Фото: https://vkvideo.ru/video-210951176_456245948
Председатель комитета Госдумы по экономической политике Максим Топилин рассказал журналистам о приоритетных направлениях работы комитета в составе Госдумы IX созыва, основных законодательных инициативах и планах на осеннюю сессию.
– Какие основные законодательные инициативы планируется реализовать? Какие изменения произошли в комитете, который вы возглавляете? И какие основные вопросы планируете решать, какие законодательные инициативы есть на настоящий момент?
– Действительно, комитет уже активно начал свою работу. Он сформирован. В этот раз в комитет вошли представители многих регионов Российской Федерации. Это и Тульская область, и Новгородская, Нижегородская, Краснодарский край, Пермский край, Челябинская область, Волгоградская область – то есть география достаточно широкая: и регионы Центральной России, и регионы Северо-Запада, и Урала, и южной части России. Все коллеги, которые пришли в комитет, в своей прежней деятельности так или иначе, безусловно, касались вопросов, связанных с экономической политикой. Кто-то занимался государственным управлением. Поэтому 15 человек – как я сказал, это несколько больше, чем было в прошлом созыве, – но главное здесь не количество, а качество. Погружаясь в повестку комитета, мы со всеми членами комитета проговорили, какой сектор, какой аспект, какое направление тот или иной член комитета будет вести.
Безусловно, повестка осталась, как и прежде, достаточно широкой. Она касается инвестиционной политики, инструментов развития свободных экономических зон, защиты капиталовложений, новых территорий. Это всё что связано с инвестиционной составляющей: как вы знаете, Президент поставил задачу перед Правительством и Госдумой – выйти на запуск нового инвестиционного цикла. Поэтому это является ключевой задачей, которую комитет будет решать вместе с представителями регионов, вместе с руководством регионов, вместе с сенаторами, с которыми мы постоянно сотрудничаем, вместе с Правительством.
Конечно же, это и темы, связанные с развитием различных отраслей. Всё, что связано с развитием космических индустрий, тоже в повестке комитета сохранилось; всё, что связано с развитием новых институтов, таких как платформенная экономика, креативные индустрии. Я напомню, что в прошлом, восьмом созыве были созданы достаточно серьёзные основы нового законодательства, которого раньше не было в Российской Федерации: законодательство о платформенной экономике, законодательство о креативных индустриях, о технологической политике. Эти законы, уверен, будут совершенствоваться, практика нарабатывается, потребуется определённая корректировка. Сейчас как раз идёт процесс работы по поиску этих решений на всех площадках, в том числе по линии Администрации Президента, по линии стратегических сессий в Правительстве Российской Федерации. Эти вещи нарабатываются, находятся определённые предложения. Задача заключается в том, чтобы по большому счёту всё, что связано с платформизацией и цифровыми решениями, найти приложение и, соответственно, регулирование в разных секторах.
В основном у нас закон о платформенной экономике, помните, регулирует вопросы, связанные с посредническими цифровыми платформами: это главным образом сфера торговли, развитие малого бизнеса и близкие к торговле истории. Задача состоит в том, чтобы такие платформенные решения найти в разных сферах – в сфере здравоохранения, в финансовой сфере, в сфере занятости, в сфере образования. Сейчас работа идёт в этих направлениях. Почему это важно? Потому что цифровые платформы с точки зрения их вхождения в жизнь, их развития – это прежде всего те эффекты, которые мы почувствовали на развитии цифровых маркетплейсов: гораздо большее количество участников рынка может участвовать и продвигать свои продукты, то есть того, чего невозможно было достичь в условиях различных посреднических бизнес-структур. Цифровые платформы эти вопросы очень чётко решают. Это удобство для граждан, это достаточно быстрое получение тех или иных услуг, тех или иных продуктов в разных сферах. То есть процесс очень серьёзным образом с помощью цифр
овых решений, цифровых технологий, с помощью работы агрегаторов, которые работают на огромном количестве данных и их обобщениях, даёт очень серьёзные эффекты для экономики в целом. И сейчас задача заключается в том, чтобы найти решение, как это всё можно выписать в том или ином отраслевом законодательстве.
