В Минэнерго РФ состоялся семинар «Электроэнергетика – основа развития страны». Генеральный директор Росатома Алексей Лихачев, первым выступивший в рамках этого мероприятия, рассказал об основных направлениях развития атомной отрасли, нацпроектах, в реализации которых участвует корпорация, и задачах, стоящих перед отраслью.
Возраст имеет значение
Алексей Лихачёв начал со слов благодарности в адрес министра и всей команды Минэнерго, организаторов конференции за оказанную честь – первым из представителей энергетической отрасли выступить на этом семинаре. Говоря о сегодняшнем и завтрашнем дне, Алексей Лихачёв посвятил несколько минут истории. Атомная энергетика – самая молодая энергетическая отрасль, самая молодая технология и одна из самых молодых сфер знания человечества. В нашей стране до Великой Отечественной войны велись исключительно мирные исследования. В 1942 году, в разгар наступления гитлеровцев и период критической ситуации под Сталинградом было принято решение о возобновлении работ по урановой проблеме. Страна вернулась к этой теме, несмотря на тяжелейшее положение на фронтах. Уже через считанные месяцы, 12 апреля 1943 года, был создан Курчатовский институт – тогда Лаборатория №2 АН СССР. Так была воссоздана атомная наука. А после известных событий – испытаний атомной бомбы в США и её применения в Японии – бросились в промышленную атомную гонку. У руководства страны не было иного выбора, кроме как создать собственную атомную, военную промышленность. И создана она была на плечах гигантов – в первую очередь учёных, работавших тогда в Курчатовском институте. Немалую роль также сыграли разведка, силовые структуры и огромный корпус промышленников, руководителей индустриальных предприятий. Так родилась атомная промышленность. В 1949 году мы догнали соперников, а в течение 1950-х и перегнали, в том числе в области термоядерного оружия.
Эта история важна для разговора о будущем вот почему. Уже в 1947 году, когда до положительных результатов в военном атоме было ещё далеко, группа учёных написала письмо Берии, и Сталин был проинформирован о необходимости начать исследования в области мирного атома. О том, что колоссальную выделяющуюся мощь атомной энергии необходимо применить для атомных электростанций, атомных самолётов, поездов, космических аппаратов. Атомную мирную гонку мы тоже выиграли, создав в 1954 году первую на планете атомную электростанцию в Обнинске. Всего пять МВт, она реально питала энергией город. Затем, в течение 1950-х, была создана линейка атомных ледоколов, подводных субмарин, первая термоядерная установка и другие проекты. Алексей Лихачёв подчеркнул, что именно союз учёных и промышленников позволил не просто выстоять в мировой ядерной гонке, но и создать мощнейший вектор развития нашей страны. Сегодняшний доклад – и от Курчатовского института и от Госкорпорации «Росатом». В этом – глубокий смысл и прямая преемственность тому, что происходило более 80 лет назад при создании атомной промышленности.
Непосредственно к энергетике
Далее Алексей Лихачёв перешел непосредственно к атомной энергетике. Сегодня это 33 энергоблока, работающие в промышленном режиме, один в опытно-промышленной эксплуатации и шесть – Запорожской АЭС, в режиме холодного останова. Алексей Лихачёв назвал поистине героическим подвиг коллег, обеспечивающих безопасную работу Запорожской АЭСпод прямыми обстрелами, а также мужественную деятельность эксплуатантов и строителей Курской АЭС-2. Её энергоблок был подключён к сети в последние часы уходящего года. Несмотря на активное участие в укреплении обороноспособности региона, отвлечение значительных сил строителей и работу под обстрелами, блок был введён в установленные сроки.
Росатом закрыл 2025 год с выработкой 218 миллиардов киловатт-часов. С учётом тепловой и ветрогенерации Росатома, это около 20% производства электроэнергии в России. Эта цифра радует, но Президент говорит: «Хорошо, но мало». Несколько лет назад была поставлена цель достичь 25% доли атомной генерации в стране. Утверждена Энергетическая стратегия Российской Федерации. Она ставит, в том числе, конкретные цели перед атомной отраслью: разработка и внедрение новых технологий, реакторов четвёртого поколения на быстрых нейтронах, замкнутого топливного цикла, а также расширение предложения реакторов малой и средней мощности.
