О взаимодействии природных процессов и хозяйственной деятельности человека, научных прогнозах, мерах по укреплению берегов и специфике защиты уникальных природных территорий рассказали заместитель директора ГБУ КО «Балтберегозащита» Евгений Бурнашов, директор ФГБУ «Национальный парк «Куршская коса»» Алексей Иванцов и ведущий научный сотрудник лаборатории биоэкологии Атлантического отделения Института океанологии им. П. П. Ширшова РАН Александр Крек.
– Какова в целом ситуация на Балтийском побережье в Калининградской области? Насколько масштабны сегодня проблемы размыва берегов и какие участки находятся в наиболее опасном, критическом состоянии?
– Евгений Бурнашов: Ситуация в целом нормальная и из года в год постепенно улучшается, несмотря на то что штормовая активность на Балтийском море регулярно растет: мы фиксируем увеличение как частоты штормов, так и их силы. При этом хочу подчеркнуть, что размыв берега всегда являлся для нашего региона естественным природным процессом. Это нормальное явление: берег в одних местах размывается, в других наносы аккумулируются, и береговая полоса восстанавливается. В целом на всем протяжении нашего морского побережья – а это порядка 145 километров – обстановка удовлетворительная. Среднегодовые темпы отступания берегов не превышают среднемноголетних значений. Благодаря берегозащитным мероприятиям, которые проводились с 2022 года и продолжаются в текущем сезоне, заметно сократилось количество проблемных, аварийных участков, где существовала угроза интенсивного разрушения склонов. По сравнению с прошлым годом протяженность таких опасных зон уменьшилась примерно на 1 200 метров.
Тем не менее проблема размыва берегов остается актуальной и масштабной, поскольку она затрагивает широкий комплекс вопросов межведомственного взаимодействия. Это и развитие туризма, и не просто сохранение коренного берега, но и возможность восстановления пляжей. Поэтому сейчас ведется активная работа: заканчивается строительство берегозащитных сооружений и масштабная реконструкция набережной в Светлогорске. Если подвести общий баланс, картина выглядит следующим образом: порядка 45% побережья относится к категории чисто размываемых участков; около 36% береговой линии классифицируется как переходные, динамичные зоны (где процессы эрозии сменяются аккумуляцией или берег относительно стабилен); примерно 19% побережья – это чисто аккумулятивные берега. Такие участки встречаются в центральной и северной частях Куршской косы, на Балтийской косе, а также на побережье южнее поселка Янтарный вплоть до Балтийска.
Данные за текущий год мы еще обобщаем, но за прошлый год средняя скорость отступания береговой линии составила порядка 34 сантиметров. Если распределить этот показатель по всем 145 километрам побережья, то видно, что процесс размыва идет непрерывно. Но повторюсь: для открытого моря это естественный природный цикл, в котором нет ничего катастрофического.
– Вы упомянули текущие проекты. Какие из них станут ключевыми в планах на 2027–2028 годы? Если оценивать уже выполненные работы с точки зрения их эффективности, насколько они себя оправдывают? Приносят ли они сто%ную пользу или потребуются доработки технологий?
— Евгений Бурнашов: Отвечая на первый вопрос о наших планах на ближайшие годы, выделю основные ключевые объекты: Строительство пляжеудерживающих сооружений в Светлогорске на протяжении 4,5 километра; возведение противооползневых сооружений в районе поселка Филино, неподалеку от лагеря «Балтийский Артек»; проведение комплекса противооползневых мероприятий на участке между Светлогорском и Отрадным, в районе санатория «Янтарный берег»; проектирование берегозащитных сооружений в районе поселка Поваровка, где запланирована реализация масштабного туристического проекта «Белая дюна». В этом году мы должны завершить разработку проекта, а само строительство этих объектов рассчитано на период до 2030 года. И реализация контракта на строительство променада, соединяющего Светлогорск и Пионерский. Протяженность этой пешеходной зоны составит 2,3 километра; завершить работы также планируется к 2030 году.
