Ангаро-Енисейский кластер: цепочка из редкоземельных металлов

Дискуссию провели замминистра промышленности и торговли РФ Михаил Юрин, генеральный директор Фонда развития ИНТЦ «Долина Менделеева» Ксения Шойгу, вице-президент АО «РУСАЛ» Елена Безденежных, заместитель генерального директора госкорпорации «Ростех» Дмитрий Леликов, директор химико-технологического блока АО «Росатом Наука» – управляющей организации АО «Гиредмет» Андрей Голиней, вице-президент РАН, академик РАН Степан Калмыков, научный руководитель РХТУ им. Менделеева Александр Мажуга, и руководитель Департамента гидро-, био– и электрометаллургии Института технологии минералов и материалов Индии доктор Кали Санджай.

Оценим с разных сторон

Модератор Андрей Левченко подчеркнул: о значении редких и редкоземельных металлов для экономики XXI века, о необходимости системной поддержки исследований и разработок в этой области, о построении устойчивых цепочек поставок, о движении к технологической независимости и развитии международной кооперации – было сказано уже немало, в том числе и в рамках конгресса. Эти металлы стали фундаментом целого ряда отраслей: атомной энергетики, электроники, фотоники, авиационно-космической техники, медицины, возобновляемой энергетики. Развитие этой сферы требует, без преувеличения, комплексного подхода – от сырья до конечных материалов и компонентов. Примером такого подхода является создаваемый по поручению Президента России Ангаро-Енисейский кластер. Однако сегодня разговор необходимо перевести из отраслевой плоскости в государственно-практическую: как на базе ресурсов, научных компетенций и промышленных решений может быть сформирован контур новой технологической и экономической политики России? Смысл Ангаро-Енисейского кластера заключается не просто в реализации потенциала Сибири в интересах российской экономики, но в создании внутри страны полных цепочек добавленной стоимости, формировании новых технологических компетенций, а также в построении инфраструктурной базы для промышленной кооперации и синергетического развития. Именно поэтому крайне важно оценить данный проект в формате 360 градусов – со стороны государства, науки, бизнеса и образования.

Все ушли на базу

– Попробую оглянуться назад, оценить, что мы имеем сегодня, и попытаться заглянуть в будущее, – сказал заместитель министра промышленности и торговли Российской Федерации Михаил Юрин. – Так сложилось, что Советский Союз в своё время создал колоссальный научно-технологический задел. Во многом мы опираемся на него и сегодня. Однако мы не теряли времени напрасно: за последние несколько лет нам удалось в определённых областях воссоздать, а где-то и превзойти те достижения, которые прежде существовали лишь в виде заделов. Приведу один наглядный пример: вряд ли какая-либо другая страна сегодня может похвастаться полностью внутренней кооперацией по созданию собственного самолёта.

Как бы ни говорили скептики, у нас есть полностью независимый от импортных компонентов самолёт. У нас есть сверхзвуковые технологии. Существует и ряд других разработок, которые уже запущены в производство и демонстрируют результаты, недостижимые для иных государств в условиях изоляции. Мы смогли это сделать. В своё время в Советском Союзе зародилась идея создания в Ангаро-Енисейском макрорегионе крупного электротехнического кластера для выпуска современной высокотехнологичной продукции с высокой добавленной стоимостью. Для реализации этих планов не хватило буквально пяти или десяти лет. Это, кстати, не первая попытка возобновить данную работу. Однако сегодня мы видим, что макроэкономическая ситуация в мире, разрушение логистических цепочек и экономических связей всё настойчивее подтверждают: именно там и именно сейчас это решение является верным.

Речь идёт о создании суверенного производства – высокотехнологичного, с полным циклом: от добычи критически важных минералов до выпуска конечной продукции. В месте, обеспеченном энергоресурсами и географически защищённом, эта идея абсолютно оправдана и должна быть воплощена в жизнь. Эту идею поддержал Президент, её поддержало Правительство в виде поручений и конкретных задач. Сейчас эта идея находится в ведении Министерства промышленности и торговли и инновационного научно-технологического центра «Долина Менделеева». Сказать, что это будет лёгкая прогулка, – точно нет. Это будет непростой, тернистый, но увлекательный путь. Мы, слава Богу, не боимся сложностей, идём с открытыми глазами, засучив рукава. Благодарю компании, которые откликнулись на этот призыв. У нас уже есть первые конкретные резиденты и конкретные проекты, которые в ближайшее время начнут реализовываться на практике.

Сейчас мы готовим, условно говоря, конфигурацию и концепцию юридической формы самого кластера. И, если позволите, не цепляйтесь к словам, но, на мой вкус, это должно быть нечто наподобие Кремниевой долины. Когда с помощью беспрецедентных мер поддержки и режимов мы сможем дать компаниям возможность реализовывать самые амбициозные планы и самые невероятные проекты. Работа только началась, впереди нас ждёт большой-большой путь.

