Обзор. Искать возможности среди вызовов

Многие города присутствия Росатома по специфике деятельности градообразующих предприятий ограничены физическими и административными барьерами, но совершенно точно не отделены ни от экономики страны, ни от всего мирового сообщества. Более того, многие вопросы международной повестки, такие как спрос на альтернативные энергетические технологии, сказываются на экономическом микроклимате наших городов присутствия немедленно, либо выступают постоянными, фундаментальными факторами. Поэтому для наших как минимум интересно, а на самом деле ещё и актуально многое из тех идей о будущем и о месте каждого в новом технологическом укладе. Эти идеи обсуждали на форуме «Будущее мира: новая платформа глобального роста», который состоялся в Москве, объединив более 3000 авторов и экспертов более чем из 120 стран мира. Ключевое сообщение на открытии форума сделал Максим Орешкин, заместитель руководителя Администрации Президента Российской Федерации. Наш обзор – по материалам этого выступления.

Мир вокруг нас – это пространство, сотканное из вызовов, но также из возможностей сделать нашу жизнь лучше. В мире обозначились три кардинальные линии изменений. Первая – изменение геоэкономического ландшафта мира. Вторая – глубинные демографические сдвиги. И третья – технологическая революция. Какие горизонты открывает каждый из этих трендов перед человеком и в каком мире мы будем жить завтра?

Геоэкономический тренд. Всё протекло и меняется

Начнём с геоэкономического тренда. Мир преображается, меняется сама глобальная экономика. В 1980 году доля стран «Большой семёрки» составляла 45% – они безраздельно доминировали, занимая первые четыре позиции в пятёрке лидеров. Но мир не стоял на месте. На смену одним гигантам пришли другие. Сегодня мы видим, как страны БРИКС агрессивно завоёвывают доминирующее положение в структуре глобального ВВП. Их доля уже составляет порядка 40%. Первая пятёрка теперь выглядит иначе: Китай уверенно возглавляет список, Индия занимает третье место, Россия – четвёртое. Три страны из пяти – уже не из «Большой семёрки». Индонезия и Бразилия постепенно набирают обороты, поднимаясь всё выше. Структура мировой экономики изменилась кардинально и продолжит меняться, это геоэкономическое смещение лежит в основе многих тектонических процессов. Страны, которые раньше определяли платформу глобального роста, теряют былое влияние, и волатильность на политическом ландшафте во многом порождена именно утратой доминирования. Меняется экономика, меняются торговые потоки, перекраивается взаимосвязанность. На смену торговле через страны глобального Севера приходит прямая торговля стран глобального Юга. Новые лидеры всё активнее торгуют друг с другом напрямую, выстраивая собственные экономические связи. Это рождает новые логистические маршруты, повышает эффективность, и это предопределяет дальнейшую трансформацию мира.

Меняется не только торговая, но и технологическая карта. Рейтинг публикаций в научной базе Dimensions показывает, что страны БРИКС выходят на передовые рубежи. Это формирует основу для собственных технологических платформ и продуктов, которые и станут фундаментом экономики будущего. Китай – на первом месте, Индия поднялась на третье, Россия – на восьмое. А страны «Большой семёрки», ещё 20–30 лет назад безраздельно царившие на технологической карте мира, теперь сдают позиции.

Следующий вопрос – численность населения, как один из ключевых факторов, предопределяющих облик глобальной экономики завтрашнего дня. В 1980 году доля стран «Большой семёрки» в общемировом числе рождений составляла лишь 14%. Этот демографический тренд во многом предопределил и нынешнее изменение веса экономик. Мы видим, как менялась структура рождаемости по странам, как на смену некоторым участникам БРИКС уже приходят новые игроки. Страны Африки: Нигерия, Конго, Пакистан – начинают играть всё более значимую роль и будут определять динамику глобальной экономики, особенно во второй половине XXI века. Ещё один важный факт, в 1980 году Индия и Китай показывали примерно одинаковую рождаемость – более 20 миллионов детей в год. Но сегодня Китай опустился до 8 миллионов; по итогам 2025 года Нигерия уже сравнялась с Китаем по числу рождений, а Пакистан – совсем рядом. Это кардинальное изменение демографических трендов. О Китае долго говорили как о крупнейшей стране по численности населения, но он уже уступил первенство Индии. Более того, в Китае население быстро сокращается, а суммарный коэффициент рождаемости опустился ниже единицы.

За последние 30 лет Китай прошёл огромный путь урбанизации и роста экономической эффективности. Примерно той же дорогой, шаг за шагом, движется Индия, отставая на 10–15 лет. Этот путь для таких гигантов, как Китай или Индия, означает колоссальный вклад в глобальный экономический рост. Китай стал главной движущей силой мировой экономики в первой четверти XXI века, теперь эстафета переходит к Индии и странам Южной Азии. А затем – к новым лидерам. Волны экономического роста сменяют друг друга. Если взглянуть на все страны мира в тех же координатах, можно увидеть целостную картину. В правом верхнем углу – США, Евросоюз, Россия, Япония, страны, давно прошедшие урбанизацию и достигшие высокого уровня развития. Китай и страны Юго-Восточной Азии, активно развивавшиеся в начале XXI века, уже поднялись сюда же. Китай за 30 лет повысил уровень урбанизации с 30% почти до 70%, став центром глобального городского строительства и развития инфраструктуры. Мы были свидетелями того, как в Китае из ниоткуда вырастали новые города с населением в 10–20 миллионов человек. Этот процесс урбанизации сейчас начинают проходить другие экономики.

Видны и страны, которые сыграют ключевую роль в ближайшие десятилетия: Пакистан, Индия, Бангладеш, а также Египет и часть стран второй волны экономического роста Юго-Восточной Азии – Индонезия, Вьетнам. Сердце глобального экономического роста в ближайшие десятилетия будет биться именно здесь. Затем им на смену придут Эфиопия, Конго и другие страны Африки – волна, которая определит развитие во второй половине XXI века. Количество рождений – важнейший показатель, предопределяющий масштаб будущей экономики, и показатель Нигерии по числу рождений уже сравнялся с китайским. Индия же сохраняет более 20 миллионов рождений ежегодно.

