– Для Российской Федерации как никогда необходима устойчивая динамика развития, – сказала модератор. – Ключевыми задачами на фоне демографических и кадровых вызовов являются здоровьесбережение населения и эффективное использование трудовых ресурсов. На бумаге мы видим этот алгоритм, но есть огромное желание понимать, как обстоят дела на практике на сегодняшний день. Нам важно перевести охрану труда из плоскости формальных отчётов в плоскость реального спасения жизней. И наша сегодняшняя задача – не просто зачитать отчёты о проделанной работе. Все мы работаем, но есть ли эффект и ожидаемые результаты? В том ли направлении мы движемся? По данным Минтруда России, на протяжении последних лет наблюдается устойчивое снижение производственного травматизма, и это не может не радовать. Так, в 2025 году по сравнению с 2020 годом общее количество несчастных случаев сократилось почти на 23% (с 42 811 до 33 021 случая). Также, по данным Роструда, снизилось количество тяжёлых случаев – до 4 612. Но при этом выявлено 1 596 скрытых травм, более 550 из которых стали смертельными.
Государство выделяет существенные средства на профилактику. Только в этом году выделено 42 млрд руб.. Однако эксперты отмечают противоречивость статистики и реальной ситуации. У каждого из ведомств – Росстата, Роструда, Социального фонда – своя методика и свои критерии отчётности, что создаёт барьеры для получения целостной картины по стране в отношении травматизма. Противоречивость данных мешает принимать выверенные управленческие решения. Сегодня мы хотим услышать от участников совещания ответы на волнующие вопросы: соответствуют ли статистические данные реальной картине?
Не требуется ли унификация сбора и учёта данных по несчастным случаям? Какие проблемы в сфере охраны труда требуют приоритетных решений? Какие есть конкретные предложения? Как изменить нормативную базу, заставить информацию работать на профилактику и увязать бюджетные деньги с реалиями сохранения здоровья людей?
И, наконец, поможет ли в решении проблем усиление ответственности и повышение штрафов для работодателей, или, наоборот, это приведёт к росту сокрытия несчастных случаев? Нам важно попытаться сегодня найти конкретные законодательные, организационные и управленческие решения. Хочется, чтобы состоялся конструктивный разговор о том, как меняются подходы к системе управления охраной труда и государственному надзору. Сегодня хочется начать именно с государственных управленческих решений.
Позиция Минтруда
– Исходя из обозначенной проблемы и задачи, поставленной Татьяной Голиковой (в 2025–2026 годах перейти на единую систему учёта), мы проанализировали статистику по несчастным случаям, – рассказал Георгий Молебнов, директор Департамента условий и охраны труда Министерства труда России. – Есть статистика Социального фонда России, где учёт ведётся только по застрахованным лицам. Есть несчастные случаи, подлежащие учёту и расследованию Рострудом. И есть статистика Росстата, которая немного не соответствует реалиям, так как охватывает не все виды экономической деятельности и направления, поэтому сделать объективный вывод по ней сложно.
Буквально осенью 2026 года мы подписали совместный приказ о единой методике расследования и учёта несчастных случаев на производстве. Проводились консультации, мы учитывали переходные периоды Росстата и сложности по доработке их информационной системы. В итоге мы пришли к выводу, что уже в 2027 году у нас заработает единая методика учёта, как и поручала Татьяна Голикова.
У нас идёт снижение практически на 9,4% по случаям с тяжёлыми последствиями и более чем на 13% – по случаям со смертельным исходом. Эта цифра учитывает воздействие третьих лиц и те сложности, которые мы видим на приграничных территориях. Тем не менее, модель, предложенная Минтрудом в 2022 году, была реализована через изменение десятого раздела Трудового кодекса («Охрана труда»). Под неё мы приняли более тридцати актов и пересмотрели 40 правил по охране труда. В основе всех подходов – от Трудового кодекса до подзаконных актов и рекомендаций Минтруда – лежат риск-ориентированный подход, управление профессиональными рисками и работа на предупреждение. Статистика за прошлый год показывает достаточно серьёзное снижение травматизма.
Что касается сделанного в 2026 году, начнём с полномочий. Внесены изменения в 353 статью: у Роструда появились полномочия по проверкам организаций, проводящих специальную оценку условий труда (СОУТ), от которых зависят льготы, доплаты и компенсации работникам, занятым во вредных и опасных условиях. Сформирован пакет чек-листов, проверки уже будут проводиться. На этой неделе ожидается подписание Председателем Правительства постановления об утверждении Положения о федеральном государственном контроле и надзоре.
Обращаю ваше внимание: во главу угла Минтруд ставит подготовку работников и её организацию. Анализ несчастных случаев, расследуемых Рострудом, показывает, что около двух третей причин – это человеческий фактор. Мы актуализировали постановление Правительства об обучении работников по охране труда. Сейчас все работники, проходящие обучение, регистрируются в Федеральной государственной информационной системе (ФГИС СОУТ). На сегодняшний день там числятся порядка 32 млн работников, прошедших обучение, и внесено уже более 22 млн записей по конкретным видам обучения. Отдельно отмечу, что с 2023 года работодатели имеют право организовывать собственные учебные центры, с обязательным внесением обученных сотрудников в реестр.
Это было сделано, во-первых, чтобы снизить нагрузку на бизнес, а во-вторых, потому что ни один сторонний учебный центр не обучит безопасным методам работы в конкретных условиях лучше, чем сам работодатель. Также внесены уточнения в части инструктажей, их периодичности и оказания первой медицинской помощи (этот блок мы плотно отрабатывали с Минздравом).
Новое Положение о контроле и надзоре за соблюдением трудового законодательства вступит в силу с 1 января и будет бессрочным. Впервые в нём появляется такой термин, как «чрезвычайно высокий риск». Работодатели, допустившие сокрытие несчастных случаев, теперь будут относиться к этой категории. Эта мера направлена на прозрачность и соблюдение законодательства, в первую очередь ради обеспечения льгот и компенсаций пострадавшим работникам и их родственникам. Также введён учёт добросовестного поведения: механизмы самодекларирования и социального партнёрства позволяют добросовестным работодателям переходить в более низкую категорию риска. В этом же постановлении предусмотрено ранжирование организаций, проводящих специальную оценку условий труда.
