Хранители руин: волонтёрское движение по сохранению памятников

Пресс-конференция об объектах культурного наследия и инициативах по сохранению кирх и замков Калининградской области состоялась в ТАСС Калининграда. О проектах по сохранению архитектурного наследия, расширении региональной программы реставрации, роли волонтёрских движений и перспективах вовлечения исторических объектов туристическую и культурную жизнь региона рассказали руководитель службы государственной охраны объектов культурного наследия Калининградской области Евгений Маслов, заместитель руководителя службы государственной охраны объектов культурного наследия региона Мария Страхова, и руководитель движения «Хранители руин» Василий Плитин

– Сколько сегодня в нашем регионе объектов культурного наследия и каково их состояние?

– Евгений Маслов: Благодарю за несложный вопрос, он действительно звучит часто. Хозяйство у нас большое, особенно если учитывать скромную площадь территории нашего субъекта и число объектов, находящихся под государственной охраной. При этом важно понимать: само понятие «объект культурного наследия» многозначно, даже с юридической точки зрения.

Во-первых, существуют объекты, включённые в государственный реестр. Они подразделяются на категории федерального, регионального и местного значения. Далее следует ступень ниже – выявленные объекты культурного наследия. И наконец, в отдельный перечень входят объекты, обладающие признаками культурного наследия. В общей сложности таких учётных единиц у нас сейчас 2 107, и этот список далеко не закрыт: особенно активно пополняется последняя категория, её численность постоянно растёт. Динамика внутри структуры тоже меняется. В этом году выявленные объекты активно переходят в реестр: только в прошлом году проведено 85 историко-культурных экспертиз, по итогам которых объекты получили официальный статус.

Сегодня мы продолжаем работу по включению в реестр, в том числе по выявленным объектам. Если говорить о цифрах: в реестре на данный момент 1 409 объектов, однако уже на следующей неделе их станет больше, а через две – ещё больше. К концу года планируем выйти на показатель 1 450, и это вполне реалистичный ориентир, который мы можем прогнозировать.

Говоря о нашем историко-культурном хозяйстве, стоит отметить разнообразие памятников по функциональной принадлежности. Отдельная категория – объекты археологического наследия: у них собственный режим охраны и своя специфика выявления. Таких объектов у нас около четырёхсот пятидесяти. При этом значительную долю – почти пятьсот – составляют многоквартирные жилые дома.

Здесь нужно подчеркнуть: многоквартирные дома – сложная категория с точки зрения применения требований законодательства об охране памятников, ведь в них проживает огромное количество собственников. В таких домах общее имущество, как правило, и есть предмет охраны. Тем не менее наша работа и деятельность Фонда капитального ремонта в отношении таких зданий неоднократно отмечалась на федеральном уровне положительно. Более того, наши дома приводили в качестве примера. Я хорошо знаю ситуацию в других субъектах: в отличие от нашего фонда, для которого принадлежность к памятникам и возраст дома являются приоритетом при формировании очереди, другие регионы, к сожалению, стараются такие объекты отодвинуть подальше, вероятно, рассчитывая, что со временем те разрушатся сами. Мы же, напротив, понимаем, насколько нам в этом плане повезло.

После многоквартирных домов и археологии следующая значимая доля – военно-мемориальные объекты. Их ровно 255, и это число растёт: мы регулярно выявляем неучтённые воинские захоронения и ставим памятники на учёт. Далее следуют памятники религиозного назначения. Надо сказать, что по всей России такие здания называют храмами, но у нас региональная специфика: вместо храмов мы говорим «кирхи». Так на русский манер принято называть лютеранские культовые сооружения, в других регионах их зовут костёлами. У нас – кирхи. Также к этой категории относятся капеллы, которые в русской традиции именуются часовнями, общинные дома, монастырские комплексы. Всего таких объектов полторы сотни, и здесь своя специфика.

Значительную долю составляют фортификационные сооружения: девятнадцать наших замков, точнее, их руин – целых практически не сохранилось, а также форты, бастионы, равелины. Всего таких объектов около пятидесяти. Далее уже идут отдельные произведения монументального искусства, скульптуры и многое другое. В целом хозяйство большое, разнообразное и сложное, но мы прикладываем максимум усилий, чтобы нам не было стыдно за его состояние.

– Можете ли вы разделить объекты по градациям состояния: сколько в идеальном, сколько требует внимания и сколько будет восстановлено в этом году?

– Евгений Маслов: В идеальном состоянии, как известно, даже новорождённый не бывает – всегда есть какие-то проблемы. Тем более памятники истории и культуры стары по определению: объект недвижимости не может быть отнесён к культурному наследию, если ему менее сорока лет с момента создания. Поэтому болячки, язвы, малые и большие проблемы – явление постоянное. Наверное, корректнее говорить о нормативном состоянии, хотя и здесь вопрос философский: недавно мы подсчитали, что почти пятьдесят объектов в самом своём наименовании содержат слово «руины». Так что же считать нормативным состоянием для руин?

Можно сказать, что в целом мы скорее удовлетворены, чем нет. Всё познаётся в сравнении – и понимается тоже. Ещё раз повторюсь: за многоквартирные дома нам уже, по крайней мере, не стыдно. Было время, лет десять назад, когда жильцы обращались с просьбами «сделайте что-нибудь». Но по Гражданскому кодексу и по 73-му Федеральному закону о памятниках бремя содержания объекта недвижимости лежит на собственнике. Мы объясняли: вы должны сами координироваться, никто дополнительных денег не даст. Ситуация изменилась, когда появился институт фондов капитального ремонта – они стали собирать средства в общий котёл, а в нашей области вдобавок выделялась субсидия на памятники. Постепенно, шаг за шагом, благодаря заинтересованным людям, которые работали и продолжают работать в Фонде капитального ремонта, нам удалось достичь уровня, когда к нам приезжают делегации из других регионов, смотрят, как сделано, и спрашивают, как у нас получилось.