Жили в долг: хорошо, но недолго

Ещё один фактор, который ускоряет утрату роли экономик «Большой семёрки», – это бюджетно-долговая ситуация. Она свидетельствует о достижении предела в рамках традиционных финансовых подходов. Уровень государственного долга стран «Большой семёрки» за последние 20 лет вырос с 80% до 130% от ВВП. Дефициты бюджетов системно растут: если в начале нулевых нормальным считался уровень в 2–4%, то сейчас он стабильно приближается к 6%. Здесь важны и демографические тренды, и рост процентных расходов. Всё это говорит об одном: один из столпов силы западной экономики – западная финансовая система – перестаёт работать как механизм, обеспечивавший активный рост не только в этих экономиках, но и глобально. Волны роста во второй половине ХХ и в начале XXI века в значительной степени были основаны именно на инвестиционной активности и финансовых инструментах Запада. Но западная финансовая система становится всё более обременительной для мирового сообщества. Ещё 15 лет назад глобальные расходы на финансовый сектор США составляли около 1,3% мирового ВВП, сегодня эта цифра превышает 2%. Неповоротливая машина западных финансов – всё более прожорливая, всё менее эффективная. Она несёт в себе груз рисков и давно перестала быть надёжным механизмом оборота капитала, каким её привыкли считать. На смену ей приходят активные, растущие финансовые секторы стран БРИКС. зарождается история, связанная с децентрализованными валютными системами. Всего пять лет назад, в 2021 году, судно перекрыло Суэцкий канал. Тогда это событие сочли крупнейшей угрозой глобальной торговли и экономики. Все опасались, что оно выбьет землю из-под ног мирового развития. Но те потрясения, которые мы наблюдаем сейчас, не идут ни в какое сравнение с тем, чего мы боялись тогда. График так называемого индекса неопределённости – светлая линия на схеме – резко взметнулась по сравнению с уровнями, к которым мы привыкли за последние десятилетия. Коренная причина этого роста – тектонический сдвиг в глобальной экономике, смена полюсов силы: уход старых лидеров, устаревание прежнего инструментария, замена его новым. В этой ситуации старые страны отчаянно цепляются за ускользающее доминирование, прибегая к тому же инструменту санкций. Вы видите прямую корреляцию: рост количества активных санкций, вводимых западными экономиками, – это и есть ключевой фактор той неопределённости, что воцарилась в мире. Как влияют эти санкции?

Пример России – график внешней торговли нашей страны и валют, в которых она обслуживалась. В 2021 году более 75 % всего внешнеэкономического оборота России проходило в валютах стран «Большой семёрки». В 2022 году страны Запада, пытаясь оказать давление, ввели множество санкций против российского финансового сектора, отключили Visa и Mastercard. Они надеялись, что эти решения подорвут нашу экономику. Но эффект оказался обратным. Россия перестала оплачивать дорогие услуги западной финансовой системе и выстроила новые механизмы. Объём торговли остался примерно на том же уровне, что и в 2020–2021 годах (колебания связаны в основном с динамикой цен на сырьё). Но в 2025 году теперь 85% внешней торговли уже обслуживается либо российскими рублями, либо валютами стран БРИКС. Валюты «Большой семёрки» вытеснены из финансовых потоков нашей экономики. И это будущее, которое ждёт их повсеместно, просто Россия с опережением показывает изменения, уже происходящие в мире.

Помимо валют БРИКС, всё большую роль играют криптовалюты. Технологии блокчейна позволили создать инструментарий, на который влияние отдельных стран крайне ограничено. Де-факто возникла отдельная от национального суверенитета финансовая система. Её роль постепенно растёт, и те же события 2022 года – санкции, подорвавшие доверие к западной системе, показавшие её ненадёжность и уязвимость, – стали одним из факторов роста капитализации криптовалютного рынка.

И последний, не менее важный момент. Событие последних десяти лет – появление и усиление платформ, объединяющих огромное количество пользователей из разных стран. Крупнейшие мировые платформы с миллиардами пользователей – это больше, чем население любой страны. Это фактор, играющий огромную роль в обмене информацией. Социальные сети серьёзно повлияли и продолжают влиять на поляризацию обществ, создание предпосылок для конфликтов и даже на рождаемость (помимо позитива, который они несут, этот фактор нельзя исключать, появление этих платформ – важный элемент новой картины мира). Вывод:  мир меняется, в основе изменений – базовые причины, перестройка структуры глобальной экономики. Центры не только роста, но и экономической активности уже сместились в страны БРИКС. Этот процесс необратим. Технологии, финансы, торговля – всё это будет всё больше связано со странами БРИКС, открывая огромные возможности для их населения, а это подавляющее большинство населения планеты. Развитие этих экономик, их связанность, новые технологические решения – это и есть облик мира будущего.

Как будет выглядеть модель мира с точки зрения взаимодействия стран? Ключевым фактором становится суверенитет, и в мире началась гонка за суверенитетом. Формируются четыре полюса: США, Китай, Россия, Индия. Европейский Союз не показан как отдельный полюс, потому что он во многом не обладает собственным суверенитетом, серьёзно зависит от США в государственном и общественно-экономическом плане. Его место в новой системе рядом с США. Если раньше мы говорили об однополярном мире, то теперь прослеживается чёткая многополярность. Помимо центров суверенитета, есть крупные центры экономического роста – экономики, играющие значимую роль, но пока не обеспечивающие полного суверенитета. Большую роль в многополярном мире начинают играть страны-коннекторы, такие как Сингапур или Арабские Эмираты. Небольшие по населению и экономике, они связывают центры суверенитета и быстрорастущие экономики в единое целое.

