеты, затем работать на предприятиях, будут хорошо социально обеспечены и не станут переживать за своё будущее. Именно такую работу мы и планируем проводить: набирать заинтересованных молодых людей и влюблять их в космос.
– Михаил Охочинский: Добавлю к сказанному, что Военмех сотрудничает с Федерацией космонавтики, с её Санкт-Петербургским отделением, уже скоро 20 лет. С 2007 года у нас ежемесячно проводятся заседания секции истории. Мы являемся, по сути, базой для этой секции. И что самое интересное: состав секции регулярно пополняется молодыми студентами и школьниками, которые затем становятся студентами. Это также весьма ценный вклад в пропаганду идей космонавтики и работы в высокотехнологичной отрасли. Будем продолжать.
– Каковы первые шаги и проекты в рамках подписанного документа?
– Сергей Крикалёв: Это не первые, а, условно говоря, пятнадцатые и двадцать пятые шаги, поскольку взаимодействие ведётся уже давно. Не следует говорить, что мы собрались, подписали документ – и теперь начнём работать. Мы на самом деле работали и ранее, просто эти отношения не были формализованы. Сейчас их привели к определённой формальной основе, и работа будет продолжена. Как уже отмечалось, для привлечения детей и школьников проводятся олимпиады, соревнования между школами. Победители этих соревнований приезжают в Звёздный городок, на Байконур, становятся участниками пусков ракет, которые летят в космос и продолжают космическую программу. Таким образом, мы продолжаем делать то, что делали. Не следует говорить, что мы подписали соглашение и только теперь начнём работать, – мы продолжаем работать.
– Александр Шашурин: Полностью поддерживаю. Действительно, ведётся большая работа, и она длится десятилетиями. Сегодня мы её формализовали и продолжим деятельность в соответствии с нашей дорожной картой, популяризируя космическое направление.
– Что выбирает молодёжь и как привлечь её к задачам освоения космоса?
– Александр Шашурин: Возможно, я где-то повторюсь, но вновь сошлюсь на динамику, которую мы наблюдаем в последний год, – хотя более уверенно об этом можно будет говорить после завершения приёмной кампании. Мы постепенно движемся к тому, что инженерные направления становятся действительно популярными. А когда я говорю об инженерном образовании в нашем университете, я, конечно же, имею в виду ракетостроение и двигателестроение.
Сегодня реализуется крупный национальный проект «Кадры для космоса», в котором мы активно участвуем. Это масштабная работа – не только профориентационная, но и работа нескольких федеральных органов исполнительной власти, которую необходимо усиливать и масштабировать, чтобы сегодняшние дети в будущем хотели отправлять ракеты в космос. И мы действительно видим это наглядно, в цифрах: если раньше на специальности, связанные с IT-направлением, подавалось колоссальное количество заявлений, то сегодня у нас высокий конкурс на двигателестроение и на ракетостроение. Я не стану сейчас приводить цифры, поскольку они будут понятны лишь после завершения приёмной кампании. Но динамика налицо, и она не может не радовать.
Это не только задача Военмеха, это задача всей нашей страны: чтобы Росмолодёжь, Минпросвещения, Минкульт, в том числе, популяризировали данные профессии; чтобы Министерство науки и высшего образования совместно с университетами, готовящими кадры для Роскосмоса, проводили и масштабировали качественные образовательные треки. Мы вправе гордиться тем, что у нас уже есть такие треки, как «Крылья Ростеха» и «Арсенал Ростеха». Я очень надеюсь, что у Роскосмоса появится нечто подобное и мы сможем набирать целые группы целевиков, которые будут учиться по направлениям, связанным с космическим приборостроением, двигателестроением, – тем направлениям, которые развиты в нашем университете, – чтобы в дальнейшем работать на предприятиях Роскосмоса.
Это эффективное практико-ориентированное направление: мы совместно с главными конструкторами и главными технологами прорабатываем не просто учебные планы, а конкретно рабочие программы дисциплин – с тем чтобы избежать ситуации, когда мы готовим специалиста, а при его приходе в отрасль нам говорят, что он слабо подготовлен. Чтобы исключить или минимизировать подобные риски, мы, естественно, очень плотно взаимодействуем с предприятиями отрасли, выстраивая соответствующую схему подготовки. Разумеется, это весьма интенсивное практико-ориентированное обучение, при котором студенты не только в теории знают, что такое космос, ракета, двигатель. У нас есть опыт трудоустройства студентов даже с первого или второго курса на предприятия отрасли. Мы обязательно каждый год организуем поездки студентов на Байконур; был опыт выезда на Восточный. Роскосмос идёт нам в этом навстречу. Для ребят это исключительно положительная практика. Знаете, когда я сам впервые побывал там, то подумал: если бы меня в студенческие годы свозили на Байконур, я бы, наверное, остался работать в космической отрасли. Ребята, возвращающиеся оттуда, – я встречаюсь с ними и вижу их горящие глаза, вижу, что для них нет преград: они мечтают о космосе, мечтают работать в компаниях, связанных с этим направлением. Это не может не радовать. Поэтому, возвращаясь к вопросу о том, что выбирают молодые люди: сегодня, к счастью, данное направление возрождается, и молодёжь хочет идти учиться по этим специальностям и работать по этим профессиям.