Конечно, истории возникают постоянно: люди склонны жаловаться друг на друга, особенно на соседей и родственников. Это нормальная жизнь, разбирательство споров. Нас нередко пытаются использовать как инструмент – просят провести проверку на соседа, который незаконно провёл ремонт. А когда мы начинаем проверку, выясняется, что сам заявитель тоже дважды нарушил закон. Но от этого никуда не деться: представьте, в многоквартирном доме живут от трёх до нескольких десятков семей, а таких домов у нас почти пятьсот. Умножьте – вот сколько людей причастно к этому делу.

По объектам фортификации ситуация похожа, хотя когда-то мы так же безнадёжно смотрели на состояние замков Калининградской области, большинство из которых – реальные руины. Но сейчас первый замок мы уже законсервировали за счёт средств Министерства культуры федерального бюджета. Это был сложный эксперимент, и мы не до конца понимали, правильно ли действуем. Однако с точки зрения методики сохранения – безусловно, правильно. Речь о замке Бранденбург в Гурьевском районе. С помощью специальных конструкций мы защитили его от разрушения. Мыслей о полном восстановлении тогда не было, но вот уже порядка десяти лет замок стоит, там проводят различные мероприятия, и проектные решения по консервации оказались верными.

Затем появилась наша программа вовлечения объектов культурного наследия в экономический оборот. Реально функционировать она начала с 2021 года, и сейчас мы полноценно восстанавливаем уже пятый замок. Пришлось совершить множество сопутствующих действий, например по замку, в котором располагалось учреждение уголовно-исполнительной системы – проще говоря, тюрьма строгого режима. Вы знаете, каких усилий стоило договориться с федеральной службой о передаче объекта, предоставив им компенсацию. Затем мы искали собственника, нашли такого, который умеет правильно считать в бизнесе, договорились о порядке восстановления. Всё было непросто, но теперь это один из самых достойных объектов для посещения.

– Как выстроена организация работы с волонтёрами в нашем регионе?

– Мария Страхова: Помимо замечательной программы вовлечения объектов культурного наследия в хозяйственный оборот, нам невероятно повезло с волонтёрской организацией, которая служит примером для многих регионов. Мы, вдохновляясь их деятельностью, стараемся всемерно поддерживать ребят. Особенно хочется рассказать о кирхах – их в нашем регионе порядка ста пятидесяти. В двадцать третьем году я проводила подсчёты, и получилось, что примерно треть объектов находится в хорошем состоянии.

Там размещаются либо приходы, либо культурные учреждения: например, здание филармонии, кукольный театр – всё это бывшие кирхи. Ещё примерно треть пребывает в достаточно неплохом состоянии: есть крыша, но требуются ремонтные или неотложные работы. И самая интересная часть – около пятидесяти объектов, представляющих собой руины.

У церкви есть приоритет, и мы его прекрасно понимаем и поддерживаем: в первую очередь занимаются объектами, где будут или уже находятся приходы. Сейчас начинается процесс проектирования храма Архангела Михаила в Черняховске. Это прекрасный действующий храм, которому требуются реставрационные работы. Была восстановлена капелла Адальберта под приход, который уже функционирует, – средства выделены из регионального бюджета. Такой замечательный образцовый проект, который мы демонстрируем повсеместно.

А вот категория руинированных объектов, расположенных в небольших посёлках. Там не может быть ни прихода, ни крупного культурного учреждения, соответственно, епархия не может вести полноценную деятельность. Здесь на помощь приходят наши замечательные волонтёры, которые точно знают, что делать с этими объектами.

Можно выделить несколько уровней работы с памятником. Первый – благоустройство территории, чтобы объект стал полноценным местом показа, эстетичным и безопасным для посещения. Второй – проведение консервационных мероприятий: закрепить объект на том уровне, на котором он дошёл до нас. Ведь когда собственник принимает охранные обязательства и получает объект в руинированном состоянии, его главная задача – сохранить его от дальнейших повреждений.

Если есть возможность – все работы проводятся по инициативе собственника, – можно осуществлять более серьёзные виды работ: консервацию, ремонт. Недавний показательный пример: при поддержке регионального бюджета фирма «Мироздание», большие профессионалы в своём деле, провела полноценную консервацию кирхи в посёлке Железнодорожный. Там возведена фальцевая кровля, и объект уже начал использоваться как концертный зал. Хотя пару лет назад даже сложно было представить: стояла руина под открытым небом. Сейчас местная общественность активно его осваивает. Есть и самый совершенный этап работы с кирхами – это то, что происходит в кирхе Хайнрихсвальде в Славске: полноценные реставрационные работы, как и в упомянутой капелле Адальберта.

Казалось бы, с уровнями всё понятно. Но когда объект находится в посёлке, где живёт пятнадцать человек, именно здесь необходима помощь нашего движения – ребят, которые своё свободное время посвящают уходу и, что не менее важно, популяризации культурного наследия. Без волонтёров здесь никак. Поэтому мы, как государственный орган, оказываем им поддержку: выделяем субсидии на проведение субботников, согласовываем работы, проводим консультации, организуем выезды специалистов – подскажем, что можно почистить, где лучше не удалять дерево с крыши. Решаем такие текущие вопросы.

В какой-то момент меня это всё вдохновило, и я решила тоже попробовать взять объект, объединив усилия волонтёров, реставраторов, службы охраны памятников и разных друзей. Мы занялись именно консервацией – как на примере замка Бранденбург, где закрепили текущее состояние. Примерно тем же мы занимаемся в посёлке Ярославское, в кирхе Шёнвальде.

– Мы несколько раз упомянули программу вовлечения памятников архитектуры в экономический оборот. Насколько высок интерес бизнеса к памятникам, учитывая высокую стоимость реставрации и строгие охранные обязательства?

– Евгений Маслов: Когда программа создавалась, никто не понимал, насколько успешно она сможет быть реализована, насколько «выстрелит». Но благодаря очень комфортным условиям предприниматели постепенно потянулись. Более того, были прецеденты, когда бизнесмены сами просили признать старый объект недвижимости памятником истории и культуры, чтобы войти в программу – настолько она стала интересна. За время активного функционирования программы было отобрано восемнадцать проектов – восемнадцать объектов культурного наследия, среди которых были просто грандиозные.