Малые реакторы хороши к месту и ко времени, — считает Алексей Лихачёв, но ясно, что в энергетическом ландшафте будущего малая и средняя мощность будут чрезвычайно востребованы, и ответ на этот вызов должен быть готов. Работа в стране структурирована в рамках национального проекта. Росатом отвечает за пять федеральных проектов, в которые заложены вышеупомянутые задачи. Первые два проекта – это серийное сооружение реакторов большой и средней мощности, что знаменует переход к новому поколению атомной энергетики. Третий проект посвящён атомной науке и созданию стендовой базы для практического подтверждения эффективности и безопасности технологий четвёртого поколения. Четвёртый проект крайне важен – это вопросы материаловедения, подготовки кадров и опытно-строительных работ. Здесь же ведутся задельные разработки, вплоть до синтеза новых элементов таблицы Менделеева. Пятая тема – вечная мечта ядерщиков: зажечь искусственное солнце на Земле. Мечта тех, кто создавал первые токамаки. Сам термин «токамак» – это русская аббревиатура: «тороидальная камера с магнитными катушками», изобретение Курчатова, Зельдовича, Сахарина, позволяющее удерживать плазму электромагнитным полем в тороидальной конструкции.
Очень важно, что отрасль продолжает союз промышленности и глубокой фундаментальной науки. Согласно указу Президента, главной научной организацией национального проекта является Курчатовский институт. Практически по всем направлениям проекта Росатом является международным лидером, что можно продемонстрировать цифрами. Единственная область для самокритики – необходимо добавить «огонька» в пятом направлении, по термоядерной энергетике. К сожалению, опережающих практических разработок здесь пока нет. В теории мы остаёмся лидерами и модераторами процессов, но в практической плоскости требуется подняться на ступень выше, и такой подход в проекте заложен.
Об электроэнергетических решениях. Генеральная схема – это практическое исполнение идеологии и указаний Президента, Правительства и Минэнерго в развитии атомной энергетики. Это 38 новых энергоблоков суммарной мощностью, превышающей текущую. То есть, необходимо построить больше блоков, и большей мощности, к 2042 году. Заложен не только количественный рост, но и качественный переход к новому поколению, а также активное использование малой мощности. Всего Генсхемой предусмотрено ввод девяти установок четвёртого поколения. В основном они будут сосредоточены на Урале и в Сибири, где исторически расположены мощные предприятия топливной компании, и где технологии замкнутого топливного цикла логично интегрировать в готовую инфраструктуру. Также предстоит освоить среднюю мощность порядка 600 МВт. Она востребована в том числе в Хабаровском крае и на Кольской АЭС. Более того, это будет новый технологический подход – блоки со спектральным регулированием, с иной экономикой и значительно более высокой манёвренностью. Что касается средней мощности в 600 МВт, эта установка находится в активной разработке. Росатом уже вышел на этап подготовки площадки на Кольской АЭС для запуска энергоблока ВВЭР мощностью 600 МВт в первой половине 2030-х.
Будем прорываться
Далее Алексей Лихачев рассказал о трёх разделах технологических решений: действующее поколение 3+ («бестселлеры» Росатома), следующее четвёртое поколение и малые мощности. Россия завоевала рынок благодаря мощному развитию водоводяных энергетических реакторов (ВВЭР), где вода служит и теплоносителем, и замедлителем. Это проверенное, надёжное решение, аналогичное автомату Калашникова – надёжно, безопасно, эффективно, и любимо во всём мире. Это ВВЭР-1000 и ВВЭР-1200. Недаром коллектив разработчиков АЭС-2006 был удостоен Премии Правительства Российской Федерации в прошлом году. Модель ВВЭР-1200 легла в основу строительства атомных станций в Воронеже, Беларуси, на Ленинградской АЭС и стала прорывным предложением на мировом рынке атомной энергетики. Курская АЭС-2 представляет собой следующий этап развития технологии – это тоже поколение «3+», но в нём уже учтены все современные требования безопасности, включая уроки Фукусимы. Разумеется, уровень цифровизации и технологичности там значительно выше.