Что касается предупредительных мероприятий: от 20% до 30% внесённых страховых взносов работодатель может вернуть из Социального фонда России. Эти цифры постоянно растут, на текущий и следующий год запланировано 42 млрд руб.. Из 17 доступных мероприятий наибольшей популярностью пользуется приобретение средств индивидуальной защиты (СИЗ), возмещение затрат на санаторно-курортное лечение работников, проведение медосмотров, специальная оценка условий труда и обучение по охране труда. В 2025 году было выдано порядка 47 000 путёвок.
Основу изменений 2025 года в перечне предупредительных мер составила промышленная медицина. Минтруд разрешил работодателям приобретать приборы для измерения артериального давления, пульса, а также актуальное оборудование для дистанционных медосмотров. С 2026 года разрешено за счёт этих средств оборудовать на производствах медицинские пункты и здравпункты. Мера популярна, но её финансовую эффективность из общих 42 млрд руб. мы сможем оценить только в апреле 2026 года. Сама процедура возврата средств была упрощена. Раньше работодателю приходилось обращаться в фонд дважды, теперь заявка подаётся один раз. В начале года работодателю доводятся лимиты средств для возврата, он составляет план мероприятий и направляет его в фонд. Фонд может возместить средства сразу после выполнения мероприятий, не дожидаясь конца года.
В настоящий момент Минтруд разрабатывает ряд новых правил по охране труда. Совместно с «Газпромом», «Новатэком» и двумя профильными НИИ разработаны правила для сферы добычи, хранения и транспортировки газа и газового конденсата (ранее эта отрасль не охватывалась обязательными требованиями). По итогам общественных обсуждений мы получили около 250 предложений, сейчас отрабатываем их с социальными партнёрами. Есть определённые сложности согласования с Минэкономразвития в части оценки затрат, но мы уверенно идём к регулированию в этой отрасли.
Большая работа проведена на международном уровне: принято изменение № 2 в технический регламент Таможенного союза «О безопасности средств индивидуальной защиты». Введены новые требования к СИЗ. Сейчас совместно с Федеральной таможенной службой ведётся работа по корректировке таможенных кодов, она на финальной стадии. Новый технический регламент вступит в силу в апреле 2027 года.
Отдельно скажу о цифровизации. Для профилактики производственного травматизма мы развиваем ФГИС СОУТ. К концу 2025 года все государственные услуги Минтруда были переведены в цифровой вид, вход осуществляется через единый портал Госуслуг. Ведётся большая работа по упрощению процедур для работодателей и обеспечению их прозрачности. В 2025 году мы внедрили проактивное информирование работников об их условиях труда. За 2026 год проинформировано 11 млн работников (в том числе 8,2 млн – о прохождении обучения, 3,1 млн – об условиях труда на их рабочих местах). Информация приходит в личный кабинет на Госуслугах. Сервис оказался очень востребованным. Некоторые работники были удивлены полученным данным, хотя работодатель обязан знакомить их с условиями труда. Мы получаем много обращений граждан. Это отличный инструмент для Роструда, позволяющий оценивать соответствие реальных условий труда тем льготам и доплатам, которые назначает работодатель.
Позиция Социального фонда
– Мы работаем под руководством Минтруда и совместно со всеми социальными партнёрами, профсоюзами и научно-исследовательскими институтами, – сообщила Наталья Сидорова, заместитель председателя Социального фонда России. – Социальный фонд является страховщиком по страхованию от несчастных случаев на производстве и профзаболеваний, и вся статистика у нас ведётся с 2001 года. Перед фондом стоят три основные задачи по обязательному социальному страхованию. Первая – возмещение вреда, причинённого жизни и здоровью застрахованного при исполнении им трудовых обязанностей. Мы обеспечиваем полный цикл от момента происшествия: за пострадавшим закрепляется персональный менеджер. Мы нацелены на полнейшее выздоровление и возвращение человека к труду. Сюда входят медицинская, социальная и трудовая реабилитация, обеспечение техническими средствами, а при необходимости – переобучение за наш счёт для трудоустройства на другое предприятие. Однако статистика показывает, что 60% пострадавших возвращаются на своё прежнее место работы, иногда просто сменив условия труда.
Вторая задача – обеспечение экономической заинтересованности работодателей в снижении профессиональных рисков. У нас разработана система скидок и надбавок к страховому тарифу, который дифференцирован по 32 классам риска (от 0,2% до 7,4%).
Третья задача – финансовое обеспечение предупредительных мер по сокращению производственного травматизма. В конце 2025 года мы внесли значительные изменения в правила, сделав их более прозрачными и клиентоориентированными. У нас действует 17 мероприятий, направленных на снижение травматизма.
Сейчас первое место по востребованности занимает приобретение СИЗ. С 2019 года мы ввели санаторно-курортное лечение для предпенсионеров и пенсионеров. Сначала эта мера была не очень востребована из-за постковидных ограничений, но сейчас темпы растут, и по итогам этого года она займёт примерно третье место.
Что мы изменили во взаимодействии с работодателями? Мы полностью ушли в «цифру». Если раньше заявления и отчёты подавались на бумаге, то сейчас – через Госуслуги. В 2024 году таких обращений было 51%, а в 2026-м показатель составил уже 86%. Работодатели теперь могут самостоятельно в течение года перераспределять средства между выбранными мерами без промежуточного согласования с фондом. Отчётные документы также подаются в электронном виде, и если допущена ошибка, работодателю даётся 10 дней на её исправление. Оценка качества этой услуги пользователями очень высокая – 4,9 балла из 5.
Растёт и динамика обращений работодателей за финансированием предупредительных мер. Если в пиковом 2025 году к нам обратилась 51 тыс. работодателей, то по промежуточным итогам 2026 года их количество уже превысило 52 тыс.. Отмечу, что активно пользуются этим правом и небольшие организации (до ста человек), которые могут аккумулировать средства за три года и обращаться к нам раз в три года. Эффективность этой работы подтверждается цифрами: за последние 10 лет количество профзаболеваний стабильно сокращалось, а только за последний год динамика снижения составила 12,3% (к 2024–2025 годам). Это показатель действенности предупредительных мер. Надеюсь, что наше взаимодействие с работодателями и социальными партнёрами под руководством Минтруда позволит нам и дальше сохранять эту положительную динамику.