Представьте: кто в здравом уме за собственный счёт, без всяких льгот взялся бы восстанавливать замок? Тот же пивоваренный завод «Понорт» – целый комплекс промышленной архитектуры. Или Третий форт – он огромен по территории, а теперь Марина и Олег Агеевы делают там пятизвёздочную гостиницу, уже скоро откроют. Но для этого нужно иметь большую степень отваги.

Всего отобрано восемнадцать проектов. Программа сейчас закрыта для приёма новых заявок, но продолжает работать в плане финансирования отобранных. Мы считаем, что около девяти-одиннадцати проектов успешно реализованы (здесь возможны споры). Интерес был большой, и практически никто из пришедших не отказался от реализации. Есть, правда, вариант с мельницей в Железнодорожном: собственник вроде бы понял, что чисто экономически не тянет, но затем интерес возродился. Явного провала, считаем, нет ни по одному объекту.

Примечательно, что среди предпринимателей не только калининградцы. Вот Игорь Белоусов – предприниматель из Удмуртии. Он взял несколько объектов и, между прочим, показал пример в том числе местным калининградцам, как правильно формировать бизнес-план и поэтапно запускать объект. Мы очень рады, что он пришёл, хотя у него есть объекты и на территории родной республики. Программа таким образом стала известна по всей России. Валентина Матвиенко в Совете Федерации отмечала, что мы передовые в этом плане.

Сейчас существует уже новая программа, сформированная по поручению Президента. Содержание то же – вовлечение в хозяйственный оборот объектов культурного наследия. Правда, условия совершенно другие: теперь нужно брать кредиты под %ы. Пилотные – под три %, но в основном – под девять, для гостиниц – под шесть. На фоне тех условий, что были у нас раньше, интерес, конечно, гораздо меньше, но кое-кто уже планирует брать объекты и по новой программе – в том числе собственники недавно выявленного комплекса психиатрической лечебницы «Аленберг» в посёлке Знаменское Гвардейского района. Так что интерес есть.

– Как строится диалог с бизнесменами из других регионов? У нас как раз ещё один представитель другого региона. И какие первоочередные задачи стоят перед собственником на огромном и сложном объекте?

– Евгений Маслов: Поправлю, там несколько собственников, и это молодёжь, что очень радует. Отважные люди, потому что объекты, честно говоря, запущены, есть серьёзные проблемы. Василий проводил там субботник, всё воочию видели, помогли, как смогли. Диалог строится нормально. Ещё недавно объект вообще не состоял ни в каких списках. Мы всегда понимали, что он обладает признаками объекта культурного наследия, знали о нём, но пока он находился в региональной собственности, сначала там было режимное учреждение, затем он просто пустым грузом висел на балансе одного ведомства. Трудно было ожидать, что кто-то будет им серьёзно заниматься. После передачи в областную собственность мы вместе с соответствующей структурой правительства искали нового собственника – и он нашёлся.

Сразу договорились, что к тому моменту объект будет включён в перечень объектов, обладающих признаками объекта культурного наследия. Мы договорились, что обратного пути не будет, и новых собственников мы из этого списка не исключим. Они, в общем, никаких сомнений не высказали и сказали: «Да, главное договориться, что там по объектным сооружениям». Там было много советских новодельных построек, совсем-совсем не украшающих комплекс. Пошли по этому пути. На прошлой неделе объект уже вошёл в список выявленных объектов культурного наследия, мы сформировали границу территории. А в конце прошлой недели собственники получили задание на проведение историко-культурной экспертизы для включения в реестр.

Мы не останавливаемся. Даже знаем, какой эксперт проводит эту работу. Думаю, осенью точно включим объект в реестр. Это финишная точка на пути рождения объекта недвижимости как юридического памятника. Дальше станет понятно, какие предметы охраны, что имеет какую степень защиты. Собственники обещают обращаться за кредитом в ДОМ.РФ. Дай Бог, получат финансирование. Даже если не получат, у них есть собственные планы. Нас это радует.

Итоговая цель – приведение объекта в достойное состояние. Хотелось бы сказать по-бюрократически – в надлежащее, в нормативное, но это звучит некрасиво. Достойное – которое будет действительно радовать и наш глаз, и глаз калининградцев, и гостей региона. Будем помогать, будем советовать, будем требовать. Сейчас мы пока лучшие помощники – иногда забываем, что мы надзорный орган, и выступаем скорее союзниками по восстановлению этого объекта.

– Вы работаете в тесном взаимодействии со службой на стадии согласования и формирования идеи? Если говорить о выборе объектов – кирхи, замки, фортификационные сооружения, – по каким критериям вы определяете, с чего начать?

– Василий Плитин: Наше движение называется «Хранители руин». С 2020 года мы развиваем значимую общественную идею: культурная среда включает огромное количество объектов культурного наследия, которые все любят, к которым приезжают, но их действительно очень много – порядка двух тыс. объектов. Будем откровенны: государство физически не может охватить все. Объекты находятся в совершенно разном состоянии – вплоть до страшнейших руин, до которых ни бизнес, ни государство никогда не дойдут. Долгое время общество находилось в оппозиции государству: требовало всё восстановить, но дистанцировалось от собственного участия в сохранении наследия. В 2010 году произошла важная веха – передача многих объектов Русской Православной Церкви. Это вызвало большую волну критики в адрес церкви со стороны общества, которое не осознавало ни природы появления руин, ни сложностей, связанных с историческими памятниками. Общество вновь отстранилось. Мы же с 2020 года при поддержке службы охраны памятников правительства региона продвигаем здравую общественную позицию: общество должно быть активным участником работы по сохранению объектов культурного наследия как общего достояния. Не перекладывать ответственность на государство, церковь или бизнес, а самим становиться авторами этого процесса. С тех пор мы объехали огромное количество памятников, ведём плотную работу со службой охраны памятников и, пользуясь случаем, хотим выразить Евгению Маслову огромную благодарность за содействие. Служба охраны памятников – регламентирующий надзорный орган, и от её решений, согласований, поддержки нашей волонтёрской работы зависит очень многое.

– Уточните, пожалуйста, сколько объектов за это время вы привели в порядок?