Подробные оценки характеристик атомных энергосистем четвёртого поколения озвучивались уже неоднократно. В этой концепции есть два ключевых элемента. Первый – это создание двухкомпонентной атомной энергетики, которая позволит задействовать весь парк действующих и строящихся водо-водяных энергетических реакторов. Второй – его дополнение реакторами на быстрых нейтронах (могут рассматриваться различные варианты теплоносителей, но в основе лежит технология быстрых реакторов). Только в России, на Белоярской АЭС в Свердловской области, такие реакторы работают в промышленном масштабе. Другие страны пока находятся на уровне стендовых испытаний и демонстрационных установок.
Масштабный проект, инициированный инженерным сообществом Росатома и Курчатовским институтом – своего рода «Атомный проект 2.0». Он подразумевает дополнение флота водо-водяных реакторов рядом быстрых реакторов и замыкание ядерного топливного цикла. То есть многократное рециклирование делящихся материалов в качестве топлива между реакторами двух комплементарных типов – для эффективного выжигания и наработки изотопов. В этом и заключается мега-идея, открытие наших учёных. Руководитель Курчатовского института и два руководителя Росатома стали два года назад лауреатами Государственной премии по решению Президента именно за выдвижение и обоснование безопасности данной системы. Это создаёт принципиально иную экономику и совершенно новую топливную базу. Кроме того, поскольку в быстрых реакторах теплоноситель не находится под высоким давлением, это выводит безопасность на новый уровень. Таким образом, преимущества ядерных энергосистем четвёртого поколения сводятся к четырём ключевым и множеству дополнительных выгод.
Благодаря технологии замкнутого топливного цикла разведанных и освоенных в России месторождений урана хватит на тысячи лет. Это радикально меняет возможности использования ресурсной базы. Далее, это то, что учёные называют экологически эквивалентным радиационным обменом с природой. Большинство долгоживущих изотопов, особенно минорные актиниды, будут выжигаться непосредственно в быстрых реакторах. Объём захораниваемых радиоактивных отходов станет меньше или будет эквивалентен тому количеству радиоактивности, которое изымается из природы. И, конечно, это экономическая эффективность на всех этапах – от добычи сырья до вывода из эксплуатации. Применение новых систем безопасности формирует иную экономику, снижает нагрузку на экономическую модель и создаёт новые конкурентные преимущества на мировом рынке.
Россия единственная страна, которая не только понимает и поддерживает идеологию четвёртого поколения, но и практически реализует её. Проект «Прорыв», Опытно-демонстрационный энергетический комплекс (ОДЭК) с реактором БРЕСТ-ОД-300 на свинцовом теплоносителе – это то, что сейчас строится на площадке СХК в Северске Томской области. Модуль фабрикации/рефабрикации топлива уже работает в опытно-промышленном режиме. Реакторная установка БРЕСТ должна выйти на этап физического пуска на рубеже 2027-2028 годов, и в 2028 году мы получим первый в мире действующий объект четвёртого поколения с замкнутым топливным циклом. Опытно-демонстрационные быстрые реакторы есть в нескольких странах, их можно пересчитать по пальцам одной руки. Но промышленные быстрые реакторы работают только в Российской Федерации. А ОДЭК станет абсолютным «прорывом» с кавычками и без. После достройки модуля переработки отработавшего топлива – а топливо должно сначала отработать свой ресурс – к 2030 году мы получим полноценную, сложившуюся экосистему четвёртого поколения, которую затем будем масштабировать. Алексей Лихачев поблагодарил Минэнерго за поддержку, благодаря которой в 2030-х и 2040-х годах можно будет тиражировать этот подход в рамках Генеральной схемы. Уже в этом десятилетии мощные промышленные энергокомплексы с быстрыми реакторами мегаваттного класса, а также с модулями фабрикации, рефабрикации и переработки начнут появляться в Сибири, на Дальнем Востоке, на Урале. Со временем они станут предметом нашего нового технологического лидерства на глобальном рынке.