Позиция науки
– Мы сегодня обсуждаем важные вопросы снижения производственного травматизма за счёт огромных сил и средств государственных учреждений и фондов, – сказал Евгений Зубарев, доктор медицинских наук, заместитель директора Научно-исследовательского института медицины труда имени академика Н. Ф. Измерова. – Говоря о снижении травматизма, мы должны понимать, что снижаем его на конкретном рабочем месте для конкретного работника. И эффект от вложенных средств во многом определяется человеческим фактором: функциональным состоянием работника, скоростью его реакции, вниманием и концентрацией.
Перед тем как обсуждать меры по снижению когнитивных нарушений, обозначу существующие проблемы. Чтобы оценить вредный фактор, нужно его определить. К сожалению, сегодня гигиенического норматива для оценки когнитивных нагрузок не существует (до 2014 года этот показатель был). Нет фактора – нет и методов его определения. Как оценивать когнитивные нагрузки сегодня? По количеству сигналов, по объёму информации, по сложности задачи? Методологически этот вопрос не решён. Отсутствие нормативов вызывает настороженность медицинского звена. Даже при предсменных и предрейсовых осмотрах выявление этих факторов уходит на второй план – основная задача врача сводится к постановке диагноза. Поэтому сегодня требуется организовать не только выявление этих факторов, но и комплекс мероприятий, направленных на контроль режима работы, распределение перерывов и обеспечение адекватного отдыха.
В гигиеническом нормировании отсутствуют показатели для оценки когнитивных, интеллектуальных и эмоциональных нагрузок, а также монотонности труда. В транспортной отрасли вообще нет показателей напряжённости трудового процесса. Мы видим острую необходимость совместно с Роспотребнадзором ускорить введение обязательной оценки когнитивных нагрузок – методики уже наработаны и требуют лишь небольшой апробации.
Как когнитивные нагрузки влияют на работника? Снижается скорость восприятия зрительных и слуховых импульсов, объём кратковременной памяти, скорость реакции и концентрация внимания. Именно эти изменения функционального состояния приводят к производственному травматизму. Мы говорим о снижении работоспособности, развитии утомления, переутомлении и профессиональном выгорании. В масштабах предприятия это ведёт не только к снижению производительности, но и к росту числа аварий, инцидентов и заболеваний. Совместно с Социальным фондом мы сейчас выявляем значимые нозологические формы, связанные с когнитивными нагрузками. Доказательство этой связи станет важным аргументом в пользу учёта таких нагрузок.
Суточная динамика травматизма зависит от циркадных ритмов человека. Утром и вечером наши функциональные возможности снижены, а днём находятся на пике. На графике чётко видны два всплеска травматизма: в утренние часы (когда человек ещё не адаптировался) и в вечерние (когда на фоне спада циркадной активности накапливается усталость). Это необходимо учитывать при анализе когнитивных нагрузок. Совместно с ВНИИ труда мы участвуем в пилотном проекте по изучению связи когнитивных нагрузок с уровнем травматизма. В исследовании участвуют более 30 000 человек, в чьих профессиях присутствуют эти факторы. При анализе мы использовали гигиенические подходы (оценку условий труда), технический метод оценки резервов внимания (простые тесты на готовность к экстренным ситуациям) и физиологические методы (оценка напряжения сердечно-сосудистой, нервной и двигательной систем).
Если посмотреть на мнение самих работников, то специалисты практически любой отрасли (и с физическим, и с интеллектуальным трудом) отмечают влияние этого фактора (от 85 до 92% опрошенных). Более половины респондентов считают, что травмы могут быть вызваны утомлением и снижением психоэмоционального фона. Именно вопросы утомления беспокоят работников больше всего. Однако профилактика умственного утомления на предприятиях развита слабо, и этому нужно уделять особое внимание. Более половины опрошенных хотели бы активного вовлечения работодателя в этот процесс.
Какие мероприятия мы предлагаем? Для работодателей это, в первую очередь, комплекс гигиенических мер: оценка нормативов и анкетные опросы для принятия управленческих решений. Во-вторых, это комплекс медико-профилактических решений: организация благоприятных режимов труда и отдыха, обучение, создание комнат психологической разгрузки (в крупных корпорациях это уже внедряется). Наконец, организационные меры: участие в корпоративных программах здоровьесбережения и формирование групп риска для таргетной работы с сотрудниками.
Наиболее перспективным методом является непрерывный анализ функционального состояния. Сегодня нам доступны носимые датчики и видеоаналитика, позволяющие собирать цифровой след работника. Что можно сделать уже сейчас? Мы понимаем, что сверхурочная работа – это не абстрактная перспектива, а суровая реальность. Увеличение длительности работы прямо пропорционально воздействию когнитивных факторов. Мы могли бы помочь работодателю разделить сотрудников, вовлечённых в сверхурочную работу, по принципу «светофора». Это позволит проводить адресные профилактические и гигиенические мероприятия для тех групп, которые попадают в зону длительных нагрузок.
Федерация независимых профсоюзов
– Наша общая цель – реализовать действенные меры по снижению производственного травматизма, – считает Алексей Бизюков, главный технический инспектор труда Федерации независимых профсоюзов России. – Однако травматизм – это лишь одна сторона вопроса. Я предлагаю рассматривать проблему шире: как меры по снижению рисков повреждения здоровья работников, включающие и травмы, и заболевания, как профессиональные, так и общие, возникшие под влиянием производственных факторов.
По официальным данным Роспотребнадзора, регистрируется около 3,5–4 тыс. впервые установленных профессиональных заболеваний в год, которые в дальнейшем часто приводят к инвалидности. Кроме того, фиксируется множество несчастных случаев на производстве со смертельным исходом (вследствие общего заболевания, например, болезней системы кровообращения), которые формально квалифицируются как несвязанные с производством, хотя люди находились под воздействием производственных факторов.