Причём это задача не только, по большому счёту, нашего комитета – этим занимаются все комитеты. Сейчас очень много мы говорим о теме искусственного интеллекта. Буквально в прошлую пятницу четыре комитета Государственной Думы принимали участие в семинаре в Сбербанке – в нашей главной структуре, которая является наиболее продвинутым законодателем мод в сфере искусственного интеллекта и которая работает с этой темой уже достаточно давно, имеет огромный опыт. С тем чтобы погрузиться в эти проблемы более точно и детально, потому что мы, мне кажется, зачастую говорим про искусственный интеллект, а на самом деле как им пользоваться и как его внедрять в разные сферы экономической деятельности – не всегда есть ответы по этому поводу. Поэтому это тоже очень серьёзная задача – найти те сферы, где мы сможем с помощью искусственного интеллекта, его безопасного и эффективного применения, получить определённые результаты: с точки зрения экономии рабочего времени, с точки зрения быстроты решения тех или иных задач, с точки зрения более объективного и всестороннего рассмотрения тех или иных процессов и факторов, когда мы оперируем огромным количеством накопленных данных и знаний. Я уверен, что так и будет. Я бы не хотел сказать слово «упростит» управленческие решения – наверное, не упростит, а сделает более правильными, качественными и объективными те управленческие решения, которые принимаются людьми, в том числе и депутатами Государственной Думы.
Конечно же, ключевым документом, в котором участвует и Комитет по экономической политике, и все другие комитеты, является проект бюджета на двадцать седьмой – двадцать девятый год. В первом чтении этот документ принят Государственной Думой 29 октября. Сейчас идёт очень важный процесс подготовки поправок ко второму чтению. Можно сказать, что при рассмотрении в первом чтении было отмечено, что все задачи, которые поставлены Президентом перед Правительством Российской Федерации и Государственной Думой, заложены в основных параметрах федерального бюджета: это все необходимые средства для выполнения социальных обязательств, которые будут проиндексированы с 1 января следующего года, а часть – с 1 февраля следующего года. Двухэтапная индексация пенсий – это переход на новую, более совершенную модель индексации пенсий с учётом доходности Социального фонда. Это всё, что связано с выплатами семьям: в этом году введено новое пособие для семей, формально это налоговый вычет – новая технология, когда семьи с невысокими доходами уже получают вычет в виде 6% из подоходного налога. Это дополнительные поступления семьям с детьми, очень важное мероприятие, которое фактически реализуется в проактивном формате. Это тоже задача и Правительства, и Государственной Думы, чтобы все сервисы оказания услуг и предоставления различных выплат происходили практически в автоматическом режиме: где-то при подаче заявления, где-то в беззаявительном порядке.
Средства на технологические проекты, на развитие беспилотных систем, на поддержку малого бизнеса, на поддержку новых технологий в самолётостроении, авиастроении, в робототехнике – можно перечислять все национальные и все федеральные проекты. Эти средства предусмотрены в бюджете на трёхлетку и с точки зрения обеспечения технологического прорыва – та задача, которая перед нами тоже стоит, – и обеспечения технологического суверенитета, технологической независимости. Здесь также все необходимые ресурсы на трёхлетку предусмотрены: ни один проект не закрывается и не уменьшается, всё происходит в режиме наращивания и, соответственно, готовности промышленности выполнять те или иные задачи и заказы.
Ну и, естественно, всё, что связано с обороноспособностью страны, – это тоже значительные средства, которые необходимо предусматривать, с тем чтобы обеспечить победу в специальной военной операции, и здесь тоже все необходимые ресурсы, чтобы обеспечить соответствующие ведомства, предусмотрены. Как я уже сказал, сейчас идёт работа по подготовке ко второму чтению, и она в основном связана с распределением субсидий по всем субъектам Российской Федерации – тоже очень важная, необходимая настройка, с тем чтобы субъекты могли уже в этом году начать проведение конкурсных процедур, фактически освоение тех средств. Такая задача, которую Государственная Дума и Совет Федерации держат на контроле, чтобы субъекты заранее могли спланировать свою деятельность, чтобы освоение средств на субсидии происходило не осенью, а равномерно с начала финансового года. Поэтому как только будут распределены соответствующие финансовые ресурсы по всем направлениям – это и образование, и здравоохранение, и наука, и поддержка сельского хозяйства, поддержка промышленности, – эти средства достаточно оперативно начнут поступать тем исполнителям, которые в этом участвуют.