Мал золотник, да дорог
Теперь о малой мощности. Эта тема в последние годы находится «на хайпе». Множество компаний из США, Франции разъезжают по миру, заключая меморандумы о сотрудничестве, в то время как реально действующие малые АЭС есть только в Российской Федерации. Вообще, малая мощность для нас не новость: окончательно остановленная в прошлом году Билибинская АЭС состояла из четырёх блоков мощностью 12 МВт каждый – это то, что делали ещё наши деды. Сам по себе прорыв не в размере, а в экономике и безопасности проекта. Если он соответствует современным экономическим требованиям, спросу и удовлетворяет всем нормам безопасности поколения «3+», только тогда можно говорить о том, что малая мощность будет востребована и займёт своё место на рынке наравне с другими технологиями.
Здесь уместно вспомнить известную шутку из девяностых. В ресторане спрашивают: «Вы селёдку любите?» «Есть люблю, а так – не очень». В этом смысле малые станции хороши к месту и ко времени. Утверждать, что мы застроим ими всю планету, – это разговор исключительно для пиара. А вот для изолированных энергосистем, для привязки к конкретному потребителю, в первую очередь – к центрам обработки данных и объектам, связанным с искусственным интеллектом, это именно то, что нужно. И у нас есть ответ: это водо-водяные реакторы РИТМ-200 в арктической и тропической модификациях, наземное исполнение которых реализуется в Узбекистане и Якутии. А также перспективные разработки, пока что концептуального уровня, – например, «Шельф» мощностью до 10 МВт и очень интересная, принципиально отличная от ВВЭР разработка Курчатовского института станция «Елена». Это установка прямого преобразования энергии, без турбины. В соответствии с законами физики она может выдавать до 1 МВт электрической и до 15 МВт тепловой мощности исключительно за счёт ядерной реакции.
Что касается плавучих АЭС: энергоблок «Академик Ломоносов» успешно работает на Чукотке, в городе Певек, с 2020 года. А для Баимского ГОКа сейчас строятся четыре модернизированных плавучих атомных электростанции с реакторами РИТМ-200, каждая мощностью 55 МВт. Схема работы – «3+1»: три блока постоянно работают у причальной стенки, один находится в резерве для замены топлива и планового ремонта, обеспечивая таким образом непрерывный цикл. Ресурс этих установок составляет не менее 60 лет, кампания топлива – от шести до восьми лет в зависимости от режима эксплуатации.
Принципиально новым мобильным решением станет «Шельф». Сейчас проект находится на этапе разработки, межперегрузочный интервал для него планируется увеличить до 10 лет, он обладает совершенно иной манёвренностью и циркуляцией теплоносителя. Ещё одно перспективное направление – термоэлектрическая станция «Елена» Курчатовского института. Подобные прототипы существуют с конца 1980-х. Это решение в первую очередь для теплоснабжения, крайне востребованное в северных регионах с ограниченной логистикой и возможностью передачи электроэнергии по ЛЭП. Периодичность перегрузки топлива для неё может достигать 20 лет, а конструкция энергоустановки крайне проста, не требует турбинного зала и многих других сложных компетенций. Поддержка этих направлений в настоящее время является крайне важной задачей.
Тему малой мощности в Минэнерго обсуждали неоднократно. В ближайшие годы это направление станет эпицентром конкурентной борьбы. Этим инструментом активно воспользуются все наши конкуренты – а в нынешних условиях все они являются и нашими оппонентами. Если мы намерены сохранить конкурентоспособность и развивать малую энергетику, данное направление должно получить всестороннюю государственную поддержку.