В суверенитете можно выделить три уровня: государственный, общественный (ценности, культурный код, история) и социально-экономический (экономическая платформа, потребности людей). Все три уровня плотно связаны. Нельзя достичь государственного суверенитета без суверенитета общественного или социально-экономического. Только полная картина, определённый уровень на каждом из уровней, обеспечивает полный суверенитет государства. Хотя, как говорил Президент, ни одна страна не может быть полностью суверенной – она завязана на партнёров. Подлинный суверенитет достигается в сбалансированной картине развития, когда страна обладает собственными компетенциями и культурным кодом, но активно вовлечена во взаимодействие с другими. Поэтому мир, который уже сформировался и в котором мы будем жить ближайшие десятилетия, – это многополярный мир с несколькими центрами суверенитета. И гонка за суверенитетом – его главное содержание.

Демография. Вот кто-то с горочки спустился

Второй тренд, серьёзно меняющий глобальное общество, – это демографическая катастрофа. Мы приближаемся к пику численности населения на планете. Все факторы того, что пик случится скоро и население пойдёт на спад, уже заложены. Если взглянуть на динамику суммарного коэффициента рождаемости, он неуклонно снижается на протяжении всех последних десятилетий, всего последнего века. При этом в последние годы суммарный коэффициент рождаемости в мире в целом опустился ниже уровня воспроизводства. Иными словами, число рождений на планете уже недостаточно, чтобы поддерживать численность населения на стабильном уровне. Заложены предпосылки для постепенного перехода к снижению численности населения.

Тренд, который до определённого момента частично компенсировал низкую рождаемость, – это рост ожидаемой продолжительности жизни. Мы видим, как с 1950-х годов она устойчиво растёт и достигла уже значительных величин. Люди живут дольше, и даже при более низкой рождаемости это способствовало увеличению численности населения. Но это предопределяет другой демографический тренд – старение населения и увеличение доли людей старше трудоспособного возраста в глобальной структуре. Прогноз ООН десять лет назад не предполагал, что население планеты достигнет пика в XXI веке, и видел увеличение численности до 11 миллиардов человек. Средний прогноз 2024 года уже указал, что пик будет в 2085 году. При этом ООН отметила, что при низком варианте пик может быть достигнут в 2055 году. Но если дополнить данные, которые не вошли в прогноз ООН, вглядеться в модели и прогнозы, которые они использовали – то пик придётся скорее на 2046 год, а не на 2055-й, с дальнейшим снижением численности глобального населения.

В 2033 году минимального уровня достигнет демографическая нагрузка – соотношение детей и пожилых к трудоспособному населению. Далее демографическая нагрузка начнёт расти. В последние годы она снижалась, и это стало следствием резкого сокращения количества детей. Но в дальнейшем число детей в мире опустится до такого низкого уровня, что сокращение рождаемости уже не будет снижать демографическую нагрузку, а сама она начнёт быстро расти на фоне увеличения доли пожилого населения. Динамический график с прогнозом половозрастной структуры населения мира показывает, что в 1950 году это всего лишь 5% населения, а соотношение пожилых к трудоспособным – 6%, 7%: остальной мир – 6% в Африке, 7% в Азии, остальной мир – 8%. То есть огромная доля трудоспособного населения – 60%, большая доля детей, формирующих базу для дальнейшего роста трудоспособного населения, – 35%. Но что уже произошло и будет происходить в XXI веке? Мы видим, как постепенно пирамида меняется. Пик населения в трудоспособном возрасте пришёлся примерно на текущий момент – около 63–64%, и дальше доля трудоспособного населения сокращается, а доля пожилых резко растёт. Соотношение пожилых к трудоспособным к концу века в той же Азии будет не 6%, не 7%, как было, а 77%. То есть на одного занятого будет приходиться примерно один человек в пожилом возрасте.

При этом также меняется и структура населения по континентам. Африка, которая составляла небольшую долю, теперь доминирует в молодом населении и в трудоспособном, в то время как возрастное население в основном будет сосредоточено в странах Азии. То есть, по сути, мир конца XXI века – это мир молодых африканцев и пожилых азиатов. Именно изменения в Азии носят особенно важный характер, и их необходимо учитывать.

Рассмотрим численность населения Китая и количество рождений на 1000 жителей. Если посмотреть динамику общего количества рождений, мы увидим то снижение до 8 миллионов, о котором мы раньше говорили. Но вы видите динамику резкого сокращения числа рождений: с тех пиков, которые мы наблюдали в 1970-1980 годы, мы перешли на гораздо более низкие показатели. В 1980 году население Китая составляло около миллиарда человек, причём 800 миллионов – это было сельское население, в то время как городское население насчитывало около 200 миллионов. Население постепенно росло на фоне высокой рождаемости семидесятых-восьмидесятых годов. Мы достигли пика населения, при этом продолжался активный рост продолжительности жизни. Всё это привело к тому, что пик населения Китая был достигнут примерно в 2020 году и составил 1,4 миллиарда человек. Сейчас Китай с каждым годом входит в фазу сокращения общей численности. В прошлом году сокращение фактического населения Китая составило более 3 миллионов человек – превышение смертности над рождаемостью.

Также мы видим тренд урбанизации. Доля городского населения резко росла, с примерно 200 млн чел в 1980-м, то сейчас около 900 миллионов. В этом тренде выросли все прекрасные города, что были построены в Китае. Пример – город Шэньчжэнь напротив Гонконга: в 1979 году он представлял собой одну улицу рыбацкой деревни, а сегодня это город с современной архитектурой, где проживает более 15 миллионов человек. Это прямое отражение тренда на быстрый рост городского населения, как и многие другие китайские города.

Резкое снижение рождаемости в Китае предопределяет снижение численности в этой стране, в том числе и городской. Урбанизация ещё будет потихоньку нарастать. Но в любом случае Китай уже примерно в 2030–2035 годах, то есть через 5–10 лет, пройдёт пик своего городского населения. А к концу XXI века, с учётом резкого сокращения численности населения, половина китайских городов будет просто не нужна для жизни и опустеет. Это на самом деле яркий пример того, к чему в целом движется мир. И если мы уже сегодня посмотрим на отдельные регионы Китая, то увидим эту ярко проявляющуюся тенденцию. Например, провинция Хэйлунцзян на северо-востоке Китая испытывает самый быстрый темп депопуляции. Если на пике там было порядка 40 миллионов жителей, то сейчас этот показатель уже опустился до 30 миллионов, то есть четверть населения провинции утеряна. Единственной точкой, которая ещё активно развивается, является Харбин – около 10 миллионов жителей, более-менее стабильное население. Но остальная территория этой провинции проходит через серьёзный тренд депопуляции. И постепенно эта история будет влиять на весь Китай, на всю Юго-Восточную Азию.