– Василий Плитин:  Сейчас происходит, безусловно, новый этап возрождения областной общественной жизни и работы с историческим наследием. Это объединение усилий государства (в лице службы охраны памятников и регионального правительства), бизнеса, откликнувшегося на программу вовлечения объектов в хозяйственный оборот, и общества. Мы – активные, неравнодушные граждане своего региона и своей страны. Каждый в своей сфере объединяется, чтобы решать важную проблему и содействовать развитию и преображению региона. Этот процесс невероятно интересен даже в масштабах нашей большой страны. «Хранители руин» – региональная волонтёрская добровольческая организация. За шесть лет существования мы объехали практически всю область. На нашем счету более восьмидесяти объектов культурного наследия, на которых проведены волонтёрские акции. В первую очередь это очистка от мусора – многие заброшенные объекты превратились в свалки. Мы начинаем с минимальных работ: обозначаем, что это ценность, которую нужно хотя бы уважать и приводить в порядок. Более 80 объектов – это результат. В августе мы будем отмечать трёхсотый волонтёрский выезд – триста больших, «под ключ», волонтёрских мероприятий, каждое из которых собирает от шестидесяти до двухсот человек. Люди обеспечены инвентарём, инструментами и расходными материалами. Это невероятное достижение – большая победа нашего общества, региональной жизни и совместного труда государства, бизнеса, церкви и жителей области. Это заслуживает наивысшего восхищения теми, кто участвует в этом труде.

– Василий, это местные жители или среди участников бывают туристы и приезжие?

– Василий Плитин: Калининградская область – регион уникальный в масштабах страны по своему культурному и историческому наследию. Здесь соединяется русская культура, русские люди, живущие в окружении архитектуры, исторически не совсем русской. Мы вступаем в эпоху нового Возрождения – она началась несколько раньше, а в двадцатые годы приобретает новые черты. Мы начинаем работу с объектами, изначально исторически не вполне русскими, но считаем их ценными достопримечательностями и нашей собственностью сегодня. В работе мы полноценно присваиваем их себе. В рамках общественной инициативы мы говорим о Калининградском наследии: о калининградских замках, о калининградских руинах, о калининградских кирхах. Это уже наше наследие, а Калининградская область – часть нашей большой страны. В августе будем отмечать трёхсотый волонтёрский выезд. Это невероятное достижение.

– Евгений Маслов: Подтверждаю сказанное, за исключением похвал в наш адрес – будем стараться и дальше помогать. Что касается масштаба организации «Хранители руин»: Василий скромно назвал её региональной, но на самом деле они уже переросли уровень региона. По известности и влиянию это организация федерального масштаба. Многие в России знают её среди волонтёрских организаций, работающих с памятниками. С кем ни поговоришь из коллег-охранников, чаще всего вспоминают именно «Хранителей руин». Это первое. Второе – по поводу «наши – не наши». Благодаря «Хранителям руин» и Калининградской епархии состояние руинных кирх, отнесённых к объектам культурного наследия, в целом даже лучше, чем состояние многих руин православных храмов традиционной крестово-купольной архитектуры в других субъектах Российской Федерации. Сложно представить, что происходит в умирающих деревнях. Почему-то там не появились такие движения, а у нас чужие культовые здания хранят лучше, чем свои.

– Приведите, пожалуйста, пример, когда совместная работа Русской Православной Церкви и волонтёров дала конкретный результат.

– Евгений Маслов: Пожалуйста, проект Марии Страховой – кирха в посёлке Ярославском Гурьевского района. И других примеров немало, их наберётся не один десяток.

– Мария, не могли бы вы уточнить, что сейчас в приоритете у епархии в плане восстановления?

– Мария Страхова: Епархия в первую очередь осуществляет богослужебную деятельность, поэтому в приоритете те объекты, где уже действует приход или где он может появиться. В то же время, особенно в последние годы, епархия очень открыта для диалога. Если появляются интересные инициативы, не противоречащие моральным ценностям, епархия не только даёт добро на пользование объектом и активное участие общества (как верно заметил Василий – «присваивание»), но и активно передаёт объекты в аренду.

Наряду с Ярославским, где при большой поддержке епархии, реставрационной компании «Мироздание» и других фирм региона «Хранители руин» за три года благоустроили территорию, провели консервацию практически всего объекта, заменили кровлю на башне и остановили разрушение, хотелось бы упомянуть кирху в посёлке Мельниково. Там Михаил взял объект в аренду у церкви и развивает его как музей прусской истории. Обычно внимание сосредоточено на орденском наследии и Тевтонском ордене, но до этого здесь жили прусские племена. Михаил развивает именно эту тему. Он делает это на свои средства, в свободное время, своими руками – в субботу я приезжала посмотреть. Чем больше таких объектов появляется, тем лучше для популяризации наследия и развития гражданской позиции. Когда у тебя в окружении несколько человек, и у одного в пользовании замок, другой развивает кирху, третий помогает волонтёрам, – активная аренда, содействие в проведении субботников – сейчас действительно хороший период совместного труда, где объединяются разные
усилия.

– Василий Плитин: Добавлю, что с 2022 года, помимо участия в согласовании работ и всесторонней поддержки нашей деятельности, региональное правительство выделяет хранителям руин субсидию на проведение мероприятий. В настоящее время её объём составляет шестьсот тыс. руб. в год. На эти средства мы можем благоустроить пять объектов в течение года: провести волонтёрские акции, очистить территорию от мусора и разрушающей стены растительности, выполнить иные неотложные работы.

Однако благодаря тому, что в нашей деятельности участвует множество активных людей, а сама работа носит преимущественно добровольческий, волонтёрский характер, мы имеем возможность направлять государственную поддержку на приобретение материалов – например, грунта, металла для установки решёток на аварийно опасных объектах, газонных семян для озеленения и превращения территорий в эстетичные парки. Это, безусловно, огромная поддержка.

Помимо региональных средств, нам существенно помогают друзья организации, а также неравнодушные спонсоры и меценаты. Их не так много, как хотелось бы, но тем не менее. Начиналось всё с простых гидов. Хочу особо отметить Святослава Афанасьева – простого парня, работающего гидом, который в своё время приобрёл для нас бензопилу и периодически поддерживал нашу деятельность. Сегодня он является куратором одной из кирх.