День завтрашний: термояд и космос
Также Алексей Лихачёв рассказал о послезавтрашнем дне – мечте о термоядерной электроэнергетики. Это сродни истории с генеративным или сильным искусственным интеллектом: есть фундаментальная гипотеза, которую необходимо превратить в технологию. Гипотеза в том, что мы зажжём на Земле искусственное Солнце. Оно может быть чуть меньше или чуть больше, но это будет означать переход на качественно иной уровень ресурсообеспечения. Фактически, с учётом дейтерия и трития, речь идёт о практически неограниченной ресурсной базе. Это абсолютная безопасность во всех смыслах и полная экологичность, сравнимая с солнечным светом. Когда мы получим индустриально применимое решение, сказать трудно. Однако линейка работ выстроена чётко. Сегодня в Курчатовском институте эксплуатируется и развивается токамак Т-15 МД – модернизированная установка с дивертором. Это предтеча будущей термоядерной энергетической системы. В рамках Федерального проекта № 5 заложено строительство токамака с реакторными технологиями (ТРТ). При научном лидерстве Курчатовского института и на площадке Росатома в ТРИНИТИ будет создан прототип энергетической термоядерной реакторной установки. Ориентировочный срок её запуска – середина 2030-х годов. Необходимо продемонстрировать не только удержание плазмы в требуемых параметрах, но и возможность снятия с неё электрической нагрузки.
Ещё одно ключевое направление сотрудничества с Курчатовским институтом – международный проект ИТЭР (ITER) во Франции. Это инициатива академика Велихова, одного из отцов современного термояда. Начиная с середины 2000-х годов, Россия не просто участвует в нём, но из года в год наращивает своё интеллектуальное и технологическое лидерство. Проблемы, которые вскрывает реализация такого масштабного международного проекта, бесценны для опыта. Однако опыт обретёт настоящую ценность лишь тогда, когда мы приступим к созданию установки следующего поколения. Делиться сегодняшними знаниями можно только когда уже есть запас знаний на завтра. Именно Федеральный проект № 5 и должен обеспечить этот задел. В случае его нереализации мы рискуем потерять не только наработки, но и кадры, которые найдут применение своим компетенциям на других площадках. Поэтому поручение Президента о приложении дополнительных усилий к реализации термоядерного проекта носит исключительно важный характер.
Не менее вдохновляющая тема – космическая энергетика. Около года назад, с учётом перезагрузки Роскосмоса, был сформирован национальный проект по развитию космической деятельности, включающий ядерный федеральный проект. Роли распределены привычно: Росатом выступает индустриальной площадкой, а научным руководителем является Курчатовский институт. Одно из направлений – создание плазменных двигателей. Как известно, в космосе традиционные реактивные принципы движения имеют ограниченную эффективность. Современные плазменные ракетные двигатели становятся незаменимыми как для маршевых полётов, так и для орбитального маневрирования. Задача совместно с Курчатовским институтом – создание мощного двигателя мегаваттного класса для космического буксира, будь то аппарат для подъёга грузов или для полётов в дальний космос. Эта работа неотделима от разработки турбинной установки и нацелена на период начала 2030-х годов.
Третья тема – инопланетная энергетика, особенно лунная. Здесь спектр возможных решений широк: турбины, двигатели Стирлинга, системы прямого преобразования энергии, термоэмиссионные преобразователи. Росатом активно работает с коллегами из Курчатовского института и «Роскосмоса» над выбором оптимального облика такой энергоустановки. Задача поставлена Президентом: в 2030-х годах начать доставку оборудования на Луну, а к середине десятилетия развернуть на её поверхности станцию мощностью не менее 5 кВт со сроком службы до десяти лет. Разработчики жёстко ограничены по массе: существующие средства выведения позволяют доставлять грузы массой порядка тонны, с допустимыми отклонениями в 200–300 кг. Экстремальный перепад температур, агрессивная среда космической радиации – всё это дополнительные вызовы, которые предстоит решить.