Это приведёт к тектоническим сдвигам в экономике. Если население не растёт, а сокращается, то больше не актуален дефицит жилья, не нужно развивать инфраструктуру прежними темпами, потребность в сырьевых товарах уменьшается. Многие факторы, включая потребность в образовании, мы видим уже сейчас на фоне резкого падения рождаемости. Если в 2016–2017 годах в Китае родилось примерно 17–18 миллионов детей, то в прошлом году – 8 миллионов, более чем в два раза меньше. Спрос на инфраструктуру детского образования кардинально сократился. Количество пустующих детских садов в Китае растёт экспоненциально.

Поэтому изменения, которые запускают переход от роста численности населения планеты к его снижению, с одновременным изменением структуры в пользу более возрастного состава, носят поистине кардинальный характер. К ним нужно быть готовым и готовиться к формированию экономики будущего – экономики XXI века, которая будет серьёзно отличаться от того, что мы имеем сегодня. Это тот переворот, который произойдёт с пирамидой населения. В Китае в 1980 году на одного пожилого приходилось 12 человек трудоспособного возраста. В таком обществе можно вообще не иметь пенсионной системы, потому что детей всегда достаточно, чтобы обеспечить жизнь родителей, которые уже не могут работать. Но сохранение текущих трендов будет означать, что в Китае на двух пожилых будет приходиться один трудоспособный человек. Это очень важный показатель. Сравнимые тенденции, хотя и более мягкие, будут происходить во всём мире. Вопрос устойчивости пенсионных систем и обеспечения пожилого населения – ключевой. Какая бы ни была пенсионная система – распределительная, когда вы собираете налоги сегодня, чтобы делать трансферты пожилым, или накопительная, когда у вас есть финансовый рынок, активы, инвестиции в недвижимость, которые должны обеспечить безбедную старость, – всё это зиждется на одной простой предпосылке: в стране достаточно трудоспособных людей. Они генерируют продукт, на часть которого вы через те или иные инструменты претендуете. Если доля трудоспособного населения катастрофически низка, то объём доступного продукта сокращается. Что это означает? Это означает, что вам придётся либо облагать трудоспособное население непомерными налогами, чтобы содержать пожилых, либо решительно сдвигать вверх возрастную границу, за которой люди прекращают работать. Или третий вариант: финансовые инструменты, недвижимость обесцениваются, и доход с этих активов не обеспечит старость. Поэтому Китайская Народная Республика так активно инвестирует в технологии автоматизации, промышленную роботизацию и создание роботов. Выход из всей этой картины один – резкое повышение производительности человеческого труда за счёт ещё более глубокой автоматизации.

Одна из оценок, сделанных в Европейском Союзе, которая показывает, как демографические тренды (в Европе они сравнимы с китайскими, хотя не столь агрессивны) влияют на структуру государственных расходов. В перспективе, вплоть до 2070 года, расходы на образование серьёзно сокращаются из-за резкого уменьшения числа детей. Падает потребность в детских садах, затем в школах, затем в вузах и профессиональных учебных заведениях. При этом стремительно растут расходы на пенсионное обеспечение, здравоохранение, долговременный уход. Причём в Евросоюзе государственные пенсии не играют большой роли, значительную роль играют финансовые накопления, которые также будут активно терять стоимость при такой модели развития. Растёт нагрузка на бюджеты: на фоне роста в 1,6 % ВВП, сокращение расходов на образование составляет всего лишь 0.5 % ВВП. Это накладывается на и без того невысокие дефициты бюджетов в этих странах и, безусловно, ведёт к дополнительным экономическим проблемам.

Демографический тренд – один из важнейших, который на протяжении десятилетий будет менять наш мир. Он изменит облик нашей жизни, устройство рынка труда, принципы перераспределения произведённого продукта. Он будет предопределять быстрые темпы автоматизации. Поэтому я призываю обращать на демографические изменения больше внимания, понимать, насколько важны показатели рождаемости для будущего отдельных государств, насколько важна семейная политика. В России этим вопросам уделяется приоритетное внимание, и оно будет только расти.

Технологический тренд

Третий тренд – технологический. Прежде всего важно поговорить об искусственном интеллекте. Это действительно технология, которая изменит все сферы нашей жизни, и самые грандиозные технологические изменения, которые происходят как минимум на протяжении жизни поколения людей, что сегодня живут на планете. Таких перемен в нашей истории ещё не случалось. Причём формирование этой технологии происходит стремительно. Сама идея искусственного интеллекта известна с середины XX века: книга, посвящённая ИИ, которая считается прародительницей всех нынешних технологий, была издана в Советском Союзе. Но быстрого развития технологии достигли лишь в последние десятилетия. Это связано с появлением у человечества мощных вычислительных способностей, которых раньше не было. Активное внедрение искусственного интеллекта началось со специализированного ИИ – это вопросы развития машинного обучения. Стоимость его использования стала доступной для положительного экономического эффекта, и постепенно эти технологии начали внедряться. Но настоящий прорыв произошёл в 2023 -м, когда обществу была представлена технология так называемого генеративного искусственного интеллекта. Этой истории всего лишь несколько лет, но она уже активно врывается в нашу жизнь, шаг за шагом меняя все бизнес-процессы в экономике. Сама технология развивается, появляются вопросы агентного искусственного интеллекта – это история 2026 года. Третий этап, до которого мы ещё не дошли и о котором сейчас спорят учёные-футурологи: кто-то рисует апокалиптическую картину, кто-то, наоборот, крайне позитивную – это создание так называемого общего искусственного интеллекта. Его главное отличие – способность к автономному развитию, когда следующие уровни достигаются уже самостоятельно, без участия человека.