Позже стали присоединяться более серьёзные бизнес-организации. Олег Бармин, известный калининградский предприниматель, развивающий туристическую деревню в посёлке Заливное, активно поддерживает нашу деятельность и помогает средствами на различные сборы. В настоящее время важнейшую роль играет компания Pomatti – «Калининградский Марципан», а лично Михаил Попов вносит значительный вклад в развитие нашей организации. Бизнес, таким образом, активно участвует в этом процессе.

Благодаря поддержке бизнеса и региональных субсидий мы уже благоустроили территории пятнадцати объектов. Это невероятное достижение, учитывая то финансирование, которым мы располагаем. По сути, это гроши – фактически его нет. За такие деньги никто никогда не работает. Лишь благодаря огромному желанию и энергии людей, жителей нашей области, мы проводим выдающуюся работу.

Здесь хотелось бы сказать несколько слов о волонтёрстве. Мы волонтёры. Но, на мой взгляд, волонтёрство и то, что мы делаем, – это обязанность каждого жителя области. Каждый человек должен быть волонтёром, в том числе хранителем руин. Нам всем хотелось бы жить в красивой, ухоженной области – это наши общие интересы. Мы должны находить точки соприкосновения, чтобы содействовать этому созидательному процессу.

Поэтому волонтёрство, на мой взгляд, должно стать частью жизни. Оно должно стать национальной идеей в рамках региона и страны в целом, потому что у государства множество проблем. Я ни в коем случае не снимаю ответственности с государства, но тем не менее проблем огромное количество. Если мы будем перекладывать всё на плечи чиновников, дистанцируясь от происходящего, то сложно достичь серьёзных результатов. Общество на добровольческих началах может существенно помогать, в том числе в заботе о сохранении культурного наследия, тем самым развивая общую ситуацию в этой сфере.

И ещё один важный момент, который также займёт немного времени. О формате того, что происходит в «Хранителях руин» в Калининградской области. Благодаря нашим дорогим партнёрам и их поддержке мы развиваем важнейшую для страны идею. Не зря мы называем себя хранителями руин, потому что, как сказал Евгений Александрович, огромное количество объектов доведено до состояния руин, они разрушены подчас на 80 %. Восстановление их в изначальном виде сейчас фактически невозможно, будем откровенны. Многие объекты невозможно восстановить, потому что нет ни исторических данных, ни финансирования, которое позволило бы это сделать. Для русского человека понятие руин и работа с ними – очень сложный вопрос, поскольку исторически мы с ними никогда не были связаны.

Однако в мире, начиная с античных времён и эпохи Возрождения, люди научились работать с руинами и принимать их наличие. На наш взгляд, в Калининградской области мы совместными усилиями развиваем революционную идею: мы перестаём оплакивать наши разрушенные памятники и принимаем их. Мы занимаемся их сохранением через работу в первую очередь с руинами.

Калининградские руины кирх, замков и усадеб – это, на наш взгляд, русская, российско-калининградская античность. Их нужно сохранять в виде руин как самодостаточные памятники. Следующее поколение уже при наличии государственной поддержки и интереса бизнеса сможет перейти к следующему этапу восстановления. Но в ближайшие годы, чтобы объекты не разрушились до конца, необходимо содействовать противоаварийным и консервационным работам. Общество должно участвовать в общей работе. А уже на следующем этапе, в зависимости от поддержки, можно будет говорить о восстановительных работах.

– Вы иногда, я знаю из нашего с вами разговора, закрепляете объекты за конкретными командами и людьми. Были прецеденты, когда даже образовывалась некая конкурентная среда?

– Василий Плитин: Это не конкурентная среда. Сейчас в Калининграде население и общество очень активно интересуются культурным наследием. Калининградская область – одна из самых «подогретых» в этом отношении областей в стране. Традиционно она заселялась волнами переселенцев: советские переселенцы, затем в девяностые годы – переселенцы из республик Советского Союза, а в десятых годах фактически произошла новая колонизация Калининградской области.

За последние годы в регион переехали тыс. людей из Сибири, которые стремятся в более комфортные условия, военные пенсионеры, моряки, молодёжь, желающая жить поближе к Балтийскому морю и интересной архитектурной среде. Многие переехавшие – это люди заряженные, сохранившие энергию, в том числе представители старшего поколения. В итоге общество выражает запрос на работу с объектами культурного наследия. И мы на основе этой энергии движемся.

Помимо волонтёрской деятельности по сохранению объектов, мы стараемся привлекать людей, готовых поддерживать нашу инициативу, беря шефство над объектами. Есть брошенный объект, который формально принадлежит, например, Русской Православной Церкви. Но мы не в детском садике, чтобы говорить: «Вот давайте, я хочу, чтобы мне кирху восстановили». Мы живём в реальных условиях, где финансирование любого такого объекта исчисляется десятками, если не сотнями млн руб.. Таких денег в стране нет и не будет. Поэтому нужно действовать поэтапно.

Мы находим людей, готовых помогать нам в приведении территории в порядок. Таких порядка десяти. Самые главные наши партнёры в этом отношении – Залесье: кирху Меляукена в посёлке Залесье помогли благоустроить некоторые туристические компании. «Двухметровый гид» Константин Аверин содействует преображению руин кирхи в Зеленополье (Борхесдорфе). Прекрасный пример общественной работы происходит в Ярославском: Мария Страхова провела выдающуюся работу, будучи человеком знающим, работая от лица государства с объектом культурного наследия и являясь общественным деятелем. Она довела руины кирхи в Ярославском до уникального выдающегося эстетического уровня.

– Евгений Маслов: Действительно, ребята во главе с Василием занимаются крайне важной работой. Они не просто проводят волонтёрские акции на памятниках, того заслуживающих. Прежде всего они меняют сознание, развивают и продвигают новую региональную эстетику исторического мышления, эстетику отношения к руинам и в целом к памятникам истории и культуры. Они заставляют перейти от сознания «диванного критика», когда все плохие и все виноваты, а всё, что я могу сделать, – поставить дизлайк или написать что-то критическое, – к делу.