– Насколько молодые специалисты, с которыми вы сталкиваетесь, удовлетворяют запросам промышленности? Какую дальнейшую работу вы с ними ведёте для укрепления базы, которую даёт, в том числе, и Военмех?
– Сергей Крикалёв: Напомню, как формировалась ракетно-космическая отрасль. В неё пришли – включая Королёва, которого все знают, – энтузиасты. Это были несколько групп энтузиастов, которые работали над созданием ракетной техники и ракетных двигателей. У нас в Петербурге есть замечательный музей Газодинамической лаборатории. Известна история ГИРД – Группы изучения реактивного движения, которую в шутку расшифровывали как «группа инженеров, работающих даром». Я хочу сделать на этом акцент, потому что люди приходили работать, движимые интересом. Вспоминая себя: в те времена, как мне кажется, меньше думали о материальной стороне дела – она была примерно одинаковой в разных отраслях, – но имела значение интересная, содержательная работа.
С моей точки зрения, действительно был некоторый период спада, когда меркантильные вопросы начали выходить на первый план. Однако сегодня почему происходит возврат интереса к инженерным специальностям? Потому что это по-настоящему интересно. Интересно приходить на работу и быть соучастником создания новой техники, видеть, как формируются новые программы.
Для меня это было важно – и именно это мы сейчас пытаемся привить молодёжи: показать, что это интересно. Мотивированные молодые люди, даже если им где-то не хватает квалификации, доберут её. Но интерес к тому, что ты делаешь, – это, наверное, первоочередное. Именно поэтому ведётся работа, начиная со школьников и студентов. И молодые специалисты, которые приходят на предприятия, приходят достаточно хорошо подготовленными.
Меняется техника, меняются способы разработки. Если раньше расчёты велись на логарифмических линейках, а чертежи выполнялись на кульманах, то сейчас в полной мере задействована вычислительная техника, помогающая и создавать новую технику, и проектировать её, и рассчитывать, и строить прогнозы относительно её функционирования. Работа эта чрезвычайно интересна, именно поэтому сейчас вновь возрождается интерес к инженерным специальностям.
Мы стараемся поддерживать его и среди молодых специалистов. Было отмечено, что студентам дают возможность увидеть результат своего труда, чтобы им было интересно приходить именно в эти специальности. Ровно то же самое мы стараемся делать и с молодыми специалистами, приходящими на предприятия. Во-первых, для них организуются специальные лекции. Я вспоминаю, как к нам, пришедшим на «Энергию», известный конструктор и соратник Королёва Борис Евсеевич Черток приходил читать лекции, рассказывая о создании этой техники. Мы стараемся передавать эти знания дальше.
Совсем недавно у нас был юбилей строительства большой фермы на станции «Мир». Мы решили рассказать об этом: выступали здесь, в Можайке, на «Энергии». И, как ни странно, интерес оказался выше, чем мы ожидали. Мы полагали, что в музее соберётся человек 50–70, а пришло 150 – возникла проблема с размещением. Пришли и опытные инженеры, и молодые ребята, и с очень большим интересом слушали о том, что делалось раньше, чтобы понять, что делать дальше. Именно в данном направлении ведётся работа. Сейчас создаются новые проекты, и поддержание интереса к тому, чем ты занимаешься, остаётся, наверное, первоочередной задачей.
– Насколько привлекательна для молодых космическая отрасль? Достаточно ли они обеспечены материально?
– Сергей Крикалёв: Узкопрофильные специалисты по кадрам ответят на этот вопрос с цифрами. В целом уровень материального обеспечения определяется средними показателями по стране, и зачастую важна даже не абсолютная величина, а сравнение с теми, кто трудится рядом. Исторически, вспоминая даже собственный опыт: когда мы приходили работать на предприятия, связанные со сложной техникой (такие как ракетостроение), зарплата там была на несколько % выше. Всегда более высокие технологии требуют более высокой квалификации, и привлечение кадров отчасти идёт и через материальную заинтересованность. Однако, подчеркну ещё раз: это является неким санитарным минимумом, который необходимо обеспечить, чтобы люди приходили в отрасль и чтобы у них не было повседневной заботы о том, чем прокормить семью и как свести концы с концами.