Если говорить о генеративном искусственном интеллекте, то это действительно ИИ, который и созидает, и анализирует, и действует. Он обучен на всём массиве знаний, которые человечество накопило к настоящему моменту. То есть искусственный интеллект знает столько, сколько не знает ни один человек в мире. Да, он прочитал все книги, все научные статьи, всю доступную информацию – не только в текстовом формате, но и в видео, аудио. Всё это им усвоено в той или иной степени. И сейчас генеративный ИИ шаг за шагом учится пользоваться теми знаниями, которые в нём заложены. Как раз сейчас выстраиваются модели управления и агентной истории, и ряд других подходов, которые попытаются научить ИИ пользоваться тем знанием, которым он в изобилии обладает.

Сейчас мы проходим активную стадию внедрения агентности, когда модель обучается на специфическом наборе данных, чтобы отдельные агенты ИИ выполняли отдельные функции, и через оркестрирование этих функций – разных моделей – достигается гораздо более эффективный результат. Мы постепенно переходим в стадию физикализации, когда искусственный интеллект – это не просто текстовая строка и возможность общаться, это выход ИИ в физический мир. От управления компьютером (популярные инструменты этого года связаны с тем, что ИИ начинает управлять мышкой, нажимать на кнопки вместо человека) – до роботов, в том числе антропоморфных, которые напрямую взаимодействуют с физическим миром. И самая важная история, к которой мы постепенно движемся, но которая запустит следующий виток эволюции или революции в ИИ, – это переход к самостоятельной эволюции, когда модели и алгоритмы будут улучшаться за счёт собственной работы ИИ без участия человека. Это приведёт к взрывному росту эффективности этих систем.

Вот пример, как сейчас выстраиваются модели управления здравоохранением: различные агенты ИИ обучены специфическим ролям – терапевта, постановщика общего диагноза, специалистов в соответствующих областях (например, кардиолога или гастроэнтеролога, которые глубже знают отдельную область и пользуются именно этими знаниями) и главврача, который анализирует всю эту информацию. Такие модели уже активно используются, в том числе в России. Например, в Московской системе здравоохранения сервисы ИИ помогают врачам ставить более качественные диагнозы, снижают вероятность врачебных ошибок, позволяют предиктивно определять риски для здоровья человека. Мы, по сути, переходим к использованию платформ ИИ. Всё это шаг за шагом позволяет перейти к предиктивной модели, к модели управления здоровьем, а не лечения человека. Вот график, опять же, за последние пять лет, показывающий, как растёт эффективность моделей ИИ. Это разные тесты. Верхний тест – оранжевая линия. Давно пройденный ИИ – это тест на энциклопедические знания, где показаны очень высокие результаты, больше 90%. Ни один человек не обладает такими энциклопедическими знаниями, потому что ни один человек в мире, в отличие от ИИ, не прочитал все книги и все статьи. Второй, более сложный тест – это тест на научные рассуждения. Но опять же, мы видим, что двадцать пятый-двадцать шестой год ознаменуются высоким уровнем в этих тестах – способностью ИИ не просто пользоваться изученными знаниями, но и к научным рассуждениям.

Это влияет на научные открытия и научную работу. Тест Last Exam собрал из нескольких сфер человеческого знания сложные научные проблемы, трудные вопросы. Например, в медицине есть вопрос, на который способны ответить лишь считанные единицы – лучшие специалисты мира. Обычный человек, кроме своей узкой специальности, не в силах ответить на вопрос из другой сферы. Но модель искусственного интеллекта уже показывает способность решать 40% таких сложнейших вопросов и проблем. Разумеется, ни один человек не демонстрирует подобного результата в этом тесте. Максимум – один ответ, и то лишь у лучших специалистов в своей области. Модель ИИ здесь прогрессирует: в конце 2024 Google Gemini 1.5 показывала результат около 5%, а третья модель того же создателя уже достигает 35%. Между этими двумя точками – всего год.

Столь же быстро снижается и стоимость применения этих моделей. Мы видим огромный спрос на электроэнергию, вычислительные центры, потребность в гигаваттах. Но это происходит на фоне снижения стоимости конкретных вычислений и получения конкретного результата. Растёт спрос на результаты работы моделей искусственного интеллекта, и он будет расти экспоненциально. Потому что сначала это запросы людей, а затем – работа любой бытовой техники, роботов и всего остального. Всё потребует огромных вычислительных мощностей, чтобы маленькие и большие, средние модели в том или ином виде постоянно обрабатывали происходящее в мире и то, что нужно сделать.

Меняется и жизнь обычного человека. Ситуация начала меняться быстрее в сторону формирования большего объёма контента, сгенерированного искусственным интеллектом. Уже в 2025 году в интернете контент, созданный искусственным интеллектом, превысил контент, созданный человеком. И эта тенденция лишь усиливается. При этом даже в прямом общении простые чат-боты искусственного интеллекта занимают всё большее время – люди в среднем тратят на общение с ChatGPT всё больше времени, а время в поисковых системах постепенно сокращается. То есть всё внимание человека и весь вход в мир знаний всё больше уходят в точку искусственного интеллекта, моделей и прямого общения с ними.

Знаменательное событие 2025 года в науке – впервые искусственный интеллект написал научную статью, которая на конференции класса «А» прошла слепое рецензирование, была признана и допущена к публикации в журнале высшей категории. Искусственный интеллект создал научную работу, которую люди оценили как высококачественную, признали её полноценной научной статьёй и допустили к публикации. Поэтому мир современных исследований меняется, меняется кардинально. Представить себе учёного, не использующего возможности искусственного интеллекта, уже через несколько лет будет просто невозможно. Любая научная статья, любая работа, любое исследование, выполненное при содействии искусственного интеллекта, даст качественно новый результат. При этом крайне важно, что скорость подготовки исследований, научных работ и изобретений будет расти; будет расти и общее количество публикуемых работ. Воспринимать поток информации, который будет формироваться в основном уже с помощью искусственного интеллекта, станет невозможно, если ты сам им не пользуешься. Научное продвижение будет возможно только в связке человека и искусственного интеллекта.