Схема профилактики проста: выявление, расследование, регистрация, анализ причин и реализация мер по снижению рисков. Это прямая обязанность работодателей под контролем государства и профсоюзов. Однако баланс этого контроля сегодня нарушен. При реформе контрольно-надзорной деятельности госконтроль в сфере охраны труда попал под действие федерального закона № 248-ФЗ о госнадзоре. На проверки действует мораторий, а малые, микро– и часть средних предприятий отнесены к низкому уровню риска и вообще освобождены как от проверок, так и от профилактических визитов. То есть мы закрыли глаза на огромный сектор бизнеса.
Снижение административной нагрузки положительно влияет на бизнес, но ответственность работодателей осталась на прежнем, низком уровне, что формирует безответственное поведение. Они понимают, что госинспектор к ним не придёт, а в случае ЧП наказание будет минимальным. В итоге из-за ограничений проверок и нежелания работодателей открыто вести дела мы не получаем полных данных и не можем провести глубокий анализ причин.
По данным профсоюзов, с 2021 по 2025 год количество несчастных случаев с тяжёлыми последствиями в целом по стране снизилось на 1,42% – но только за счёт подконтрольных предприятий высокого риска. А вот на предприятиях с низким уровнем риска общее количество таких случаев, наоборот, выросло на 25,5%. Также мы наблюдаем рост групповых несчастных случаев на 30%, тяжёлых на 31% и смертельных на 10,5% в этой категории. Там, где есть контроль – есть снижение. Где контроля нет – рост. Всё логично.
Эти данные подтверждаются статистикой Социального фонда по распределению несчастных случаев по классам профессионального риска: в классах с низким риском (второй, третий, четвёртый, шестой, седьмой) с 2021 по 2025 год также наблюдается рост травматизма. При этом наибольшее количество несчастных случаев происходит в обрабатывающих производствах (пищевые продукты, ремонт оборудования, распределение электроэнергии и газа).
О сокрытии несчастных случаев: по данным Роструда, с 2021 по 2025 год оно возросло в 3,4 раза. Нюанс в том, что выявленные скрытые случаи относятся к прошлым периодам, и их уже невозможно включить в официальную статистику тех лет. Эти тыс. случаев просто уходят в небытие, а официальные данные – это лишь верхушка айсберга. Отдельного внимания заслуживают более 5 000 смертей на рабочих местах, квалифицированных как «не связанные с производством». Почти 4 300 из них – смерть вследствие общего заболевания (в основном болезни системы кровообращения). Примечательно, что 53% таких случаев и 43% всех зарегистрированных смертельных несчастных случаев происходят на рабочих местах, которым по результатам СОУТ присвоен второй, безопасный, класс условий труда. Это ставит серьёзные вопросы к качеству проведения специальной оценки условий труда и медицинских осмотров. Прошу рассмотреть возможность проведения отдельного совещания именно по этому блоку вопросов.
Ещё более сложная проблема – гражданско-правовые отношения, самозанятость и платформенная занятость. Работают ли эти люди? Конечно. Вопрос лишь в том, какой договор они подписали: трудовой (с правами и социальным пакетом) или срочный гражданско-правовой (ГПХ), по которому трудовых прав нет. А травмируются они точно так же.
Однако по договорам ГПХ несчастный случай может быть расследован госинспекцией только по заявлению самого пострадавшего, родственников погибшего или Следственного комитета. В 2025 году было расследовано всего 157 таких случаев. Люди просто не обращаются. У нас нет информации, сколько таксистов, курьеров или строителей травмировалось при работе через платформы или по договорам ГПХ. По нашим оценкам, это до 10–11 тыс. пострадавших в год.
Необходимо обеспечить учёт травматизма всех лиц, выполняющих работу, вне зависимости от их статуса занятости. Международная организация труда (МОТ) ещё с 1996 года в своих стандартах определяет термин «трудящийся» как любое лицо, выполняющее работу для работодателя. Мы предлагаем закрепить в законодательстве обязанность работодателя рассматривать и учитывать все случаи травмирования (как по трудовым договорам, так и по ГПХ) для формирования полного перечня опасностей и оценки профессиональных рисков. Сейчас мы оцениваем риски на основе лишь трети реальных данных, не говоря пока даже об ответственности – мы просим наладить хотя бы учёт.
Сложившаяся ситуация ведёт к серьёзным экономическим проблемам. Оценка экономических потерь проводится только по данным застрахованных лиц в Социальном фонде. Все затраты на восстановление пострадавших, работающих по ГПД, ложатся на фонд ОМС. Работодатель не платит за них страховые взносы, высвобождает средства, не несёт ответственности и перекладывает затраты на государство и самого работника.
Масштаб проблемы постоянно увеличивается. Мы видим снижение травматизма в «белой» зоне и рост в «серой». Появился новый термин – «аутсорсинг смертельного травматизма», когда крупное промышленное предприятие нанимает сотни мелких подрядчиков с низкой категорией риска и минимальными взносами в фонды. Если работник травмируется на территории крупного завода, ответственность с завода просто снимается и уводится в аутсорсинг вместе со смертельным случаем.
Мы предлагаем: восстановить полный учёт всех травмирующихся вне зависимости от формы и статуса занятости; проводить глубокий анализ причин несчастных случаев; восстановить баланс между снижением административной нагрузки на бизнес и ответственностью за повреждение здоровья работников; установить солидарную ответственность собственника предприятия, на территории которого произошёл несчастный случай. Это также поможет нам усовершенствовать механизм скидок и надбавок к страховому тарифу и финансовое обеспечение предупредительных мер Социального фонда.
Трёхсторонняя комиссия
– В связи с докладом про когнитивную нагрузку, на самом деле я бы тут чётко сегментировал, – дополнил Валерий Корж, сопредседатель рабочей группы по защите трудовых прав, охране труда, промышленной и экологической безопасности Российской трёхсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений. – Есть офис управляющей компании, например, «Москва-Сити». Там это тоже может быть важно, но не настолько, как диспетчеризация химического производства, где утомляемость критически значима. Поэтому не буду говорить за всю промышленность, но за химический кластер могу сказать: искусственный интеллект используется в качестве подсказчика. Мы пока опасаемся полностью доверять искусственному интеллекту диспетчеризацию и управление процессами в сложных химических производствах. Это что-то по аналогии с автопилотом в самолёте: он не подменяет управление, но подсказывает оператору.