Поэтому задач очень много: всё, что связано с обеспечением, как я уже сказал, и инвестиционного цикла, и с обеспечением выхода на новое качество экономического роста. Мы прекрасно понимаем, что в этом году темпы роста ВВП не такие высокие – будут около одного %. Это такое, как принято говорить, управляемое охлаждение, которое потребовалось в связи с тем, что нужно было принять меры по снижению инфляции, – те вещи, о которых мы тоже постоянно говорим. Инфляция после некоторого увеличения летом этого года, в конце лета, – понятно, почему это происходило: это были атаки врага на наши нефтеперерабатывающие заводы, были некоторые отклонения с обеспечением топливом. Но эти риски уже пройдены, они уже в прошлом, хотя это немножко повлияло на инфляцию. Инфляция этого года будет чуть выше, нежели мы прогнозировали, – наверное, ближе к 7%. Но задача следующих лет – двадцать шестого, двадцать восьмого, двадцать девятого годов – это всё-таки целевые показатели, по которым сходятся и Правительство, и Центральный Банк: выход на 4%.
Это означает, что в федеральном бюджете появятся дополнительные ресурсы, потому что у нас очень много программ, связанных с субсидированием ставки рефинансирования там, где реализуются различные промышленные проекты. Соответственно, у бюджета будут высвобождаться ресурсы, чтобы финансировать дополнительно ещё другие направления развития. Также очень важно, что бюджет сформирован таким образом в первом чтении, что у нас появится возможность концентрировать сверхдоходы, которые будут поступать в случае хорошей, благоприятной конъюнктуры от нефтяных источников, и накапливать их в Фонде национального благосостояния. Это тоже дополнительные возможности в последующем для балансировки бюджета, а в двадцать девятом году он фактически будет первично бездефицитным. Поэтому здесь очень важно обеспечивать, с одной стороны, развитие, а с другой – финансовую стабильность.
В бюджете и в прогнозе предусмотрено, что мы в течение трёх лет должны достичь уровня ВВП почти близко к трёмстам трлнм руб. – 280 трлн руб.. И, соответственно, темпы роста ВВП за трёхлетку составят 5,8% по отношению к той базе, которая была достигнута в предыдущие три года. А я напомню, что мы росли кратно быстрее, чем страны Евросоюза, Великобритания, Япония, Соединённые Штаты Америки. Например, по отношению к росту в Еврозоне мы росли в 2,5 раза быстрее в трёхлетке. Таких разрывов в темпах, честно говоря, я не помню, когда мы так увеличивали темпы роста. В трёхлетке это будет 5,8%. С одной стороны, казалось бы, это не так много, но с другой стороны, это те показатели, которые в том числе отражают другое качество роста: это перестройка в те отрасли, в те ненефтяные сектора – производство электроники, компьютеров, роботов, тонкой нефтехимии, глубокой переработки различных материалов, производство современных беспилотных систем, производство авиатехники, станкостроение. То есть идёт такая плавн
ая, но сложная перестройка в высокотехнологичные сектора нашей экономики. Эта задача, которую поставил Президент, её проект бюджета пока ещё полностью обеспечивает, будем, безусловно, отслеживать все необходимые процессы. Это очень непростая задача, но я уверен, что комитет с ней справится.
– Какие отрасли, по вашей оценке, станут локомотивами нового инвестиционного цикла? И что вообще означает новый инвестиционный цикл для экономики в целом, для жизни, для понимания, что это такое?