За этим большим прорывом стоят гигантские деньги. Объём инвестиций в ценах 2024 года показывает, что Манхэттенский проект (создания технологий ядерного оружия) в США обошёлся американской экономике в 80 миллиардов долларов, вся программа «Аполлон», полёт на Луну – 215 миллиардов. Инвестиции в генеративный искусственный интеллект только за один год превысили 450 миллиардов долларов. Человечество вкладывает в эту технологию ресурсы от электроэнергии до специалистов. Поэтому мы наблюдаем тот огромный прогресс, который происходит в развитии этой технологии. По сути, сейчас, с точки зрения экономики лучших умов, человечество сделало прямую ставку на технологию искусственного интеллекта как на основу своего будущего развития.

Обсуждая геоэкономику и геополитику, мы говорили о важности суверенитета. Он важен и в сфере искусственного интеллекта. Искусственный интеллект – это важный ответ на повышение качества работы системы здравоохранения в стареющем обществе. Искусственный интеллект – это очень важный элемент суверенитета. Существуют разные элементы искусственного интеллекта: создание собственных моделей, обеспечение, наличие собственной инфраструктуры, суверенитет данных. Если вы пользуетесь решением третьей страны, это означает, что вы не контролируете данные, которые генерируете. А тот, кто обладает этим решением, знает о вас, о вашей экономике, обо всём, что у вас происходит, и может напрямую влиять на будущее вашей страны.

Второй технологический тренд – это платформизация. На самом деле, не менее важный, чем появление технологий искусственного интеллекта. Эти два тренда переплетены. По сути, это смена организационно-управленческой парадигмы. Человечество на всём пути своего развития идёт по пути автоматизации. Сначала – долгий путь автоматизации отношений человека с природой: автоматизация промышленных технологий, автоматизация сельского хозяйства. Вслед за этой автоматизацией меняется структура занятости. Пока не было автоматизировано сельское хозяйство, до XVIII века большая часть населения планеты работала именно в нём. Затем, по мере развития промышленности и автоматизации сельского хозяйства, доля обеспечивающих питание падает. Сейчас она составляет всего лишь считанные проценты, а не почти сто, как было несколько веков назад. Затем, на следующем этапе, занятость постепенно уходила из промышленности. Современные промышленные предприятия – это уже «тёмные заводы», где практически нет людей, и производство осуществляется в автоматическом режиме. Небольшой этап – несколько десятилетий, примерно с конца XX века – это автоматизация управления. Так называемый период цифровизации, когда управление начало осуществляться не на основе интуиции, а на основе данных, понимания фактического состояния различных элементов производства. Автоматизация управления стала важным шагом вперёд.

Сейчас происходит очень важная революция – переход к автоматизации уже не отношений человека с природой, а отношений человека с человеком. Автоматизация институтов, автоматизация транзакций и, де-факто, уход от стандартных рыночных отношений, переход к новой форме организации целых отраслей экономики. Традиционный рынок, к которому мы привыкли – очень неэффективная и прожорливая конструкция. Транзакционные издержки очень высоки, высока асимметрия информации. Контрагенты плохо знают друг о друге, плохо знают конкретные товары, сложно найти оптимальные параметры сделок. Поэтому в мире появились фирмы.

Об этом в своём исследовании сказал Рональд Коуз в первой половине XX века. Он утверждал, что, самоорганизуясь, любая фирма – если взять любую фирму, это не чисто рыночные отношения, а жёсткая иерархическая структура с чёткой регламентацией – создаётся именно для снижения этих транзакционных издержек. Коуз в своих работах приводил пример пекарни и говорил: если бы рынок и Адам Смит были правы, и ничего эффективнее рынка нет, то любая пекарня должна была бы самоорганизовываться каждое утро: нанимать новых пекарей, искать новых поставщиков, ведь именно поиск новых контрагентов каждый день является оптимальным с рыночной точки зрения. Но мы прекрасно понимаем, что издержки такого поиска огромны. Поэтому отбираются постоянные поставщики, заключаются контракты, поставки носят долгосрочный характер. Все люди работают в штате, и только такая пекарня достигает максимальной эффективности. Для традиционного бизнеса главная проблема – мере того как бизнес начинает расти, в нём начинают расти внутренние транзакционные издержки. Юридические и бухгалтерские отделы, финансовые службы – чем сложнее компания, тем больше внутренней бюрократии ей требуется, чтобы продолжать эффективно двигаться вперёд. Регламентация множится, внутренние транзакционные издержки растут. И после определённого порога крупный бизнес начинает страдать от собственного веса: чем он массивнее, тем ниже его эффективность. Чтобы выжить, такие компании неизбежно тянутся к монополизации – к процессам, всем нам хорошо известным.

Но что стало революционным: цифровые платформы, благодаря своей лёгкой масштабируемости, напрочь лишены проклятия эффекта масштаба. Более того, любая цифровая платформа достигает пика эффективности лишь тогда, когда покрывает сто процентов рынка. Представьте сервис платформенного такси. Он работает безупречно только тогда, когда все, кто хочет переместиться из точки А в точку Б в этом городе, – его потребители, а все водители – его партнёры. Только так можно выстроить идеальную логистику: мгновенно распределять спрос и предложение, направлять водителя к пассажиру с математической точностью. Как это работает? Чем больше экосистема, тем больше в неё приходит пользователей. А значит, больше данных, выше точность алгоритмов, выше операционная эффективность. Издержки падают, цены снижаются, пользовательский опыт становится совершеннее – и это притягивает новых участников. Запускается спираль положительной обратной связи, эффект, который разгоняет развитие до космических скоростей.