Сбережение жизни и здоровья напрямую влияет на демографию, на производительность труда и, в конечном итоге, на состояние экономики. Что касается состояния нормативной базы: хочу поблагодарить и законодателей, и правительство – с 2019 по 2021 год в Российской Федерации действительно сформирована современная законодательная и нормативная база в части безопасности труда. Приведу пример. Первый этап «регуляторной гильотины» прошел в 2019–2020 годах. 1 091 нормативный акт и подзаконные акты разного времени принятия (Советского Союза, ранней России) были трансформированы, и сейчас их чуть более семидесяти. Система стала прозрачной, выполнимой и прикрывает как отрасли, так и наиболее травмоопасные виды работ. И это отмечается даже не нами. Вы знаете, что по поручению Президента в 2027 году Россия будет участвовать в рейтинге Всемирного банка. Президент поставил задачу войти в двадцатку лучших стран мира. В методике рейтинга есть раздел «Трудовые нормы», и блок в нём посвящён нормативному регулированию.
В этом году вместе с Агентством стратегических инициатив мы провели тренировку – просто ответили на вопросы по этой методике. По нормативному регулированию мы вошли в семёрку из 103 стран. То есть у нас хорошее, достаточно прогрессивное законодательство, позволяющее двигаться вперёд в вопросах безопасности. Поэтому кардинально менять его нельзя. Вообще, безопасность – штука достаточно консервативная. Креатив и инновации в безопасности нужно рассматривать очень внимательно, поэтому требуется точная донастройка.
Сейчас мы входим в период 2026–2027 годов – это переиздание правил по охране труда, выпущенных в 2020 году. Нужно проанализировать правоприменительную практику, все «серые», «чёрные» и незакрытые зоны. Мы готовы подключить линейных специалистов наших крупных промышленных предприятий для получения обратной связи и актуализации правил.
Второй сюжет. Вы правильно сказали про умные технологии и IT-сегмент в целом. Сейчас в трудовую деятельность вошло или входит так называемое «поколение зумеров» (1997–2012 годов рождения). Через советы молодых специалистов и корпоративные HR-опросы мы видим, что у них совсем другое отношение к безопасности. Они очень плохо относятся к формальной безопасности: «распишись, за что, где, куда – непонятно». Это достаточно вдумчивое поколение. Поэтому внедрение IT-технологий неизбежно, прогресс не остановить. Мы работаем с регулятором – Минтрудом, Правительством – и предлагаем фиксировать процедуры и инструктажи в электронном виде. Подчеркну: пока не проводить, а именно фиксировать в электронном виде.
Что это позволяет? Да, для крупных промышленных холдингов это дороже. Но мы идём на это сознательно, потому что если производственные единицы распределены по территории всей России, возить журналы в Москву невозможно. А головная компания и головные службы должны видеть всю информацию сверху донизу. Тут не обойтись без IT-решений, без сбора информации в корпоративной системе с дублированием на портал «Работа России», как мы договаривались с коллегами.
Надзор это видит. Мы готовы подключать надзор к нашим системам, чтобы инспекторы в режиме реального времени видели проведение инструктажей и оценивали их. Что касается подписей: сейчас есть масса способов защиты и аутентификации подписанта. В конце концов, у каждого в телефоне есть электронный банк, и мы им успешно пользуемся. Информацию, конечно, надо защищать.
Я всегда привожу пример в диалоге с коллегами: «А войдите в мой телефон! Пароль подобрать нужно, айтишника призывать». А бумажный журнал, простите, недобросовестный человек может переписать до прихода следователя или инспектора. Да, простых решений нет. Должен быть подзаконный акт, расписывающий все системы защиты и регламенты взаимодействия. Мы готовы работать над этим со всеми ведомствами – с Минэкономразвития, с Минтрудом. Но то, что двигаться в этом направлении надо – это однозначно.
Ещё один сюжет. Травматизм со специальной оценкой условий труда (СОУТ) не связан никак. Там – вредные факторы (шум, вибрации и так далее), это влияет на здоровье. А травматизм – это травмирующие факторы, оборудование и прочее. Спасибо Социальному фонду: более 40 млрд руб. в год работодатели выбирают, стараются выбирать «в ноль». В нынешние непростые времена, если государство оказывает меры поддержки в сфере безопасности, их надо использовать полностью. Где взять дополнительные средства? На протяжении 40 лет в Российской Федерации проводится оценка условий труда (начиналась с аттестации рабочих мест в 1986 году, в 2013-м введена СОУТ). Крупные промышленные предприятия, где сосредоточена вся вредность, провели уже по семь-восемь циклов оценки. Может быть, рассмотреть увеличение пятилетнего периода проведения СОУТ? Сдвинуть его чуть-чуть вправо – вот и появятся деньги. Более того, это позволит на более длительный период сохранить размер гарантий и компенсаций работникам.
Это вопрос для обсуждения. Мы, во всяком случае, будем это предлагать. А высвободившиеся средства можно направить на средства индивидуальной защиты, обучение и так далее. Кстати, об IT-технологиях и обучении. Общаясь с молодым поколением, мы поняли: им не надо рассказывать историю образования предприятия с 1956 года.
Им нужно за 10–15 минут перед сменой, либо в положенное время, провести инструктаж с использованием того формата, к которому они привыкли: визуализация, геймификация. Мы в компаниях так и поступаем: двенадцать факторов риска – двенадцать обучающих роликов (условно, «мультиков»), которые показывают работникам перед каждой сменой. Это занимает буквально 10–15 минут, но позволяет выработать навыки безопасности. Наконец-то нужно уйти от модного, но не всем понятного термина «культура безопасного труда» к конкретным «навыкам безопасной работы». Это понятнее.