– Эта тема родилась в связи с тем, что достаточно крупные, в том числе государственные проекты, которые реализовывались, – например, строительство в Амурской области нефтегазоперерабатывающего завода, проект Усть-Луга, ряд других проектов, – подходят к своему завершению или подошли к нему. И, безусловно, сегодня с точки зрения настройки инвестиций очень важно определить и настроить их так, чтобы все действующие инструменты работали на задачу, которая поставлена: это ориентация инвестиций прежде всего на проекты, которые связаны с технологическим лидерством. Как я уже сказал, это всё, что связано с глубокой переработкой.
Например, в качестве примера могу привести то, что сейчас принято решение по новой особой экономической зоне и её дополнительному расширению под проекты в сфере биотехнологий в Татарстане – это особая экономическая зона «Зелёная долина». Она собрана под то, чтобы диверсифицировать проекты, которые реализует компания «Татнефть», под задачи по биотехнологиям, по глубокой переработке выращиваемого зерна и другой продукции сельхозназначения. То же самое – то, что связано с производством и запуском, выходом на проектируемые мощности в авиастроении. Вы слышали о том, что уже заключены «Аэрофлотом» контракты с авиационными предприятиями на следующие годы, с тем чтобы постепенно выходить на ту линейку производства. Сейчас это единицы, уже на десятки самолётов, которые проходят лётные испытания, и мы постепенно должны реализовать задачу создания и уже использования исключительно нашей техники, исключительно наших моделей в самолётостроении. То же самое происходит в производстве вертолётов. И такие проекты требуют, что называется, с одной стороны, определённого контроля, с другой стороны, поддержки со стороны в том числе и банковского сектора, и поддержки со стороны государства.
Мы неоднократно обсуждаем это и с Министерством экономического развития, и с Центральным банком. Буквально на следующей неделе будет отчёт Центрального Банка и представление его доклада по единой денежно-кредитной политике на двадцать седьмой – двадцать девятый годы. Это всё как раз происходит в бюджетном цикле. И Центральный Банк с Правительством постоянно настраивают так называемый механизм таксономии, когда под те проекты, которые являются стратегическими, Центральный Банк фактически уменьшает для банков требования к резервированию, с тем чтобы капитал мог работать и инвестиции могли работать именно в этих проектах. Это такая тонкая настройка, которая требует, как я уже сказал, очень серьёзного внимания.
В качестве примера можно говорить о том, что у нас сейчас в Государственной Думе готовится к рассмотрению законопроект по изменению законодательства о защите капиталовложений. У нас сейчас система защиты капиталовложений работает с точки зрения частной инициативы, когда инвестор приходит и заявляется с тем, что он готов реализовывать тот или иной проект: сколько он инвестирует, сколько выставляется для того, чтобы погасить издержки инвестора в тот или иной промежуток времени на создание базовой инфраструктуры, сопутствующей инфраструктуры, и как стабилизировать те налоговые условия, в которых предстоит реализовывать проект в течение 10 лет. Действующим законом предусмотрена так называемая публичная инициатива, когда субъект Российской Федерации или Российская Федерация могут сами быть инициатором проекта и выставить его на конкурс – то есть предложить инвестору вкладывать соответствующие средства в тот проект, который необходим региону или необходим Российской Федерации.
К сожалению, так выписаны нормы законодательства, что этот механизм пока не работает. Его надо скорректировать таким образом, чтобы появилась возможность реализации таких проектов по инициативе Российской Федерации или субъектов Российской Федерации. Мы сейчас такой законопроект готовим: там необходимо скорректировать вопросы, связанные с проведением самого конкурса, с тем чтобы правильно выписать порядок определения победителей. Сейчас в законодательстве он выписан таким образом, что невозможно определить победителя; практика показала: когда регионы начали пытаться реализовывать эту историю, ничего у них из этого не получилось. Плюс необходимо поменять требования к проектно-сметной документации: когда инвестор сам заходит с предложением, он уже имеет проектно-сметную документацию, а когда субъект Российской Федерации предлагает провести такой конкурс, выставляет такое предложение, то у инвестора проекта, конечно же, пока нет. Вот эти условия тоже нужно в законодательстве выписать и поменять. Я очень надеюсь, что этот законопроект позволит определённым образом такую управляемую конструкцию инвестиций, в том числе в субъектах Российской Федерации, развернуть. Сейчас работа над этим проектом идёт, и я очень надеюсь, что мы эту работу в эту сессию завершим или по крайней мере сможем принять законопроект в первом чтении.