По сути, платформы автоматизируют рыночные отношения. Раньше, взять ту же сферу такси, рынок был опутан паутиной посредников: таксомоторные парки, диспетчерские, неэффективное ценообразование. Вы заказывали машину, не зная реальной ситуации в городе – высок ли спрос, свободны ли водители. Водители простаивали большую часть времени. В Москве, ещё до появления платформ, водитель мог работать не более 30 % своего времени. Выходил на линию, но лишь треть смены действительно вёз пассажиров. Сегодня эффективность систем достигает 80-90 %. Это значит: водитель работает ровно столько, сколько хочет. Хочет – трудится, и каждую минуту его ждёт заказ. Огромный пласт издержек исчез. Платформенная экономика сокрушила традиционную.

Тренды и технологии переплетаются. Платформы построены на цифровой основе – они естественная, идеальная среда для внедрения искусственного интеллекта. Данные уже собраны, подготовлены, и ИИ повышает эффективность этих платформ, превращая их в самую совершенную форму организации отраслей в современном мире. Шаг за шагом платформы проникнут в каждую сферу жизни. Не останется ни одной отрасли, где способом организации будет не платформа, а традиционный бизнес. Это коснётся и социальной сферы. Уже произошли революции в торговле и финансах. Следующие, самые грандиозные, – в здравоохранении и образовании. Платформизация и искусственный интеллект способны подарить этим сферам абсолютно новое качество.

Нет феодализму!

У платформ есть и тёмная сторона: цифровой феодализм (термин ввёл греческий экономист Янис Варуфакис). Он говорит: когда платформы начинают доминировать и заменять собой весь рынок, возникает угроза феодальных отношений между владельцами платформ и пользователями. Власть владельцев становится безграничной. Отсюда риски: неравенство, поиск нового баланса внутри стран, вопросы регулирования, налогообложения, защиты прав пользователей. И, конечно, отношения между государствами. По сути, в XXI веке мы вступили в эпоху попыток платформенной колонизации. Западные страны используют свои платформы, чтобы напрямую работать с пользователями третьих стран, храня все алгоритмы, подходы и данные у себя. Они собирают де-факто колониальную дань за пользование технологическим ресурсом.

У платформы есть три уровня суверенитета. Нулевой – полная зависимость от зарубежных решений, все данные за пределами страны. Если в вашем городе работает Uber, компания может одним нажатием кнопки остановить всю логистику. Данные о том, кто, куда и зачем едет, уходят за рубеж – это угроза безопасности. Базовый суверенитет – контроль над использованием чужой платформы. Данные локализованы, решения развёрнуты на локальных серверах. Нет риска внезапного отключения. Но в случае разрыва отношений вы получаете замороженную систему, которая не развивается. И третий уровень – продвинутый суверенитет. Это собственное решение, которое вы развиваете сами. Технологии и данные – всё ваше. В России во многих сферах уже созданы передовые платформенные решения: финансы, торговля, здравоохранение и другие. Я упоминал такси: «Яндекс» в прямой конкуренции победил Uber на российском рынке за счёт эффективности.

Подход России к предоставлению доступа к нашим платформенным решениям качественно отличается от западного. Там это закрытая частная собственность. Наш подход – делиться суверенитетом и помогать другим странам становиться реально независимыми. Мы даём возможность локализации данных, обучаем специалистов, привлекаем их к развитию наших платформ, чтобы они могли создавать собственные решения у себя дома. Мы понимаем: только в совместном развитии мир стабилен, безопасен и динамичен. Тот мир, где все делятся технологическими решениями, где все уважают и помогают друг другу быть суверенными – только такой может устойчиво развиваться. Если кто-то тянет одеяло на себя – в технологиях или геополитике – это ведёт к конфликтам, к той ситуации, которую мы наблюдаем сегодня.

Третья технология, не менее важная – автономные системы. Они шаг за шагом проникают в нашу жизнь и крайне значимы в условиях старения населения. Автономный транспорт, автономное производство, сервисные антропоморфные роботы, беспилотные авиационные системы – всё это будет активно развиваться, помогая делать жизнь на планете устойчивой, несмотря на снижение численности населения и доли трудоспособных граждан. Многие сферы жизни изменятся под влиянием мегатрендов. Мы уже говорили о новом взаимодействии между странами – прямых связях стран БРИКС и Глобального большинства. Но платформизация, искусственный интеллект и автономные решения особенно сильно повлияют на развитие человека, его работу и здравоохранение.

Практически везде будут происходить одни и те же процессы: внедрение платформ, использование всех доступных данных, искусственный интеллект, перестройка бизнес-процессов, создание предиктивных моделей. Это коснётся и образования, и развития человека в целом. Образование будет переходить от процесса обучения к управлению талантом, к развитию возможностей человека на всём его пути – от дошкольного до образования длиною в жизнь. Мы придём к модели, где профиль человека, его знаний и способностей зафиксирован на платформе. Ему будут предлагаться индивидуальные траектории развития, персонализированные курсы. Потребность в экзаменах резко снизится: если процесс обучения постоянно фиксируется на платформе, профиль знаний и уровень компетенций очевидны.

Школота, а-та-та

Еще один важный вопрос – о влиянии генеративного искусственного интеллекта на критическое мышление. Это огромная проблема современного общества. В России, например, мы наблюдали интересную статистику по использованию ИИ-помощников на смартфонах. С наступлением лета активность использования сервисов ИИ резко обрушилась – в июне по ключевым платформам мы зафиксировали двукратное падение. Дело в том, что главные пользователи помощников – школьники. Они применяют искусственный интеллект, встроенный в смартфон, чтобы справляться с домашними заданиями: сфотографировал условие – и готовый ответ уже перед глазами. Учителя пытались перекрыть лазейку, составляя новые формулировки задач, но ИИ находит решение любой задачи, как бы хитро её ни перекроил преподаватель.