Дальше – про учёт травматизма. У всех ведомств правильный учёт: и в Роструде, и в Социальном фонде, и в Росстате. Просто они охватывают разные сегменты, и это напоминает притчу про слепых и слона, где каждый описывал его в своих терминах. Вопрос даже не в едином учёте количества. Наиболее полная информация по тяжёлым, групповым и смертельным случаям – в Роструде. Наиболее полная информация по всем случаям, включая лёгкие (за исключением не признанных страховыми), – в Социальном фонде. Росстат берёт сплошным методом крупную промышленность, но выборочно – малый бизнес.
То есть вопрос заключается в первом, втором и третьем слоях анализа. У нас есть количество, есть отраслевая сегментация, видовая и причинная сегментация, региональный срез. Вопрос разработки единой методики анализа на федеральном уровне вполне принимается. Но по поводу единого учёта нужно подискутировать с коллегами: как, например, интегрировать данные Росстата. И последнее. Когнитивные расстройства – вопрос важный, особенно в нынешнее время. Коллеги из крупных компаний знают: мы нанимаем профессиональные психологические группы для работы с персоналом в связи с общей обстановкой и определёнными воздействиями на наши предприятия.
Первый вопрос касался сверхурочных работ. Было сказано про «красную зону» – 240 часов в год. Хочу доложить: вчера, 15 ноября 2026 года, исполнилось ровно 104 года цифре «120 часов». Она была введена в Кодекс законов о труде РСФСР в ноябре 1922 года (Советского Союза ещё не было). Коллеги, мы понимаем, что нужно медицинское обеспечение, но давайте не будем говорить, что все, кто эпизодически работает сверхурочно и выбирает годовой лимит в 240 часов, находятся прямо в «красной зоне» и это ужас. За 104 года изменились страна, техника, технологии, люди, здоровье и обеспечение. Поэтому мы вместе с РСПП готовы обобщить то, что сегодня услышали, сформулировать предложения и представить их как задел на будущее.
Практика предприятий
– Сегодня неоднократно звучало, что главная причина травматизма – это человеческий фактор. А первопричина человеческого фактора, на мой взгляд, – некачественное или недостаточное обучение, – считает Алексей Онищенко, директор функции охраны труда и промышленной безопасности ООО «СИБУР». – Наша компания пошла в эту систему с 2020 года. Есть законодательные требования, есть обучающие центры, но качество и достаточность обучения, которое они предоставляют, к сожалению, не покрывают наши потребности. У нас разные производства, разные системы и механизмы управления, и нам нужно было обучать людей «под себя».
Мы создали два учебных центра, два учебных комбината. Первый открылся в Тобольске. Главная идея нашего подхода: сотруднику недостаточно просто знать требования и правильную последовательность действий в теории, важно уметь применять эти знания на практике – при эксплуатации оборудования, выполнении опасных работ и в нештатных ситуациях. Поэтому в центре внимания – практическая подготовка: от учебных стендов и цифровых тренажёров до специализированных полигонов, где можно отработать действия в безопасной среде.
В тобольском «СИБУРИНТЕХ» работают девять кафедр, реализуется около 120 очных курсов. Практическую подготовку обеспечивают 46 учебных стендов и 3 уличных полигона. Целевая аудитория площадки – более 10 000 производственных сотрудников по всей географии компании, а также около 200 студентов в год. Центр ориентирован как на развитие действующего персонала, так и на подготовку будущих специалистов.
Второй учебный комплекс мы построили в Нижнекамске (на базе колледжа имени Н. В. Лемаева). Его целевая аудитория – более 15 000 сотрудников и около 2 000 студентов. Там предусмотрено пять уличных полигонов и открыты две новые кафедры: экология и водоподготовка, а также общезаводское хозяйство. Важно, что развитие этих площадок – это не только масштабирование обучения, но и расширение перечня компетенций для конкретных производственных задач.
Портфель включает около 300 программ собственной разработки. Они охватывают четыре крупных блока. Первый – охрана труда, промышленная безопасность и экология (газоопасные, огневые работы, работы на высоте, строповка грузов, первая помощь). Второй – механика, электротехнические системы, метрология, автоматизация (от обслуживания оборудования до диагностики и калибровки датчиков). Третий – технологии производства (управление техпроцессами, моделирование, взаимодействие служб). Четвёртый блок посвящён новым инструментам и поколению технологий, включая искусственный интеллект, аддитивные технологии, цифровые инструменты, 3D-печать, сканирование, реверс-инжиниринг и VR-тренажёры.
Как пример: в рамках реверс-инжиниринга на базе ремонтного производства в Тобольске установлен новейший комплекс 3D-печати. Печать идёт не из пластика, а из металла методом наплавления. Это позволяет нам самостоятельно изготавливать детали, которые сейчас невозможно приобрести из-за санкционных ограничений. На полигонах в Нижнекамске и Тобольске представлено восемь типов тренировочных площадок. Ежегодная пропускная способность комплекса – более 13 500 сотрудников. Смысл полигонного обучения – дать возможность не просто выслушать теорию, как это зачастую происходит в учебных заведениях, а отработать навыки руками.
Опыт Липецкой области
– Вопросы охраны труда всегда в числе главных приоритетов нашего региона. Мы рассматриваем охрану труда не просто как соблюдение законодательных требований, а как комплексную систему заботы о человеке, – рассказала Елена Походаева, заместитель начальника управления социальной политики Липецкой области. – Сегодня в регионе функционирует единая экосистема, объединяющая работодателей, работников, профессиональные сообщества и органы исполнительной власти. Мы внедряем современные стандарты, меняем подходы с акцентом на профилактику и отмечаем растущую вовлечённость руководителей компаний.
Все понимают, что охрана труда – это не только государственная демографическая политика, это прежде всего экономика. Видя, что работодатель часто воспринимает охрану труда лишь как затратную статью, мы приняли решение на всех встречах с бизнесом включать в повестку вопросы экономики безопасности. Говорить с бизнесом нужно на языке финансов. Мы показываем, какие колоссальные экономические потери (это всегда млны руб.) несёт субъект из-за состояния охраны труда.