За рубежом
В заключение Алексей Лихачев отдельно остановился на темах зарубежного строительства и государственной поддержки. По его словам, международная деятельность всегда была неотъемлемой частью повестки атомной промышленности. Ещё в 1950-е годы, создав ядерный щит страны и запустив первые АЭС, атомщики СССР приступили к сотрудничеству с дружественными государствами. Началось строительство энергетических и исследовательских реакторов в странах СЭВ, Восточной Европы, и не только – высокоэффективная АЭС была построена также в Финляндии. Как выглядит карта глобального присутствия Росатома сегодня? В рамках ядерного топливного цикла в командном зачёте Госкорпорация – абсолютный лидер: первые в мире по обогащению урана, вторые – по запасам минерально-сырьевой базы, в мировой тройке по фабрикации топлива и добыче урана. Решение всех вопросов, связанных с топливом, – обязательное условие глобального лидерства. У нас не купят станцию, если мы не гарантируем её топливом на весь жизненный цикл, а это до 100 лет. При этом Росатом единственный предлагает комплексное решение – «ядерный бэк-энд» с возвратом отработавшего топлива для последующей переработки, рефабрикации и повторного использования в реакторах на тепловых и быстрых нейтронах.
Что касается экспорта атомных станций, на сегодняшний день в мире реализуется лишь три зарубежных реакторных проекта без нашего участия: один строится Китаем в Пакистане, и два – международным консорциумом (с ведущей ролью Франции) на Hinkley Point в Великобритании. Все остальные 28 реакторов сооружаются Росатомом. Это четыре блока в Турции, четыре – в Египте, четыре – в Китае, четыре – в Индии, по два – в Бангладеш, Венгрии, Иране, Казахстане, а также два малых и два крупных блока в Узбекистане. Строительство ведётся в девяти странах. Это, безусловно, вдохновляющий результат, однако трудно передать, насколько сложно вести эти проекты в последние пять лет. Причины – от пандемии до беспрецедентного давления, которое уже вышло за рамки санкций и превратилось в политику откровенной ненависти к нашей стране и к Росатому в частности. Была разрушена система взаиморасчётов и поставок, поставщикам поступают прямые угрозы. Наиболее крупный пример – компания Siemens, прекратившая под давлением поставки оборудования для турецкой площадки «Аккую». Нашли замену в виде решений из Китая и других стран, делается всё, чтобы первый турецкий блок дал ток в этом году.
Стройки за рубежом находятся на разных стадиях, Росатом действует открыто, освещая как прогресс, так и возникающие сложности. В последнее время особое внимание и беспокойство вызывают события вокруг иранского Бушера. В то же время есть значительный прогресс на площадках в Египте, Венгрии и Турции. Безусловно, успех на международной арене является ярким подтверждением конкурентоспособности и надёжности российских атомных технологий. В ряде стран, таких как Индия, Китай и Иран, наши энергоблоки успешно функционируют в сетях на протяжении многих лет, демонстрируя превосходные эксплуатационные и экономические результаты. Несмотря на внешнеполитическое давление и ограничения, интерес зарубежных партнёров к расширению сотрудничества только возрастает. Данное направление деятельности, бесспорно, является стратегически важным и вдохновляющим.
Всесторонняя и системная поддержка
Алексей Лихачев согласен, что лидерство невозможно удерживать долго без его всесторонней и системной поддержки. Понятно, что против лидера всегда разворачивается максимальное сопротивление. Сегодня против «Росатома» на мировых рынках целенаправленно реализуется комплекс мер, цель которых – вытеснить нашу корпорацию. Ключевая задача заключается в обратном – в расширении глобального присутствия. Для её решения предстоит масштабная работа, и необходимый потенциал есть. Отрасль спасло и позволило развиваться в советский период и после перезагрузки атомного проекта в начале XXI века главное конкурентное преимущество – органичный союз науки и производства. Историческая миссия атомной отрасли в том, чтобы максимально быстро преодолевать так называемую «долину смерти» – самый сложный промежуток между научной идеей, схемой, формулой и её индустриальным, тиражируемым воплощением. Этот путь был успешно пройден тогда, и Алексей Лихачев уверен, что мы пройдём его и сейчас. Он изложил ключевые соображения, которые, на его взгляд, должны быть отражены в государственной энергетической политике, особенно в части атомной энергетики.