Кроме того, они помогают развивать эстетический вкус. Вокруг нас немцы и поляки восстанавливают на местах руин из бетона, газосиликатных и керамических блоков якобы утраченные замки и прочее. Нет. Здесь, согласно духу Венецианской Хартии – основного документа в сфере сохранения историко-культурного наследия, – правильное отношение к тому, что осталось нам от предков, формирует Василий со своими единомышленниками. Это радует.

– Вы сегодня ещё не сказали о том, что проводить выходные с пользой – на природе, с семьёй – это уже само по себе стиль жизни. Часто ли так бывает, что люди приезжают целыми группами?

– Василий Плитин: Всё верно. Мы рассматриваем нашу общественную, благоустроительную и волонтёрскую работу как формат активного отдыха. Фактически каждый житель области может приобщиться к сохранению наследия, провести время на природе, с детьми, что немаловажно. Вот, например, Евгений Александрович – человек, на плечах которого я стою, старшее поколение. Пользуясь его опытом, мы вместе с Марией развиваем собственные созидательные проекты и инициативы. Я уже отец, у нас с Марией растут дети, и они на нашем примере видят, как должна грамотно выстраиваться работа по развитию общества и сохранению объектов культурного наследия.

– Евгений Маслов: раз упомянули Марию, её сын говорит, что «мама кирху чинит». Пример Марии – заместителя руководителя службы – пожалуй, уникален для всей России. Помню, когда она впервые пришла и сказала: «Евгений Александрович, я решила этим заняться», – моей первой реакцией было: «Зачем тебе это нужно?» В смысле, на волонтёрских началах, будучи госслужащим, заниматься такой работой… Но потом у неё стало получаться. Сейчас у меня иногда возникают опасения: в будние дни она на работе, а в выходные – снова по работе, хотя и не на работе. Когда она там, порой не хватает физических сил, но она вовлекла всю свою семью. Дай Бог, чтобы такой пример был кем-то поддержан.

– Мы говорили о позитивном, но всё-таки вернёмся к нерадивым владельцам. Есть ли такие? Как их стимулируют приводить объекты в порядок, или же нужны более действенные меры? Стимулируют ли штрафы?

– Мария Страхова: Да, мы сейчас восхищались тем, как у нас всё замечательно. Но перейдём к нашей будничной работе. Мы в первую очередь – контрольно-надзорный орган. Мы осуществляем контрольно-надзорные мероприятия. С 2020 года идёт реформа этой деятельности, она началась постепенно. Долго мы находились в различных периодах моратория. Когда я начинала работать в службе в 2020 году, штрафов было больше, и процесс привлечения к административной ответственности был проще. Сейчас нужно проходить более сложную процедуру: ещё с начала ковида начались ограничительные меры, и всё постепенно перешло в режим профилактики. Но при этом по каждому объекту, где есть сомнения, нарушения или жалобы от нерадивых собственников, проводятся различные мероприятия.

Первый уровень – профилактический. Мы приезжаем, общаемся, даём консультации, выносим предостережения, привлекаем внимание к возможным нарушениям. Следующий этап – выдача предписания. Это уже обязательные нормы с установленными сроками и необходимостью отчётности. Если предписание не исполнено, это даёт основание для составления протокола об административном правонарушении, и уже суд решает вопрос о привлечении к ответственности.

Приведу пример, которым мы занимаемся уже год, – усадьба Рихтера в Правдинске. В прошлом году мы начали с предостережений и предписаний. Был совсем небольшой, почти смешной штраф, но нерадивый собственник даже не вышел на связь, не провёл противоаварийные работы, а здание продолжало разрушаться. Мы подали иск, и суд признал необходимость изъятия объекта. Сегодня мы подсчитали: уже шесть таких объектов у нас на счету. Крайняя мера – лишение права собственности. Это показывает, насколько ценность культурного наследия очевидна для государства, вплоть до таких мер.

– Евгений Маслов: В масштабах России это самый большой показатель среди всех субъектов. К нам приезжали, спрашивали: «Как вы это делаете?» Мы и сами не понимаем, потому что, когда был первый объект, очень сомневались. Никто не умел идти по этому пути. Сама процедура юридически была предусмотрена, но как её реализовать – никто не знал, и посоветоваться было не с кем. Первый объект – «Дом звёздного неба» на Курортном проспекте в Зеленоградске. Недострой прямо в центре пешеходной улицы одного из самых известных курортных городов России. Мы рискнули, работали бок о бок с органами местного самоуправления и муниципалитетом, но основная нагрузка легла на нас. Кстати, объект был изъят у иностранного гражданина. Потом началась неразбериха, но в итоге его реализовали, появился новый собственник, который, честно говоря, не сразу хотел делать то, что требовалось по закону. Ему хотелось проще, дешевле и быстрее. Долго спорили, нужно ли сохранять тот самый зенитный фонарь, который называют «звёздным небом». Не хотелось, потому что это дополнительные расходы. Мы настояли. В итоге довели пример от начала до конца. Сейчас появляется второй такой случай: один из пакгаузов в посёлке Железнодорожном, но его мы до конца ещё не довели.

Что касается усадьбы Рихтера – есть важная деталь, которую Мария Страхова забыла упомянуть. Ещё два года назад она не значилась ни в каких списках, как и комплекс в Алленберге, который не считался памятником. Сотрудники нашей подведомственной организации – научно-производственного центра по охране памятников – изъявили желание, мы посовещались, они подали заявление на выявление. Мы выявили объект, включили в реестр, изъяли. Для нас конечная точка – когда эта усадьба будет приведена в порядок. Но сейчас её ещё нужно отторговать. Есть и объект в Ложках, который даже не отторговали. Совместно с муниципалитетом проводим работу. Это очень тяжело, никто не знает, как это делать. Мы-то уже знаем, есть развилка из двух вариантов, что-то получается, что-то нет.