Мы помогаем работодателям рассчитать прямые издержки в их конкретной компании с учётом уровня травматизма: расходы на выплаты в Социальный фонд, издержки на государственные гарантии и фактические убытки. И мы видим, что сегодня бизнес уже понимает: инвестиции в охрану труда окупаются снижением травматизма, закрытием вакансий, повышением производительности и улучшением имиджа компании.
Комплексно подходя к вопросу, мы сформировали собственную модель управления охраной труда, сосредоточенную на трёх направлениях. Первое – передача отдельных государственных полномочий по охране труда на муниципальный уровень. В каждом из двадцати муниципалитетов региона работают обученные специалисты и эксперты. Они координируют процессы на местах, проводят мониторинг показателей и оказывают методологическую помощь, выступая персональными менеджерами для компаний на локальных рынках труда.
Второе важное направление – создание цифрового контура мониторинга ключевых показателей. Эта автоматизированная система размещена на серверах регионального правительства в рамках оперативного мониторинга социально-экономического развития. Это гибкий цифровой продукт, который мы ежегодно трансформируем. Многие регионы сейчас создают подобные IT-решения, потому что эффективно управлять охраной труда можно только имея оперативные данные от работодателей. Официальная статистика, к сожалению, формируется сильно позже.
Мы заключили пятистороннее соглашение с Социальным фондом, Инспекцией труда и отраслевыми управлениями для обмена данными. Но нам бы очень помог федеральный модуль (например, на портале «Работа России»), куда работодатели могли бы ежеквартально вносить сведения об условиях труда, результатах СОУТ и травматизме через свои личные кабинеты.
Третье направление нашей экосистемы – формирование регионального экспертного сообщества, объединяющего бизнес и власть. Это клуб неравнодушных профессионалов: руководителей направлений и специалистов по охране труда. И системная работа даёт результаты: снижается травматизм и профессиональная заболеваемость, при этом растут инвестиции работодателей в безопасность и увеличивается число обученных сотрудников.
Основным инструментом управления является губернаторский проект «Контур безопасности». Его главная идея – выявление и тиражирование лучших практик. В проекте участвуют более 2 000 работодателей. Мы регулярно проводим очные встречи (формат «мини-ВНИИ труда», «мини-БИОТ»), понимая, что не все специалисты могут посещать всероссийские площадки. Наша миссия – организовать доступ к новым технологиям и средствам защиты прямо на местах.
С нами сотрудничают инспекция труда, руководители территориальных подразделений производителей СИЗ («Восток-Сервис», «Техноавиа»), эксперты федерального уровня, Национальная ассоциация охраны труда и другие профильные компании. Мы перевели все встречи в практический формат: разбор реальных кейсов, решение производственных задач, примерка и тестирование новинок. Кроме того, у нас введена форма нематериального поощрения: мы заносим лучших работодателей в книгу «Трудовая слава Липецкой области», что формирует культуру безопасного труда.
Разработан пакет сервисов, включая систему «Патронаж» – нашу цифровую визитную карточку. В ней есть категория для пострадавших на производстве, за которыми закрепляется персональный менеджер для юридической помощи, оформления выплат, переобучения и трудоустройства. Наша система выходит за рамки контроля: мы комплексно заботимся о человеке и формируем среду, где охрана труда – это общая ответственность.
Опыт Кузбасса
– Мы стремимся организовать взаимодействие сторон социального партнёрства так, чтобы приоритет сохранения жизни и здоровья работников становился основным в работе любой организации, – рассказала Татьяна Фензель, заместитель министра труда и занятости населения Кузбасса. – Наш приоритет – комплексный подход. Практика подтверждает, что даже при хорошей нормативной базе отсутствие системности не даёт результата.
Для создания единой профессиональной среды Минтруд Кузбасса на постоянной основе проводит публичные мероприятия, тематика которых зависит от анализа травматизма и профзаболеваемости в регионе. Помимо очных встреч, широко используются вебинары с привлечением авторитетных спикеров со всей страны. Центральное место в системе управления охраной труда занимает работа межведомственной комиссии по охране труда и промышленной безопасности. Она обеспечивает взаимодействие органов власти, профсоюзов, работодателей, экспертов и учёных. В 2026 году проведено три заседания, рассмотрены причины 21 несчастного случая, направлены рекомендации работодателям.
Эффективности способствует оперативный обмен информацией между профильными ведомствами, Государственной инспекцией труда и Социальным фондом. На основе этих данных мы формируем единый реестр несчастных случаев (включая лёгкие и смертельные) и проводим анализ по видам деятельности, причинам и тяжести. Комиссия коллегиально рассматривает произошедшие случаи. Распространение передового опыта реализуется через Межотраслевой совет руководителей служб охраны труда. Последние выездные заседания прошли в крупных компаниях: Распадская угольная компания, «Кузбассразрезуголь», «Азот», Кемеровская генерация. Предприятия показывают свои лучшие реализованные практики. Особо отмечу проект для молодёжи «Безопасный труд в моей будущей профессии», направленный на студентов колледжей и техникумов. Конкурс проводится с 2019 года, а с 2023-го стал международным. В 2026 году в нём приняли участие более 630 студентов из 200 учебных заведений России, Беларуси, Казахстана и других стран, представлено 413 работ (номинации: фотоочерк, видеоролик, научно-исследовательская работа).
Мы активно изучаем опыт других регионов. Например, взяли на вооружение опыт ХМАО – Югры по рассылке информационных сообщений с причинами несчастных случаев. Запустили проект «Уроки безопасного труда»: рассылаем работодателям обезличенные разборы конкретных происшествий с указанием причин и принятых мер профилактики. Ежегодно на площадке в Новокузнецке проходят международные выставки по безопасности жизнедеятельности и горнодобывающей промышленности. Уже третий год проводится Кузбасский форум в сфере охраны труда, где разработчики IT-решений со всей страны представляют свои продукты для внедрения на наших предприятиях. Ещё один проект – «Лидеры безопасного труда Кузбасса». Он нацелен на повышение ответственности руководителей. Критерии строгие: отсутствие несчастных случаев за два года, отсутствие долгов по зарплате и процедур банкротства. Победители получают право использовать знак лидера в своей рекламе и деловой переписке. Особое внимание уделяется бюджетным учреждениям (это более 20% работающих в регионе). В ходе ведомственного контроля мы проводим там проверки, а результаты сопоставляем с анализом производственного травматизма.