Во-первых, это вопрос фундаментальных, «ниокровских» разработок. Работы в таких областях, как малая мощность и термоядерный синтез, которые на современном этапе не являются коммерческими, не могут финансироваться по рыночным схемам. Данный научный задел под методологическим руководством Российской академии наук и перекрёстным контролем профильных научных организаций должен развиваться за счёт бюджетных средств. Даже в периоды экономии расходов на всём, экономить на науке – непозволительно.
Во-вторых, крайне важна тема технологичного регулирования. Алексей Лихачёв высоко оценил «глубокие и многогранные» отношения с Ростехнадзором. Однако современный вызов в следующем: после событий на Фукусиме и ужесточения требований международных регуляторов, система безопасности стала излишне тяжеловесной, решая задачи часто за счёт увеличения бетона и металла. Безопасность, и особенно ядерная безопасность, – абсолютный и непререкаемый приоритет. Однако нормативная база требует актуализации в соответствии с новыми технологиями, материалами и расчётными методами. Нельзя проектировать малую станцию мощностью 5 МВт по тем же принципам, что и крупный энергоблок на 1200 МВт, требуя для неё таких же масштабов инфраструктуры по хранению топлива. Это делает проекты экономически несостоятельными. Созданы рабочие группы с Ростехнадзором, и было бы полезно участие Министерства для комплексного решения этого вопроса.
В-третьих, объективной характеристикой атомной энергетики является длительный инвестиционный цикл, исчисляемый годами строительства. Поэтому критически важны механизмы обеспечения возвратности капиталовложений и стоимость денег. Однако необходимо, что создаются объекты, рассчитанные на 100–120 лет эксплуатации. Следовательно, и экономику этих проектов следует оценивать не в горизонте 30–40 лет, а на полный жизненный цикл. При таком подходе экономические модели кардинально меняются в пользу АЭС.
В-четвёртых, необходимо диверсифицированное удовлетворение современных энергетических потребностей. Генеральная схема размещения объектов электроэнергетики задаёт системные ориентиры. Но для компактных решений, таких как ЦОД (центр обработки данных) с автономным источником энергии или цифровой кластер на замкнутой площадке, возможно, следует найти возможность рассматривать такие проекты вне общих рамок генсхемы. Более гибкий и творческий подход к удовлетворению конкретных запросов рынка с учётом нашего широкого технологического предложения может существенно усилить позиции Росатома.
Наконец, ключевым вопросом долгосрочного лидерства является сырьевая составляющая. Хотя доля урана в стоимости киловатт-часа невелика (около 4–5%), с учётом столетнего жизненного цикла объектов гарантированная обеспеченность сырьём на века вперёд становится стратегическим императивом. У России есть положительные решения – замкнутый топливный цикл, использование обеднённого урана. Однако для закрепления глобального лидерства на столетие необходима чёткая и далеко идущая государственная сырьевая политика. Она должна включать разведку и добычу на территории России, развитие сотрудничества с существующими партнёрами, такими как Казахстан, и выход на новые сырьевые юрисдикции. Те, кто будет владеть урановыми ресурсами, во многом определят стратегию развития атомной энергетики на планете на десятилетия вперёд, влияя на решения как стран-новичков, так и действующих игроков при выборе технологий и партнёров.
Таким образом, для удержания лидирующих позиций на рынке атомных технологий необходимо не только непрерывно развивать и совершенствовать свои инженерные и строительные компетенции, но и формировать абсолютно лидерскую урановую программу, которая через гарантированные поставки обеспечит топливом все наши международные проекты. Естественно, собственная атомная энергетика России при этом должна быть полностью застрахована от любых сырьевых рисков. Именно это лежит в основе необходимой урановой стратегии.