В результате мы сформируем единую масштабную рекреационную прогулочную зону вдоль побережья. А параллельная реализация проекта по намыву пляжа в Светлогорске обеспечит туристов и жителей области широкими, комфортными песчаными зонами отдыха. Конечно, сейчас, на этапе масштабного строительства, отдыхающие и горожане испытывают определенные неудобства. Это неизбежно при крупных стройках, но мы прикладываем все усилия, чтобы как можно быстрее открыть благоустроенную набережную и обеспечить безопасный доступ к формирующимся участкам пляжа.
Что касается эффективности уже построенных и реконструированных объектов, она оценивается как весьма высокая. Инфраструктура, возведенная еще в советские десятилетия, со временем обветшала, получила критические повреждения и частично разрушилась, из-за чего возникла реальная угроза чрезвычайных ситуаций. Проведенные восстановительные работы – реконструкция берегозащитных сооружений в поселке Отрадное, пояса защитных укреплений, а также ликвидация старой конструкции из автопокрышек в районе поселка Лесной на Куршской косе – полностью сняли эту угрозу. На Куршской косе вместо покрышек обустроена надежная каменная берма протяженностью 380 метров, которая надежно прикрывает склон. Мы ведем постоянный мониторинг состояния объектов: прошедшие шторма показали, что конструкции стоят монолитно, никаких повреждений нет, потенциальные аварии предотвращены.
– Жемчужина нашего побережья – Куршская коса, куда стремятся тысячи гостей. Как вы сегодня оцениваете состояние берегов косы? Что удалось сохранить, какие участки остаются наиболее уязвимыми и каков ваш прогноз на ближайшие 10–15 лет?
– Алексей Иванцов: Работы по защите песчаных берегов Курской косы имеют давнюю историю: они начались еще в XIX веке и не прекращаются по сей день. Авандюна косы – это своего рода живой организм, состояние которого напрямую зависит от наличия или дефицита песчаных наносов. Зимой шторма размывают авандюну, а в весенне-летний период под действием ветра и волн происходит накопление и восстановление песка. К сожалению, условия на косе неоднородны. Есть участки, которые чувствуют себя стабильно, а есть зоны острого дефицита песчаного материала. Самый сложный отрезок – это первые 12 километров от корня косы до поселка Лесной. Справиться с разрушением этого сектора исключительно силами нацпарка практически невозможно. Тем не менее наш научный отдел ведет непрерывный мониторинг состояния авандюны, разделяя береговую полосу на стабильные, размываемые и переходные зоны. На текущий момент порядка 70% побережья Куршской косы находится в стабильном либо переходном состоянии. Это позволяет оценивать ситуацию как контролируемую.
После прохождения штормов научный отдел фиксирует повреждения и к концу года формирует перечень участков, требующих первоочередного вмешательства. На основе этих данных мы планируем восстановительные работы на следующий сезон. Ежегодно силами парка восстанавливается порядка 10 гектаров авандюны. Поскольку Куршская коса является объектом Всемирного наследия ЮНЕСКО, а авандюна – ее рукотворным природно-антропогенным памятником и ключевым символом, все работы мы проводим исключительно с применением традиционных природных материалов (фашин, плетней, тростника).
К этой работе мы активно привлекаем волонтеров, решая сразу две важнейшие задачи. Первая – это прямой физический вклад в сохранение песчаного вала. Вторая, не менее значимая, – формирование экологической культуры. Люди и дети, поработавшие на дюне своими руками, начинают относиться к хрупкой природе совершенно иначе и транслируют это бережное отношение окружающим. Ведь один из главных факторов риска для авандюны – неконтролируемое антропогенное воздействие. Когда отдыхающие срезают путь к морю прямо по склону, они вытаптывают скудный растительный покров, удерживающий песок. В результате ветер моментально выдувает обнажившиеся участки, образуются глубокие котловины выдувания, которые нам затем приходится заделывать.
Подводя итог: участок от поселка Лесной до озера Лебедь в северной части косы стабилен, мы поддерживаем его ресурсами парка и продолжим сохранять в хорошем состоянии. А вот на отрезке от Зеленоградска до Лесного без масштабной помощи коллег из «Балтберегозащиты» обойтись нельзя – там нет естественного притока песка для самовосстановления дюны. Работа, которую провела «Балтберегозащита» после разрушительных штормов зимы 2022–2023 годов, когда возникла угроза размыва трассы Зеленоградск – Морское и жители рисковали остаться отрезанными от материка, была колоссальной. В основании косы и у поселка Лесной появились искусственные, укрепленные участки. Сейчас эти инженерные сооружения прекрасно справляются со своей задачей. Более того, по нашим наблюдениям, в начале косы за надежной каменной наброской уже начал естественно формироваться песчаный вал, который постепенно зарастает травой. Это доказывает, что при грамотной инженерной защите природные экосистемы получают шанс на полноценное возрождение.