Работа общественности
– Более семи лет наша команда предлагает для обсуждения проект федерального закона о независимой оценке в сфере социально-трудовых отношений, – сообщил Максим Жуковский, президент Союза организаций и специалистов, развивающих бережное и безопасное производство. – Проект полностью проработан, на одну из редакций был получен отзыв Правительства. Мы доработали документ, его поддерживал профильный комитет Госдумы прошлого созыва, но руководство сменилось, и всё началось заново. Неслучайно мы обсуждаем это на площадке Совета Федерации – ключевой для регионов и нововведений.
С 2003 года мы круглосуточно работаем «в полях»: расследуем несчастные случаи, помогаем предприятиям с кадрами и охраной труда. Мы видим реальную картину. Я согласен с тем, что ситуация в малом и среднем бизнесе далека от красивых показателей крупных корпораций. С 2017 года пошла тенденция: работодатели активно обращаются к сторонним организациям (аутсорсингу) из-за нехватки квалифицированных кадров по охране труда. Проблема в том, что эти внешние организации не несут никакой ответственности за свои рекомендации, а конечным получателем услуги является работник. Требования к аккредитации организаций, замещающих службу охраны труда, довольно мягкие. Работодатель нанимает эксперта, чтобы привести всё в соответствие и защитить людей. Эксперт даёт рекомендации, они выполняются, но если происходит несчастный случай – сторонняя организация ни за что не отвечает.
В сфере финансов и аудита есть жёсткие требования к аудиторским организациям. Деньги мы защищаем, а человека – нет. Наш законопроект предлагает ввести регулирование деятельности в социально-трудовой сфере. По рекомендации Правительства мы расширили проект, включив в него агентства занятости, организации, проводящие СОУТ, психологов в трудовой сфере и кадровые агентства. Мы предлагаем трёхуровневую модель национального объединения: 1. Непосредственно специалист (эксперт); 2. Саморегулируемая организация (СРО), устанавливающая стандарты оказания услуг; 3. Национальное объединение под кураторством государства (Минтруда).
Это не подменяет действующее законодательство и надзор. Закон № 248-ФЗ уже позволяет привлекать экспертные организации к профилактическим визитам, что снизило бы нагрузку на Роструд. Для работодателя это защита от недобросовестных подрядчиков, а главное – сохранение жизни работника, ключевой экономической единицы. Наш Союз сегодня объединяет 137 экспертов по различным направлениям, мы готовы включиться в работу профильных комитетов и передать все наработки.
– По поводу озвученного проекта закона о саморегулируемых организациях (СРО): мы обсуждали эту возможность с Минтрудом ещё при создании Национальной ассоциации охраны труда, – возразила Ольга Кондратьева, генеральный директор Национальной ассоциации охраны труда. – Но это сложный вопрос, экономически к подобным нововведениям сейчас не готов ни бизнес, ни страна в целом. Это перспектива даже не следующего года. Страшно другое. Законодательство кардинально изменилось 5 лет назад, сделан акцент на оценке профессиональных рисков. Первая пятилетка прошла, а мы начинаем каждое заседание с подсчёта травматизма. Сегодня понятие охраны труда включает и демографическую поддержку, и программы для работников с семейными обязанностями, но мы об этом даже не упомянули. Хочется, чтобы на следующих заседаниях мы обсуждали оптимизацию этих комплексных расходов.
Ещё одна проблема – образование. Обучение по охране труда вывели из образовательных услуг 5 лет назад. В университетах, особенно технических, охраны труда больше нет. Инженеры выходят с нулевыми компетенциями в этой сфере, и работодателю приходится нести огромные затраты на создание собственных учебных центров, чтобы обучать их базовым вещам с нуля. Введена дисциплина «Безопасность жизнедеятельности», но она не покрывает охрану труда на производстве. Я предлагаю обратиться в Министерство науки и высшего образования с инициативой вернуть обязательный модуль охраны труда во все инженерные специальности. Это значительно сократит расходы предприятий на базовое обучение, и высвободившиеся средства можно будет направить на технические меры защиты и развитие технологий.
Молодёжь выбирает безопасность
– Охрана труда – это прежде всего вопрос сохранения жизни и здоровья граждан, – отметила Ксения Новожилова, представитель Палаты молодых законодателей при Совете Федерации. – Москва обладает значительным опытом в этой сфере. В столице реализуется план основных мероприятий на 2025–2027 годы, предусматривающий снижение травматизма, управление профессиональными рисками и межведомственное взаимодействие. Опираясь на московский опыт, предлагаю три актуальных направления для работы на федеральном уровне:
1. Профилактика травматизма среди молодых работников. Выпускники обладают теорией, но не имеют опыта распознавания производственных рисков. Культура безопасности должна формироваться в период профессионального образования. В Москве уже проводятся встречи работодателей со студентами и конкурс профессионального мастерства «Московские мастера» по профессии «специалист по охране труда».
2. Внедрение цифровых технологий для выявления потенциальных угроз (переход от фиксации нарушений к превентивной работе). Москва могла бы стать пилотной площадкой для тестирования новых решений с последующим их тиражированием в регионы.
3. Формирование единого межрегионального реестра лучших практик предупреждения травматизма, включающего проверенные методики обучения и технологические решения.
Палата молодых законодателей готова участвовать в обмене опытом и подготовке рекомендаций по совершенствованию законодательства. Наша общая цель – переход от реагирования к системному предупреждению рисков.
Итак…
– Тема глубинная, и следующие встречи мы будем отрабатывать тоже тематически и предметно, – подвела итог модератор Наталья Косихина. – Перед нами стоят ключевые задачи: совершенствование систем учёта данных, увязка финансирования Социального фонда с реальными результатами профилактики, нормативное закрепление психосоциальных рисков, тиражирование корпоративных практик. Мы обсудили необходимость получения практических навыков безопасности ещё в процессе обучения и уточнение положений законодательства с учётом цифровизации. Это был конструктивный и важный разговор.