Отношение нового поколения к искусственному интеллекту сегодня во многом напоминает отношение к учителю. Возникает феномен безусловного доверия к результату, который выдаёт машина. Искусственный интеллект называют «интеллектом из розетки» – повсеместный доступ к разуму, подобно тому, как когда-то человечество получило доступ к электричеству. Но когда у тебя постоянно под рукой готовый ответ, уверенность в нём растёт, а способность критически мыслить – стремительно падает. Это называют одной из главных угроз системе образования: снижение критического мышления. И именно на этот вызов образование в новом мире обязано дать ответ. Поэтому необходима адаптация человечества к жизни в этом мире – адаптация образования, рынка труда. Нынешний этап внедрения ИИ – это качественно иная история. Всё, что было до этого, – автоматизация ручного труда. Но впервые создано технологическое решение, которое автоматизирует труд интеллектуальный. А это означает, что автоматизации подвергнутся качественно иные процессы. Изменится структура оплаты труда: базовый интеллект будет оплачиваться гораздо меньше, чем прежде.

Недавно коллеги из российской музыкальной отрасли начали жаловаться: в стриминговых сервисах всё большую популярность набирают треки, созданные ИИ. «Как же мы будем зарабатывать в этом новом мире? – спрашивают они. – Как получать доход за создание музыки, если ИИ научился на всех старых произведениях и уже генерирует новые хиты в лучшем качестве, чем человек?» Суть этой истории – потеря исключительности интеллектуального труда. Мы жили в эпоху, когда за интеллектуальный труд всегда платили самые высокие зарплаты. Но мы видим: бизнес, финансы, менеджмент, юридические услуги – всё это легко автоматизируется, и потенциал автоматизации приближается к единице. В то же время ручной труд, наоборот, такой автоматизации не поддаётся. А значит, структура доходов постепенно переместится из зоны, где она сейчас сконцентрирована, в зону физического труда. Общество будет меняться, рынок труда – перестраиваться, и эти изменения будут поистине тектоническими.

Речь не только об автоматизации отраслей, но и об изменении структуры занятости внутри компаний. Традиционная пирамида: много новичков на старте, которые набивают шишки, решая задачи, проходят через наставников к среднему звену и становятся лидерами. Но проблема ближайших лет: ИИ начнёт подъедать эту пирамиду снизу вверх. Позиция начального уровня – человек без опыта, совершающий много ошибок, – будет приносить компании всё больше убытка. Его легко заменит ИИ. Раньше, если вы исследователь и хотите проанализировать мировую базу знаний, вы нанимали молодых специалистов: они читали работы, делали резюме, росли через общение с вами. Теперь они не нужны. Вы загружаете задачу в сервис ИИ – он мгновенно выдаёт краткое содержание, раскладывает знания, выводы, ссылки, строит карту знаний. Вы достигаете результата гораздо быстрее и эффективнее, с куда меньшими затратами. Начальные позиции будут вымываться, а потребность в тех, кто умеет работать с ИИ, – расти.

Не вместо, а вместе

Как достичь уровня развития, чтобы работать вместе с ИИ, если начальных позиций больше нет? Это значит, что система образования должна будет выпускать не младших специалистов, а уже среднего уровня. Вот он, большой вопрос о том, как изменится структура рынка труда. К этому надо быть готовыми. Системе образования – быть готовой. Корпорациям – тоже. Те же процессы идут и в образовании, и в здравоохранении: внедрение платформ ИИ, предиктивные системы. Например, в Москве внедряется самая современная платформа в мире в сфере здравоохранения. Миллионы москвичей, чьи данные постоянно хранятся на этой цифровой платформе. Что делает ИИ? Он внедрён на всех этапах. Например, в московских поликлиниках у аппаратов МРТ и КТ больше нет врачей, сидящих рядом. Снимок делается, но анализируется не на месте, а в специальном центре обработки, где основную роль выполняет ИИ. Он справляется лучше, чем 95% врачей, и охватывает больше данных. Вы сделали снимок с подозрением на перелом ребра, но в нём содержится информация и о лёгких, и о других органах. ИИ анализирует не только узкую проблему, а все данные, которые есть в снимке. В этом центре работают лучшие специалисты, выстроена система контроля качества: человек проверяет результат работы ИИ, а ИИ проверяет работу человека. Через такой постоянный контроль эффективность системы растёт. Это новый способ организации. И эта платформа может легко использоваться для анализа снимков не только в Москве – она уже широко применяется по всей стране. В принципе, любой снимок в мире, в любой стране, может стать частью этой платформы, как отдельный элемент платформы московского здравоохранения.

Или, например, применение данных ИИ в диагностике. Это всегда помощь врачу: ИИ анализирует весь массив медицинских данных всех пациентов, знает профиль обратившегося человека глубже. В момент, когда пациент рассказывает о проблеме, включается распознавание речи – оно автоматически записывает беседу врача и пациента и структурирует данные. Всё вместе позволяет ставить диагноз гораздо точнее, проводить диагностику быстрее, подсказывать, какие анализы ещё нужны для полной клинической картины. Более того, такая система способна работать предиктивно. Что это значит на деле? В Москве, например, в прошлом году на основе массива медицинских данных горожан проанализировали зоны риска и выявили до 150 тыс. тех, у кого вероятность инсульта или инфаркта в ближайшие 12 месяцев особенно высока. Система здравоохранения не стала ждать, когда человека настигнет инфаркт, когда придётся вызывать скорую, когда он потеряет трудоспособность и качество жизни, а система понесёт расходы. Вместо этого медицина начала действовать на оп
ережение. Врачи из поликлиник стали звонить этим людям, предлагать пройти обследование, проанализировать состояние здоровья. И это дало поразительный результат. Удалось серьёзно сократить количество вызовов скорой помощи в Москве – потому что с человеком, который мог столкнуться с инсультом через два-три месяца, начинали работать заранее. Это позволило сохранить и трудоспособность, и, главное, жизни. Так что перед нами открываются поистине безграничные возможности – благодаря внедрению технологий платформизации и искусственного интеллекта.

Да, сегодня мы говорили о вещах, которые могут звучать пугающе. Но с другой стороны – те горизонты повышения качества жизни, которые открывают новые технологические решения, поистине безграничны. Уверен: работая вместе – и в России, и в ваших странах, – внедряя передовые технологии, усиливая связанность между нашими государствами и реализуя совместные проекты, мы сможем добиться максимального позитивного эффекта для жизни людей в наших странах и на всей нашей планете.