– Насколько данные вашего ежедневного натурного мониторинга учитываются при межведомственном взаимодействии с профильными структурами?
– Евгений Бурнашов: Мы находимся в постоянном рабочем контакте с Национальным парком «Куршская коса». Регулярно проводим совместные выезды на наиболее сложные участки, консультируемся по техническим решениям и сопоставляем наши возможности, поскольку функционал у наших организаций разный. Мы выступаем заказчиками капитальных инженерных проектов, а нацпарк выполняет колоссальный объем работ как собственными силами и силами подрядчиков, так и с привлечением волонтеров.
Надо отдать должное руководству и сотрудникам нацпарка: они делают огромную, жизненно важную работу. Не будь их регулярных мероприятий по ликвидации котловин выдувания и фиксации песков, ситуация на косе была бы катастрофической. Их биологические и профилактические методы показывают высокую эффективность. «Балтберегозащита» подключается тогда, когда приходят экстремальные шторма и мягкие методы уже не способны удержать напор стихии. В таких случаях требуются капитальные гидротехнические решения для ликвидации аварийных прорывов.
Куршская коса – неповторимый природный объект. Отрезок от Зеленоградска до Лесного исторически находится в условиях глубокого дефицита наносов: здесь берег ежегодно отступает в среднем на 1–1,5 метра. Единственный фундаментальный способ сохранить эту территорию в долгосрочной перспективе – искусственное восполнение дефицита песка. Это может быть либо масштабный намыв широких пляжей, либо создание так называемого «песчаного двигателя» – искусственного резервуара наносов, размыв которого вдольбереговыми течениями питал бы пляжи и авандюну Куршской косы на всем протяжении. Технология перспективная, но она требует разработки отдельного комплексного проекта, проведения масштабных инженерных изысканий, прохождения государственных экспертиз и, разумеется, привлечения федерального финансирования.
– Насколько известно, непосредственно на косе забор песка со дна моря не применяется. Насколько вообще опасна добыча донных отложений для устойчивости береговой системы? Получается, в одном месте мы компенсируем дефицит, а в другом – забираем материал?
– Александр Крек: Хотелось бы взглянуть на проблему шире. Вопросы берегозащиты в обозримом будущем станут еще более острыми на фоне глобального изменения климата, штормовой активности и подъема уровня Мирового океана. Размыв берегов продолжится, и бороться с этим вызовом придется десятилетиями. Принципиально важно осознавать, что все побережье Калининградской области – это единая природная литодинамическая система. Надводная часть берега, которую мы видим глазами, неразрывно связана с подводным береговым склоном. Наблюдая во время шторма за обрушением волн и полосами бурунов, специалисты видят подводный рельеф – подводные песчаные валы и отмели. Если оценивать процессы над водой и под водой во взаимной связи, становится очевиден острый дефицит песчаных наносов.
Исторически берега Самбийского (Калининградского) полуострова всегда подвергались волновой абразии – размыву. Песок, освобождавшийся при разрушении коренных глинистых и моренных уступов полуострова, подхватывался вдольбереговым потоком наносов. Именно за счет этого материала на протяжении тыс.елетий формировались Куршская коса на севере и Балтийская (Вислинская) коса на западе. Однако в периоды сильных штормов значительная часть песчаного материала смывается на большие глубины и безвозвратно выпадает из активного круговорота прибрежной литодинамической системы.
Суть вопроса как раз в том: что произойдет, если мы поднимем этот песок со дна и вернем его обратно в прибрежную зону? Как это повлияет на экосистему? Любой подобный проект по закону проходит обязательную процедуру оценки воздействия на окружающую среду (ОВОС). В рамках проектной документации досконально просчитывается потенциальный ущерб ихтиофауне, бентосным организмам, геологической структуре дна и гидрологическому режиму.