Но изъятие – самая крайняя мера. Так что стараемся добиваться результатов другими путями. Когда работает профилактика – пожалуйста. Штрафы, но сейчас не так, как раньше. Добиться нормального штрафа крайне сложно. Не буду объяснять почему, но это не потому, что мы виноваты. Мария вспоминала реформу контрольно-надзорной деятельности, а ещё моратории на проверки малого и среднего бизнеса, другие обстоятельства, включая ковидные ограничения. Тем не менее руки не опускаем, работаем. Это основной наш функционал – контрольно-надзорная деятельность.

– Василий Плитин: «Хранители руин» – наша волонтёрская организация – проводит огромную работу. Но как в любой добровольческой организации, наша слабая часть – то, что люди в основном работают на эмоциях, на общественной энергии. Они работают безвозмездно, поэтому мы всегда находимся в рамках ограниченных минимальных бюджетов, и это вносит свои коррективы. Ситуация в стране непростая, поэтому волонтёров бывает то больше, то меньше, и от этого зависит наша работа.

Но благодаря региональному правительству и Евгению Маслову, в нашем самом большом волонтёрском движении за всю историю Калининградской области по сохранению объектов культурного наследия – появилась небольшая ставка. Она позволяет мне с этого года сконцентрироваться на работе в «Хранителях руин». Все остальные люди совмещают основную работу с добровольческой деятельностью. Это, на мой взгляд, выдающееся достижение калининградского общества – оно настолько мотивировано, что готово даже на безвозмездной основе направлять свою энергию на благоустройство региона.

Год от года растёт число благоустроенных нами объектов, в том числе при содействии областного правительства. Появляется больше эстетичных парков, для которых мы ищем шефов и кураторов – замков, кирх, неважно, каких объектов. Люди периодически берутся за объект, занимаются им, но потом меняются обстоятельства: семейные или финансовые, – и они не могут дальше его содержать. Сейчас «Хранители руин» целенаправленно финансируют два объекта и ищут для двух других партнёров-шефов. Мы тратим личные средства, чтобы созданные нами же парки обеспечивать уходом. Это тоже то, с чем мы сталкиваемся. Энергии много, мы делаем много.

Но теперь наступила стадия, когда все наши достижения, полученные в рамках мощного толчка, который получила область, нужно закрепить. Евгений Александрович с этим тоже сталкивается. Нужно вести работу и с государством, и с обществом, чтобы появлялись ресурсы на уход, на дальнейшие восстановительные работы на объектах. Путём проб и ошибок мы выстраиваем важную общественную работу в широком плане.

Сейчас «Хранители руин» целенаправленно занимаются уходом за кирхой в Ушаково – это Бранденбург, где находится замок Бранденбург. Кирха оказалась без арендатора. Виктор Лидер, местный предприниматель, очень помогал, но, к сожалению, ситуация в бизнесе сейчас непростая. Поэтому мы занимаемся уходом за этим объектом. Также мы ухаживаем за руинами кирхи в Каштаново – она по дороге на Железнодорожный. Это шикарный, очень красиво благоустроенный объект. Уход за обоими объектами обходится нам примерно в 100 000 руб. на сезон. В общем, мы ищем людей, кто бы нам помогал. На Ушакова в этом году мы нашли помощь в лице калининградской общественности. Мы через краудфандинг собрали деньги на уход за этим объектом. Но опять же, это благодаря нашим усилиям происходит.

– Существуют ли временные и финансовые рамки этой деятельности?

– Василий Плитин: Да, разумеется. Речь идёт об уходе за объектом в течение года. Стоимость содержания одного объекта составляет порядка пятидесяти тыс. руб. в год. В настоящий момент таких объектов у нас пятнадцать. Есть общественники, как Мария, которая работает со своей командой. Где-то предприниматели берут на себя покос и уход за объектами. Однако остаются и объекты брошенные, либо требующие дополнительного внимания. Мы постоянно находимся в поиске партнёров, готовых оказать содействие: это могут быть общественные организации, частные лица или неравнодушный бизнес. На мой взгляд, отрадно, когда бизнес умеет не только зарабатывать, но и принимать участие, делиться – если позволительно так выразиться – щедростью с родным регионом.

– А сколько ещё остаётся в земле?

– Василий Плитин: Здесь необходимо сделать важное уточнение. Каждый выезд, каждый вид работ, проводимых нами как волонтёрами, в обязательном порядке согласуется со службой охраны памятников. Отдельные виды работ нам, безусловно, не разрешают, но это  компромиссный вариант, поскольку работа на объекте культурного наследия строго регламентирована. То, что делаем мы, – это согласованный с контролирующим органом компромисс. Если ожидать идеального сценария, то, вероятнее всего, от объекта культурного наследия не останется ничего. В этом отношении важно подчеркнуть: на тех работах, где необходимо археологическое исследование, мы привлекаем специалистов. Кирха в Жемчужном, о которой мы уже говорили с вами, Яна, – показательный пример. В рамках благоустроительных работ мы привлекли археологическую организацию, которая провела разведки и шурфовку, определив допустимую глубину работ для волонтёров. За 3 года на этот объект нам удалось привлечь порядка 700 тыс. руб. из государственных и частных источников. Это значительные средства. При этом количество человеко-часов, вложенных волонтёрами – жителями нашего региона, не поддаётся оценке. Их труд бесценен. На протяжении 3 лет наш шеф Алексей Краснов поддерживал порядок на этом объекте. Сегодня кирха благоустроена, очищена – своего рода аналог античных руин, но готических. В этом году кирху взяла в аренду общественная деятельница и предпринимательница, которая создала рядом краеведческий музей и намерена развивать объект. Это свидетельствует о том, что наша идея – превращение заброшенных руин в благоустроенные пространства – реализуется при участии партнёров и друзей. Объект становится привлекательным для тех, кто профессионально занимается культурным наследием и берёт их в аренду. Это следующий этап, а в перспективе, возможно, появятся идеи и для полного восстановления.

– Мария Страхова: Если говорить о закреплении достигнутых результатов, надеюсь, сегодня среди наших зрителей найдутся шефы для кирх в Ушаково и Каштаново. Я также вспоминаю объект в городе Советске – дом на улице Ломоносова, 15–10, где жил актёр Армин Мюллер-Шталь. Процедура его изъятия была крайне сложной. Администрация Советска активно ищет инвестора. Хотелось бы, чтобы совместные усилия – и наши, и административные – привели к тому, что это великолепное здание обрело новую жизнь.