Поэтому инструментов, на самом деле, если говорить о тех инструментах, которые есть, в принципе достаточно. Речь идёт о том, чтобы эти проекты появлялись, чтоб у инвестора появлялась возможность вкладывать средства. Тоже постоянно звучат такие тезисы о том, что нет инвестиций или что при высокой ключевой ставке инвестиций недостаточно. Но за 5 лет объём инвестиций в экономику вырос почти в два раза: с двадцати трёх – где-то 2–23 трлн руб. – до уже почти 45 трлн руб. ежегодно. Это достаточно серьёзный и достаточно большой объём инвестиций, который ежегодно осуществляется в российскую экономику. И в этом году тоже есть определённый небольшой спад, но этот спад опять-таки на фоне постоянных разговоров о том, что не растёт кредитование. Даже при ставке, которая существует и которая была, мы видим, что объём кредитов, которые берут компании в банковском секторе для инвестиций, всё равно продолжает расти. Он не растёт такими темпами, как это было раньше, – по 10–15% в год, темпы роста кредитования замедля
ются, но само кредитование продолжается и осуществляется. Да, зачастую это происходит на реструктуризацию взятых кредитов, такое, безусловно, есть, но говорить о том, что у нас инвестиции каким-то образом замёрзли, – это не так. И порядка 7–8% роста инвестиций прогнозируется в трёхлетней перспективе, это тоже очень неплохие темпы.
Как я уже сказал, если нам удастся – а я уверен, что это произойдёт, – улучшить инвестиционный климат, принять соответствующие решения по улучшению инвестиционного климата. А такой план тоже есть: в ноябре – в декабре этого года, в предстоящем декабре, пока эта дата – 16 декабря, у нас будет специальный правительственный час по вопросам, связанным с реализацией национальных моделей развития бизнеса. Это то, что утверждено Правительством в виде дорожных карт в одиннадцати сферах, начиная от строительства и заканчивая трудовым законодательством, там, где мы видим и работаем в этом отношении непосредственно с бизнесом, там, где есть определённые барьеры, которые нужно снять, чтобы ускорить процессы. Это всё, безусловно, будет влиять на рост инвестиций и на привлекательность российской экономики в этом отношении. Поэтому, как я уже сказал, задач достаточно много.
– По ОЭЗ в Калининградской области есть ужесточение требований к инвестпроектам резидентов. И в то же время вы говорите про инвестпривлекательность региона, там особое геополитическое положение, поэтому здесь какие есть, скажем так, пути развития в законодательном плане в вашей работе в период осенней сессии?
– Мы постоянно работаем с Калининградской областью, такая уже, наверное, хорошая традиция: она родилась, когда первое выездное заседание совета законодателей по инициативе Вячеслава Володина прошло как раз в Калининградской области, и с тех пор мы договорились о том, что любые позитивные изменения, которые мы можем реализовать для того, чтобы режим свободной экономической зоны – а это полностью свободная экономическая зона Калининградской области – могли донастраивать. Вы правильно сказали, что регион находится в сложной геополитической обстановке, и она, к сожалению, не улучшается. Есть факторы, которые делают ведение бизнеса в этом регионе не проще, а сложнее. И наши оппоненты, наши, будем говорить так, враги постоянно создают эти сложности дополнительные с точки зрения доставки товаров, перекрытия границ, логистики, завоза. Достаточно сложно приходится решать все эти задачи, поэтому мы пытаемся выстроить работу таким образом, что те предложения, которые предприниматели, бизнес-структуры Калининградской области ставят перед нами, мы пытаемся, безусловно, услышать и решить.