Как эксперт могу сказать: возврат песка, который естественным путем уже вынесло за пределы активной прибрежной зоны, не несет критических угроз. Мы не ожидаем экологического кризиса или масштабных негативных последствий. Безусловно, на локальных участках сменится динамика: вместо абразии начнется аккумуляция, изменится структура донных сообществ. Но все эти факторы подлежат детальной оценке на стадии проекта, что позволяет выработать меры по минимизации воздействия. Общий научный вердикт таков: грамотный возврат песчаного материала в литодинамическую систему не окажет негативного воздействия на устойчивость побережья, а, напротив, укрепит наши пляжи.
– Получается, универсальных рецептов нет и разные методы берегоукрепления работают на различных участках по-своему?
– Евгений Бурнашов: Совершенно верно. Каждый сектор побережья, даже находясь в рамках общей литодинамической системы, подразделяется на отдельные морфолитодинамические участки со своими геоморфологическими особенностями. Наносы непрерывно мигрируют с одного участка на другой. Береговая линия Калининградской области имеет сложную геометрию: есть выступающие мысы, есть вогнутые дуги бухт. В районе Зеленоградска побережье меняет широтное направление (запад – восток) и круто изгибается на север, переходя в Куршскую косу.
Второй ключевой фактор – роза ветров и особенности гидрометеорологического режима Балтики. Преобладающими у нас являются ветры западных румбов. Однако наиболее разрушительными для побережья оказываются редкие, но экстремальные северные шторма. Когда штормовая волна бьет в береговой уступ под прямым углом («лоб в лоб»), разрушительный эффект достигает максимума. В изгибах берега, в так называемых волновых тенях, формируются сложные локальные течения, характер которых напрямую зависит от направления и силы ветра.
Именно поэтому одно и то же гидротехническое сооружение на разных участках ведет себя по-разному. Например, буны, построенные еще в довоенный период в районе поселков Сокольники и Малиновка, эффективно аккумулируют пляжи десятилетиями. А аналогичные буны, установленные на корневом участке Куршской косы (в районе 5–6-го километров), давно оторваны морем от берега, оказались на глубине и полностью утратили защитные функции. Восстанавливать там систему бун бессмысленно и вредно – это лишь спровоцирует дополнительную эрозию. Там требуются широкие намывные пляжи либо технологии «песчаного двигателя». На ряде участков целесообразно использовать проницаемые волноломы. Но здесь всегда необходимо просчитывать экономику: гидротехническое строительство в открытой морской акватории обходится в разы дороже работ на суше.
Если же говорить о сооружениях берегового базирования, таких как каменные бермы, мы проектируем их с учетом естественного ландшафта. Важно, чтобы они не создавали жесткого волноотбойного эффекта, когда отраженная волна начинает вымывать песок из-под самого основания конструкции или провоцировать низовой размыв на соседних подветренных участках. Поэтому экологическая экспертиза и математическое моделирование гидродинамики для каждого крупного проекта строго обязательны: наше главное правило – не навредить соседним зонам побережья.
– Как распределяются полномочия и ответственность между региональными властями и федеральными структурами в вопросах берегозащиты? Как решаются вопросы финансирования и достаточно ли средств?
– Евгений Бурнашов: Это действительно сложный юридический и финансовый вопрос в рамках действующего законодательства. ГБУ КО «Балтберегозащита» – региональное бюджетное учреждение Калининградской области. Наша прямая обязанность – содержание и эксплуатация берегозащитных сооружений, находящихся в областной собственности, а также защита участков побережья на курортах федерального значения (Светлогорск, Зеленоградск, Пионерский) в рамках совместных программ с федеральным центром. Однако само побережье имеет сложную чересполосицу форм собственности: часть земель находится в ведении региона, часть принадлежит муниципалитетам, а огромные территории – такие как национальный парк «Куршская коса» или земли Минобороны – находятся исключительно в федеральной собственности. Прямое финансирование работ на федеральных землях за счет средств областного бюджета законодательно квалифицируется как нецелевое расходование. Для решения таких задач требуются межбюджетные трансферты, специальные соглашения и федеральные целевые программы.