– Василий Плитин: Позвольте добавить ещё один момент. Мы упомянули о росписях. Помимо археологических изысканий, в рамках нашей работы мы проводим реставрационные школы. Мы взаимодействуем с обществом и людьми, стремящимися работать в сфере сохранения наследия на добровольной основе. В посёлке Домново находится кирха Домнау, где уже третий год подряд проводится реставрационная школа, посвящённая сохранению росписей. Начинали мы совместно с Союзом реставраторов России. Уже два года приезжают специалисты из Великого Новгорода – реставраторы высокого уровня под руководством Татьяны Федоренко. Мы сохраняем росписи, уникальные в масштабах страны. Нигде больше такого нет. Волонтёры выполняют достаточно простые работы, однако именно они создают условия для последующей работы профессионалов. Это говорит о том, что процессы, происходящие в Калининградской области, – живые. Многие положения законодательства устарели либо не работают, неясно, как вовлечь общество в этот процесс. А без общественной активности невозможно в широком смысле говорить о сохранении культурного наследия. При содействии областного правительства, службы охраны памятников, церкви, бизнеса и общества мы создаём уникальный прецедент конструктивного взаимодействия. Именно сейчас, в настоящий момент, мы формируем формат работы с объектами культурного наследия, который призван содействовать преображению территории региона в историко-культурном плане. Это важнейший этап, непростой, со множеством спорных вопросов, но не ошибается лишь тот, кто ничего не делает. Мы идём по этому пути, вектор положительный, и это замечательно.

– Вы упомянули архитекторов и реставраторов. Наш университет запустил соответствующую программу. Сколько вообще сейчас работает аккредитованных реставраторов в области?

– Евгений Маслов: Несколько слов о программе и количестве специалистов. С прошлого года у нас набрана магистратура на бюджетной основе. Сейчас идёт очередной набор – мы очень рады, что к внебюджетным местам добавилось десять бюджетных. Это большая радость. Мы оказываем содействие в подготовке специалистов, насколько можем. Лично я осуществляю научное руководство. Мария Страхова будет преподавать в свободное от основной работы время, хотя, между прочим, это тоже наша обязанность – как и популяризация наследия, которой мы сейчас и занимаемся.

– Мария Страхова: В Калининградской области, насколько мне известно, числится около двухсот организаций, имеющих лицензию на работу с памятниками. Это первая категория – те, кто непосредственно может выходить на объекты. В некоторых из них в штате есть аттестованные специалисты, но зачастую это архитекторы-реставраторы или инженеры-реставраторы – люди, занимающиеся проектированием, техническим и авторским надзором за проведением реставрационных работ. Исходя из общения с подрядчиками, главная потребность – в специалистах рабочих профессий: каменщиках, кровельщиках, скульпторах, художниках. Художников мы приглашаем либо из Новгорода, либо из Санкт-Петербурга. Работ с росписями не так много, но специалистов приходится приглашать постоянно. Нужны практики, а это начальная ступень образования. Конечно, самое лучшее – это сохранить старую школу, когда мастер работает с подмастерьями и учениками: прийти на объект, пройти практику. Периодически мы проводим реставрационные школы по укладке камня и кирпича. Лучше всего встать рядом со специалистом с огромным опытом, поработать с ним вместе и через время самому стать профессионалом в этой сфере.

– Как ваша работа отражается в глазах гостей, которые к нам приезжают?

– Евгений Маслов: виднее тем, кто приезжает. Но мы много работаем в области, на объектах, уже введённых в хозяйственный оборот. Взять хотя бы замок Мюнхгаузена – в январе там проводили Всероссийскую конференцию с международным участием. Люди приезжают не просто посмотреть, а перенять опыт. Это радует, хотя порой бывает непросто. В прошлом году к нам приезжал почти весь состав Комитета по культуре Государственной Думы. Когда опыт востребован – это дорогого стоит. Вслед за такими визитёрами тянутся и другие – не только ради наследия, хотя и ради него. И не только ради моря, которое, как известно, не всегда тёплое, и погода не всегда солнечная. Приезжают смотреть на наши руины. Кто-то наивно полагает, что у нас замки, как в Чехии или Франции. Конечно, нет. Приходится разубеждать: у нас почти руины, – но тем не менее на форты смотрят с большим удовольствием, на руины тоже. Что касается статистики – никогда не называю цифр, не знаю; но, видимо, кого-то это радует. Лучше спросите у туристических организаций: они активно возят автобусами, и это видно. Автобусы стоят рядом с объектами, которыми занимается «Хранитель руин», – помогаем развивать туристический интерес.

Если говорить о туристах – их много. Люди интересуются Калининградской областью, потому что это регион уникальный, невероятный, один из самых интересных в нашей стране. Европейская архитектурная культура здесь соприкасается с русским народом, с нашим населением. И этот процесс симбиоза, переосмысления нами, жителями области, этой архитектуры – он заслуживает отдельного упоминания. Потому что люди едут сюда не только смотреть на архитектуру. Я хочу, чтобы они ехали не только ради архитектуры, а ради людей, которые с этой архитектурой работают. Важна именно связка: архитектура, общество, люди, которые ей занимаются. И, пользуясь случаем, хотел бы всех призвать: не будьте сторонними наблюдателями. По мере сил и возможностей поддерживайте сохранение объектов культурного наследия. Присоединяйтесь к таким организациям, как «Хранители руин». У нас очень весело, интересно. Можно провести время с пользой для общества и для истории, привозить детей. Именно это поколение вырастет и продолжит нашу работу – это крайне важно. А в ближайшие выходные, первого и второго августа, в Железнодорожных воротах, которые нам передало региональное правительство – за что отдельное спасибо, – как штаб «Хранителя руин», мы проводим добровольческий фестиваль «Воротник». Будем рассказывать о нашей работе, подготовим культурную и просветительскую программу.

Об авторе

A

Administrator

Просмотреть все записи