Буквально на следующей неделе у нас предусмотрено рассмотрение в первом чтении очередных изменений в закон о свободной экономической зоне Калининграда. Основные позиции заключаются в следующем. Анализ показал, что в течение трёх лет – это срок, когда при осуществлении инвестиционного проекта инвестор должен осуществить все запланированные инвестиции, – к сожалению, все ограничения, которые есть, говорят о том, что в течение трёх лет это стало сделать достаточно сложно: если раньше это было возможно, то сейчас – тяжело в связи с ограничениями. Поэтому первая позиция, первое предложение, которое в этом законопроекте предусмотрено, – возможность увеличить срок инвестиций, немножко его растянуть, сделать более плавным, но получить этот объём инвестиций просто в более длинные сроки: предлагается увеличить этот период с трёх до шести лет, дав возможность инвестору осуществлять инвестиции более плавно.
Второе: мы увидели, что появились проекты, где требуется учитывать в качестве инвестиций затраты на научные исследования и патенты. Это тоже определённый капитал, это тоже определённые вложения как раз в наукоёмкие отрасли, в связку научных проектов и их интеграции в промышленность. Учитывать эти расходы в инвестициях сейчас в рамках режима свободной зоны пока нет возможности – такая возможность будет предусмотрена. Это тоже позволит инвесторам более взвешенно подходить к инвестпроектам и иметь больше возможностей потом для соответствующих в том числе компенсаций, которые бюджетом предусмотрены. И всё, что связано с субсидированием затрат на заработную плату и на таможенные пошлины, предлагается продлить на более длинный период – сейчас эти субсидии реализуются на более короткий срок – до конца срока действия закона о свободной экономической зоне Калининград, то есть до сорок пятого года. Чтобы у инвесторов и у предпринимателей была возможность планировать свою деятельность, мы вот эту границу определённости продлеваем до 2045 года. Дальше или раньше будет видно. Я не исключаю, что режим свободной зоны будет ещё продлён после; пока время у нас есть – ещё почти 20 лет впереди. Режимы существуют, будем смотреть и на геополитическую обстановку в том числе, но вот такие настройки, которые как раз проистекали из предложений администрации Калининградской области, губернатора и бизнес-структур и были поддержаны на Комиссии по развитию Калининградской области, которую возглавляет Татьяна Голикова, нашли отражение в этом законопроекте. Мы тоже предполагаем, что если всё пойдёт по плану, то не только в первом чтении, но и во втором и в третьем до конца года этот закон будет принят, потому что он очень важен для поддержки этого региона.
– Закон о рекламе тоже скоро получит поправки, какими могут быть последствия для рекламного рынка, для бизнеса, и будет ли работа над ним в осеннюю сессию?
– Действительно, в закон о рекламе всё время вносится много предложений об его изменении: где-то что-то ограничить, где-то что-то поджать. Я считаю, что мы в весеннюю сессию – как раз просто об этом напомнить – на мой взгляд, приняли очень прорывное решение для вообще идеологии нашего рекламного рынка: это то, что было связано с разрешением рекламировать российские винодельни в регионах произрастания российского вина. Было много споров. Кто-то говорит о том, что это повлечёт рост потребления алкоголя, но мы говорим о поддержке отрасли, которую после принятия закона о виноградстве и виноделии в двадцатом году, в принципе, возродили. Она зажила совершенно новыми красками, новыми своими продуктами, появилось много малых виноделен, и эта возможность в том числе дополнительно продвигать информацию о российских винодельнях, мне кажется, тоже свой вклад определённый внесёт.