В рамках предупреждения и ликвидации ЧС мы имеем право оперативно вмешиваться за счет средств резервных фондов области, если возникает непосредственная угроза разрушения инфраструктуры. Именно так мы действовали после разрушительных штормов 2022 года на Куршской косе: защитили федеральные земли, поскольку дальнейшее промедление грозило катастрофическим размывом трассы. Что касается стратегического развития, в России на федеральном уровне до сих пор нет единого специализированного ведомства, централизованно отвечающего за морскую берегозащиту по всей стране. Каждый приморский регион сегодня формирует собственные генеральные схемы берегоукрепления: такие документы есть у Крыма, Краснодарского края на Черном и Азовском морях, аналогичную схему разрабатывают коллеги в Санкт-Петербурге.
Опираясь на региональные генеральные схемы, субъекты РФ совместно с федеральными министерствами могут четко аргументировать приоритетность объектов и привлекать целевые субсидии из федерального бюджета. Это единственно верный путь: мы постепенно уходим от ситуативного латания дыр после каждого шторма к планомерной защите морских рубежей на десятилетия вперед.
– К редким природным явлениям на Балтике относятся так называемые «большие затоки» обогащенных кислородом вод из Северного моря. Влияет ли этот гидрологический феномен на состояние пляжей и береговой линии?
– Александр Крек: Действительно, гидрологический режим Балтийского моря уникален. Балтика – полузамкнутое море, связанное со всемирным океаном лишь через узкие и мелководные Датские проливы. Верхний слой морской воды сильно распреснен за счет материкового стока рек: у берегов Калининградской области соленость составляет всего 6,5–7 промилле. Этот слой относительно однороден до глубин порядка 50–60 метров, если не считать сезонного термоклина летом. А вот придонные слои Балтийского моря на глубинах более 70 метров имеют совершенно иную природу. Они обновляются исключительно благодаря так называемым «большим балтийским затокам». Океаническая вода из Северного моря – высокосоленая, плотная и насыщенная кислородом – прорывается через узкие пороги проливов и, как более тяжелая, опускается на дно, заполняя глубоководные котловины Балтики.
Каждый такой заток – буквально глоток свежего воздуха для глубоководных экосистем. На глубинах оживает бентос, развиваются донные сообщества. Такие масштабные гидрологические события случаются редко: последний мощный заток был зафиксирован в конце 2014 года. После него в глубоководных котловинах вновь наступает длительный период стагнации: кислород расходуется организмами, наступает гипоксия, формируются бескислородные зоны с сероводородным заражением, где выживают лишь анаэробные бактерии.
Однако эти процессы протекают исключительно в глубоких котловинах моря (таких как Готландская и Гданьская впадины). На надводную береговую линию и пляжи подобные гидрологические циклы не оказывают абсолютно никакого влияния – в силу вертикальной стратификации Балтики они изолированы от прибрежной зоны.
– Если затоки на берег не влияют, то каковы прогнозы по отступанию береговой черты на ближайшие 5–15 лет? Насколько критична ситуация?
– Евгений Бурнашов: Прежде всего нужно разграничивать понятия. «Береговая линия» в юридическом смысле – это нормативно зафиксированное среднемноголетнее положение уреза воды. В реальности положение уреза непрерывно колеблется: зимой во время штормов вода может вплотную подходить к клифу, временно смывая сорокаметровый пляж, а летом пляж нарастает обратно. В многолетней динамике действует закон подводного равновесия: если коренной берег отступает, вслед за ним смещается в сторону суши и береговая линия. Для обывателя это часто незаметно, поскольку относительная ширина пляжа может казаться неизменной, хотя в абсолютных координатах вся система постепенно сдвигается вглубь суши.
Сейчас мы проводим работу по уточнению пространственных координат береговой линии, в частности в Светлогорске и Янтарном. Дело в том, что исторически береговую черту в кадастр вносили на основе старых морских навигационных карт. Открывая Национальную систему пространственных данных (НСПД), можно увидеть парадоксальные вещи: юридическая граница береговой линии проходит там, где сегодня плещутся волны (поскольку с 1990-х годов берег в Янтарном заметно отступил), либо, наоборот, линия залезает на верхнюю бровку склона и капитальные сооружения. Приведение кадастровых границ в соответствие с фактическим рельефом – это стандартная общероссийская практика.