Но следующим и крайне важным фактором выступает интерес к работе. Я вижу это даже по своим коллегам, которые пришли в ракетную отрасль, затем ушли за более высокими зарплатами в иные сферы – и многие из них возвращаются. Они говорят: «Да, там зарплата чуть выше, но всё-таки интереснее работать здесь». Многие продолжают трудиться в ракетной отрасли, уходя, возможно, из банковской сферы. Потому что IT-специалисты задействованы широко и могут приложить свои знания не только в ракетной, но и в финансовой области. Многие из них возвращаются в ракетную отрасль, в космонавтику – именно потому, что это интересно, потому что это связано с интересной работой, с интересными командировками и программами. Участие в этих программах, собственно, и формирует те коллективы, которые создают новую технику.
– Пётр Матвеев: Ракетно-космическая отрасль, и в частности ракетостроение, требует настолько обширных и разнообразных знаний, что специалисты, пришедшие учиться ракетостроению, а затем в силу обстоятельств оказавшиеся в других сферах, находят себя там совершенно без труда. Представьте: если мы поставили ракету вертикально – это ракета, положили горизонтально – это газопровод. Поэтому, возвращаясь к меркантильному интересу: эти ребята в жизни себя найдут.
– Готовы ли вы активнее взаимодействовать со СМИ и подробнее рассказывать о своей работе на встречах со школьниками?
– Сергей Крикалёв: Могу сказать о себе: достаточно существенную часть свободного времени (которого на самом деле довольно мало) я стараюсь уделять тем, кто пытается мотивировать молодёжь приходить в высокие технологии. Я не случайно приводил пример: возможно, именно благодаря Гречко я узнал подробнее об институте. Но тогда существовала иная проблема – секретность, информации было мало либо она была замаскирована. Тот самый факультет ракетостроения, который сейчас открыто так и называется, тогда именовался «машиностроительным факультетом» – звучало, прямо скажем, несколько скучно и не всегда понятно.
Сейчас картина несколько иная: мы сталкиваемся с избытком информации. Проблема для нынешней молодёжи не в том, что информация закрыта, а в том, что она теряется среди огромного количества избыточных сведений, порой – информационного мусора. Помочь из этого массива извлечь полезные зёрна – вот это, наверное, тоже наша задача: показать ребятам, в каком направлении двигаться.
– Александр Шашурин: Мы готовы к такому сотрудничеству. Существует, как мы это называем, своего рода технологический нигилизм: дети, которые росли, видя вокруг только западное, не верят в то, что у нас самих есть и развиты высокие технологии. Если говорить о направлении аэрокосмического приборостроения, мы являемся одними из лидеров в мире. Поэтому нам, безусловно, необходимы и круглые столы, и различные формы взаимодействия, чтобы продемонстрировать детям, что мы действительно лидеры, чтобы они верили в это, хотели учиться и работать в данной сфере. Мы готовы – предлагайте.
– Могут ли исследования, осуществляемые вашими студентами, быть в какой-либо степени доступны школьникам? Привлекаете ли вы к таким проектам тех, кто ещё не переступил школьный порог?
– Пётр Матвеев: Разумеется, мы рады школьникам, стараемся их привлекать и заинтересовывать. Проект внешне выглядит довольно простым, однако внутри он весьма сложен – по сути, это робототехника. Но в проекте есть ряд очень интересных областей, доступных школьникам. Например, выращивание, подбор определённых сортов растений: крупные растения не вырастить – недостаточно места, нужны карликовые сорта. Дети с интересом вовлекаются в эту работу. Мы взаимодействуем с рядом школ и готовы вовлечь значительно большее число школьников, не обязательно из Санкт-Петербурга.
– Александр Шашурин: Мы действительно очень много взаимодействуем со школами: ежегодно охватываем порядка 20–25 школ по стране, популяризируя данные направления. Пользуясь случаем, хотел бы отметить, что у нас в университете действует школа имени Гречко, где мы активно занимаемся со школьниками по различным направлениям. Это и моделирование, и дополнительные занятия по математике, физике, черчению и программированию, и исторические направления. Мы с удовольствием приглашаем всех желающих – заниматься можно с сентября. Дети находят себя, заряжаются той энергетикой, которую дают лекции космонавтов и рассказы университетских преподавателей о студенческой жизни. Это интересно и архиважно именно для популяризации профессии.
Об авторе