В основном, конечно, мы рассматриваем от наших оппозиционных фракций предложения, связанные с разными запретами или с разными ограничениями. Это рынок – это же тоже двигатель, как в советское время говорили: реклама – двигатель торговли. То есть это экономика, это продвижение наших брендов, наших товаров, и от того, как вы настраиваете эту сферу, во многом зависит в том числе успех производителей. Сейчас речь идёт о том законопроекте, который внесло Правительство. Это законопроект, который направлен на решение, казалось бы, рекламы и демографических задач. Долго шли споры по этому поводу, пытались найти приемлемую конструкцию, были отдельные инициативы и раньше. Речь идёт о том, чтобы в рекламе, если используется образ семьи, это была семья как минимум из трёх детей – вектор, который носит такую демографическую направленность. И очень важно было найти конструкцию, при которой не сделать эту затею, что называется, может быть, даже более вредной, нежели чем сама хорошая идея.
О чём договорились? О том, что саморегулируемые организации сами выработают правила, свои внутренние правила для того, в каких случаях при формировании рекламного продукта, если используется образ семьи, каким образом эту тему, связанную с обязательным использованием положительного образа семьи с тремя детьми, в рекламном продукте продвигать. Это должен рынок сам определить – вот эти параметры и договориться о правилах игры. Пока такая конструкция. А что касается социальной рекламы, то здесь в обязательном порядке те, кто изготавливает социальную рекламу, – это в основном государственные заказчики, – при использовании этого образа должны использовать именно как минимум трёхдетную, то есть минимально многодетную семью. Посмотрим, тоже достаточно тонкая тема, я считаю, но двигаться вперёд по этому поводу нужно: и есть запрос общества на это, и запрос общественных организаций, и есть соответствующие поручения Правительства, поэтому Правительство подготовило такой законопроект. Кстати, мы его предполагаем рассматривать на комитете в следующий четверг, двенадцатого числа, и он включён в календарь рассмотрения Думы на ноябрь месяц.
– Вы говорили, что будет создана цифровая платформа B2B для бизнесменов. Когда это произойдёт, и какая польза будет у бизнеса?
– Сейчас в Администрации Президента под руководством Максима Орешкина как раз идёт работа над развитием платформ, как я уже сказал, во всех секторах: в здравоохранении, в образовании, в трудовой сфере, в финансах и так далее. Я думаю, что в течение, допустим, следующего полугодия здесь будут подготовлены в том числе и законодательные решения по этому поводу. Но мне всё-таки кажется, что уже постепенно… Ведь смотрите: те же маркетплейсы как платформы сначала родились, начали работать, а потом только законодатель – Государственная Дума и Правительство, когда готовило этот закон, – нашли какие-то конструкции, которые позволяют эту сферу регулировать с точки зрения и защиты прав, и обработки информации, и маркировки, проверки и так далее. То есть мне кажется, что здесь инициатива в большей степени – даже не инициатива; это скорее должны быть коммерческие продукты, которые потом найдут уже своё регулирование и описание в законодательстве. Поэтому тема очень важная, мне кажется, во многих сферах. Бизнес сам говорит, как мне находить клиента и так далее. Это то, что связано со снижением посреднических барьеров. Я думаю, что это естественным образом выстрелит в какой-то момент, и думаю, что это может быть буквально через год-полтора.
– Вы говорили об ОЭЗ, есть ли иностранные инвестиции из дружественных стран, которые принимают участие в этой ОЭЗ? Какие льготы? Какие возможности будут обеспечить облегчение своих процессов?
– Это льготы по налогу на прибыль, это льготы по налогу на землю; раньше были льготы по страховым взносам, сейчас этих льгот нет. А кроме всего прочего, в отдельных случаях льгота, как мне кажется, самая серьёзная, она не в виде льготы оформляется, а в виде создания инфраструктуры: когда субъект Российской Федерации в ОЭЗ создаёт фактически инфраструктуру, на которую приходит инвестор, а потом ему не надо на это нести затраты – это тоже считайте льготой. А в последующем федеральный бюджет компенсирует субъекту эти расходы за счёт поступаемых налогов уже от продукции, которая выпускается. Но с точки зрения инвестора он эти расходы не несёт – это снижение для него расходов. Мне кажется, это самое главное преимущество. Наверное, нет ни одной особой экономической зоны, где не присутствуют иностранные инвесторы из дружественных стран, поэтому эта тема продолжает своё развитие.
Об авторе