Касательно прогнозов на ближайшие 5–10 лет: динамика берегов будет целиком зависеть от масштаба защитных мероприятий и хозяйственной деятельности. Показательный пример – поселок Янтарный. Десятилетиями огромную роль в формировании широких пляжей играл Янтарный комбинат, который при гидромеханической добыче янтаря сбрасывал отработанную песчано-глинистую пульпу прямо на берег. Этот техногенный источник поставлял млны кубометров наносов, которые сформировали знаменитые широкие пляжи Янтарного. Однако около пяти лет назад в рамках природоохранного законодательства комбинат прекратил сброс пульпы на побережье. Как результат – искусственная подпитка прекратилась, и берег в Янтарном начал отступать.
Если не предпринимать мер инженерной защиты, среднегодовое отступание необорудованных берегов так и продолжится со скоростью около 30–35 сантиметров в год. Если же мы реализуем запланированные проекты искусственного намыва пляжей и создадим источники постоянной подпитки наносов, береговую линию удастся не просто стабилизировать, но и отодвинуть в сторону моря. За этими процессами мы ведем постоянный инструментальный мониторинг.
– Алексей Иванцов: Хочу подчеркнуть, что Институт океанологии им. П. П. Ширшова РАН в свое время разработал фундаментальные методические рекомендации по защите и строительству авандюны на Куршской косе. Этот документ обобщил колоссальный практический опыт многих десятилетий. Опираясь на глубокую научную экспертизу и тесное сотрудничество с «Балтберегозащитой», мы с уверенностью прогнозируем: в перспективе ближайших 10–15 лет уникальные ландшафты Куршской косы будут надежно сохранены. Мы рассчитываем, что совместными усилиями нестабильный прикорневой участок косы перейдет в категорию устойчивых территорий, и со временем необходимость в массивных искусственных сооружениях там просто отпадет.
– Вы упомянули о волонтерских программах на Куршской косе. Расскажите подробнее: эта работа идет круглый год или носит сезонный характер? Как устроен процесс обучения и организации добровольцев?
– Алексей Иванцов: Эта деятельность ведется на регулярной основе на протяжении всего теплого сезона. Порой интерес со стороны общественности настолько велик, что нам элементарно не хватает штатных сотрудников. Ведь волонтерскую группу нельзя просто отправить на дюну одних: с людьми обязательно должен находиться квалифицированный наставник из числа сотрудников парка, который контролирует технологию укладки материалов и отвечает за технику безопасности. Спрос очень высокий, мы стараемся удовлетворить все поступающие заявки от организаций, школ и инициативных граждан. Многие добровольцы приезжают к нам из года в год целыми семьями. Это непрерывная, системная работа.
– В профессиональной среде звучит термин «песчаный двигатель» (Sand Motor). Что представляет собой эта технология и как она работает на практике?
– Евгений Бурнашов: Концепция «песчаного двигателя» – передовая технология, впервые масштабно реализованная в Нидерландах. В 2011–2012 годах голландцы намыли у своего побережья колоссальный песчаный полуостров объемом порядка 20–25 млн кубических метров, выступающий в море почти на два километра. Расчет инженеров строился на использовании энергии самой природы – так называемом принципе «Building with Nature» («строительство в согласии с природой»). Морские течения и волны постепенно размывают этот искусственный мыс, перенося песок вдоль берега и естественным образом подпитывая прилегающие пляжи на протяжении десятков километров. Голландцы подсчитали, что разового намыва хватит на 20 лет стабильной защиты всего побережья, а ежегодные эксплуатационные затраты свелись к минимуму.
Любопытно, что в советские годы на калининградском побережье стихийно функционировали аналогичные «песчаные двигатели». С 1958 по 1972 год при разработке карьера Янтарного комбината пульпу сбрасывали в море в районе Синявино: конусы выноса тогда выдвинулись в море на 800 метров от берега (сейчас от них осталось порядка 200 метров). Вторым примером стало террасирование оползневого склона в Филино в начале 1990-х годов, когда в береговую зону было перемещено около 2,3 млн кубометров грунта. В результате вдольбереговой дрейф песка до 1997 года обеспечивал Светлогорск широченными пляжами до 50 метров шириной, стабилизировав берега вплоть до Отрадного и Лесного.
Экономически это исключительно выгодная практика: разовые капитальные вложения позволяют закрыть проблему абразии берегов на десятилетия. На основе литодинамических моделей мы четко понимаем точки на карте области, где создание таких песчаных аккумуляторов дало бы колоссальный защитный эффект. Однако реализация подобного мегапроекта требует миллиардных инвестиций, которые невозможны без федерального софинансирования. И здесь мы упираемся в сложнейшую юридическую коллизию: бюджетное законодательство РФ позволяет выделять федеральные средства только на объекты капитального строительства (набережные, буны, волноломы). А намывной песчаный полуостров по своей физической сути капитальным объектом не является – он проектируется именно для того, чтобы постепенно размываться морем. Чтобы привлечь федеральные деньги на проект «песчаного двигателя», необходимо внести точечные изменения в федеральное природоохранное и градостроительное законодательство. Мы ведем юридическую проработку этого вопроса, поскольку технология способна раз и навсегда решить проблему дефицита пляжей в регионе.
– Как уже отмечалось, наиболее уязвимый отрезок побережья – от Зеленоградска до поселка Лесной. Оказывает ли плотная городская застройка береговой зоны Зеленоградска и система его берегоукрепления негативное влияние на дефицит песка на этом участке?
– Евгений Бурнашов: Дефицит наносов в прикорневой части Куршской косы существовал всегда – это базовое природное свойство данной морфосистемы. Сама по себе городская застройка на дефицит песка в море прямого влияния не оказывает: дома стоят на коренном берегу и в гидродинамике не участвуют. Парадокс заключается в другом: защищая коренной берег Зеленоградска капитальными стенами и бермами, мы перекрываем поступление нового обломочного материала в море. Раньше шторм обрушал береговой уступ, и этот грунт пополнял литодинамическую систему. Закрепив берег ради спасения санаториев, жилых домов и инфраструктуры курорта, мы искусственно увеличили дефицит наносов в море.
Море устроено так, что волновая энергия неизбежно компенсирует недостаток твердого стока: не имея возможности размыть защищенный берег, волны начинают усиленно размывать подводный склон либо переносить разрушительное воздействие на соседние, незащищенные участки. Именно поэтому побережье категорически нельзя заковывать в бетон сплошным фронтом: если забетонировать весь берег от мыса Таран до Зеленоградска, Куршскую косу в районе Лесного и вплоть до Рыбачьего просто смоет в море за считанные сезоны. Выход здесь только один – компенсировать дефицит искусственной подачей песка.
Что касается пляжей и бун в самом Зеленоградске: береговой уступ там невысокий (10–15 метров), и практически вся береговая линия города до границы с нацпарком уже надежно укреплена. Городской клиф стабилизирован и источником наносов больше не служит.Установленные в Зеленоградске деревянные буны не защищают сам коренной берег – они выполняют функцию пляжеудержания. Во время шторма пляж неизбежно размывается, однако буны препятствуют мгновенному уносу песка вдоль берега, гасят энергию прибойной волны и способствуют тому, чтобы в межштормовой период естественный профиль динамического равновесия восстанавливался значительно быстрее. Зеленоградские буны не «воруют» наносы у Куршской косы. Песчаный поток, мигрирующий с запада на восток со стороны Куликово и Сокольников, проходя через буновые поля, лишь временно задерживается для поддержания профиля пляжа, после чего транзитом уходит на Куршскую косу. Однако буны эффективны только при косом подходе штормовой волны. Если шторм бьет строго фронтально, в межбуновых отсеках формируются мощные компенсационные отбойные течения (тягуны), способные, напротив, вымыть песок на глубину быстрее обычного. Поэтому буны можно ставить только там, где их работа строго выверена математическим расчетом литодинамики.
– Несколько лет назад в районе Зеленоградска проводился эксперимент по установке в прибрежной зоне так называемых волноломных «гребенок». Позже они разрушились. В чем заключался этот опыт и применяет ли «Балтберегозащита» подобные ноу-хау сегодня?
– Евгений Бурнашов: История с установкой подводной «гребенки» в западной части Зеленоградска носила характер частного эксперимента. Коммерческая организация, занимавшаяся выпуском композитных базальтовых труб, предложила использовать их в качестве мобильных волногасящих конструкций, которые можно быстро смонтировать на дне моря, а при необходимости демонтировать. Специалисты «Балтберегозащиты» изначально отнеслись к этой инициативе со скепсисом. Мы настояли на обязательном гидродинамическом моделировании. Разработчики провели испытания на волновом лотке в Сочи, и полученный отчет подтвердил: предложенная конструкция обладает крайне низкой эффективностью волногашения и требует серьезной доработки. Мы дали отрицательное заключение. Тем не менее администрация Зеленоградска согласовала проведение эксперимента на участке побережья, который на тот момент не имел официального статуса курортного пляжа, под гарантийное обязательство инициаторов полностью убрать конструкции по завершении испытаний.
Практика подтвердила наши опасения: композитные конструкции не выдержали ударов балтийских штормов, деформировались, частично надломились и накренились. Часть элементов затянуло донным песком, а уцелевшие фрагменты до сих пор торчат из воды. Организация-разработчик не смогла выполнить предписание природоохранной прокуратуры о демонтаже, и теперь эта проблема легла бременем на муниципалитет. В итоге волногасящего эффекта конструкции не дают, зато представляют прямую физическую опасность для людей: купальщики, особенно при волнении на море, рискуют получить тяжелые травмы об эти подводные препятствия. Судебные решения по их принудительному демонтажу вынесены, но технически убрать их со дна моря крайне сложно и затратно. Эксперимент полностью провалился. Но для нас это тоже ценный практический опыт: мы наглядно убедились, что подобные облегченные композитные решения в гидродинамических условиях открытой Балтики абсолютно неприменимы. Возможно, где-то в защищенных акваториях заливов они и имеют право на жизнь, но на морском побережье – однозначно нет.
Единственным условным «плюсом» стало то, что надводные части базальтовых элементов начали обрастать колониями гидробионтов и ракушечником. Однако специалисты указывают на другой серьезный экологический риск: при механическом разрушении композитных базальтопластиковых труб в воду неизбежно попадает микропластик и полимерные смолы, что наносит ущерб морской биоте. Хорошо, что этот неудачный опыт ограничился единственной локальной попыткой в межбуновом отсеке.
– Уже почти две недели на отмели у побережья поселка Янтарный находится севший на мель сухогруз. Как вы лично как ученый оцениваете эту ситуацию? Несет ли аварийное судно угрозу пляжам?
– Александр Крек: Посадка морского сухогруза на мель у открытого песчаного побережья – это серьезная внештатная, аварийная ситуация, особенно с учетом того, что Балтика относится к бесприливным морям и рассчитывать на естественное снятие судна высокой водой не приходится. Во время осеннего шторма судно сорвало с якорной стоянки и выбросило на прибрежную отмель. Любой крупный антропогенный объект, оказавшийся в зоне прибоя и на подводном береговом склоне, несет в себе потенциальную комплексную угрозу. Пока аварийное судно не снято с мели и не отбуксировано, на его борту остаются сотни тонн судового топлива, горюче-смазочных материалов и технических жидкостей. В случае ухудшения погодных условий, подвижки корпуса на камнях или разрушения обшивки возникнет реальный риск разлива нефтепродуктов, что станет тяжелейшим ударом по эталонным пляжам Янтарного.
Если же рассматривать инцидент в плоскости нашей сегодняшней темы – морской геоморфологии и берегозащиты, – то мы уже наблюдаем классический гидродинамический процесс: в волновой тени за корпусом сухогруза начало формироваться томболо. Это песчаная пересыпь, стремящаяся соединить береговую черту с изолированным препятствием в море. В мировой практике гидротехнического строительства на этом принципе даже возводят искусственные волноломы, стимулирующие локальное накопление песка. Однако с точки зрения экологии и безопасности наличие аварийного теплохода в курортной зоне абсолютно недопустимо. Для точной оценки текущих и потенциальных рисков требуется проведение детальной независимой экологической экспертизы. Но как житель области и специалист могу сказать однозначно: подобная стихийная «достопримечательность» на побережье таит слишком много скрытых угроз, и судно необходимо в кратчайшие сроки снять с мели и увести из курортной зоны.
Об авторе