Прибыль будет, но не скоро

– Вначале хотелось бы выразить глубокую признательность Президенту, Правительству и Минпромторгу, поскольку без их инициативы по развитию отрасли редких и редкоземельных металлов нашему кластеру не суждено было бы начать свою реализацию, – отметила генеральный директор Фонда развития ИНТЦ «Долина Менделеева» Ксения Шойгу. – Говоря о вызовах, стоящих перед отраслью, следует подчеркнуть сложность задачи, которая охватывает не только добычу, переработку и производство конечной продукции, но и кадровый потенциал, дополнительную инфраструктуру – транспорт, энергетику, инженерные составляющие, а также государственную поддержку и взаимодействие с банками.

Что касается сборки всех проектов, металлургия, особенно в данном сегменте, не является отраслью быстрой прибыли; её значимость раскрывается на протяжении первых пятидесяти лет, поскольку это вклад в будущее и в производство конечной продукции. Основная задача кластера – не просто подписание договоров на добычу или разведку месторождений, а создание полноценной производственной цепочки: от добычи до конечного продукта, без пропуска любого этапа, включая разделительное производство, получение чистых материалов и выпуск готовых изделий.

Сегодня на международной арене всё чаще обсуждаются редкие и редкоземельные металлы; бесспорным лидером остаётся Китай, однако другие страны также активно работают в этом направлении, осознавая, что это будущее атомной, космической промышленности, микроэлектроники и цифровой инфраструктуры, строящейся по всему миру. На данный момент подписано девять соглашений с крупнейшими компаниями нашей страны. Коллеги знают и понимают, какие следующие переделы они хотели бы реализовать. Кластер будет носить экстерриториальный характер, поскольку мы тяготеем к производственной, ресурсной и энергетической базе. Предположительный объём инвестиций до 2035 года составляет 700 млрд руб. – значительная сумма для этого направления.

Безусловно, здесь не обойтись без вузов, институтов и науки. Подписаны соглашения с пятью крупнейшими университетами, включая любимый РХТУ имени Менделеева, взаимодействуем с Сибирским федеральным университетом. Нельзя не упомянуть коллег из Академии наук, где куются основные технологии и прорывные решения, которые затем инкорпорируются в производственные площадки. Хотелось бы поблагодарить субъекты Российской Федерации – Хакасию, Иркутскую область, Красноярский край за значительный вклад в кооперацию и открытую позицию по развитию технологического потенциала региона. Особые слова благодарности – коллегам из Ростеха и Росатома; благодаря им у нас есть невероятное количество компетенций. Мы очень надеемся на вашу научную и производственную базу, рассчитываем на поддержку и плотную кооперацию.

Роль «Долины Менделеева» изначально была определена как роль рабочей и координационной группы. Мы представляли территорию, но при этом занимались детальной сборкой каждого элемента: инвестиционного контракта, взаимодействия с производством, государственными органами и региональными структурами. Говоря об Ангаро-Енисейском кластере, основная задача нашей проектной группы – заставить все механизмы работать в унисон. Это сложно, поскольку у коллег из федеральных органов власти, госкорпораций, инвесторов и региона существует множество других задач. Если нет центра сборки, который обеспечит согласованность: что инвестор внесёт свою лепту при условии подходящего энергетического тарифа, а регион предоставит льготный режим для финансовой модели на определённый период, – такой проект будет гораздо сложнее сдвинуть с места. Пока не могу сказать, что всё идёт гладко и быстро, но не могу выделить критической точки или неразрешимых проблем. Перечислив всех авторов процесса, уверена, что мы продолжим работать в плотной коо
перации, поскольку проект находится в самом начале. Мы стоим за сценой и пытаемся реализовать всё, что будет на ней происходить далее.

Говоря о начале работы, важнейшими реперными точками мы считаем запараллеливание процессов. С одной стороны, инвесторы должны видеть экономическую целесообразность проекта. Независимо от того, живём ли мы в формате превалирования госзадач или коммерческих интересов, каждый инвестор обязан понимать, что его компания получит от дополнительного завода и инвестиций, какой будет отдача от каждого вложенного рубля. После этого необходимо определить условия, при которых инвестиция окупится. Самая тяжёлая инфраструктура на данный момент включает транспорт, инженерию и, безусловно, энергетический блок. Хотя Ангаро-Енисейский макрорегион считается профицитным по энергопотреблению и энергобалансу, отсутствует большой запас мощностей для выстраивания значительных объёмов производства без дополнительной генерации. Каждая подобная технология является чрезвычайно энергоёмкой. Что касается кадровой задачи, каждая компания решает её самостоятельно. Очевидно, у Ростеха, Росатома, «Базового элемента», «Норильского никеля» и ком
пании «Ареал» есть собственные программы подготовки кадров. Наша задача – определить, сколько специалистов и какой квалификации потребуется в производственном процессе, а затем поддержать инициативу, поскольку вопрос возвращения в регион решают те, кто знает, где будет работать.

К сожалению, на данный момент на рынке отсутствует достаточный объём вакансий. Если бы существовало множество предложений с понятными зарплатами и условиями труда, я убеждена, что многие сделали бы выбор в пользу своей малой родины. Мы стараемся взаимодействовать со всеми авторами, инвесторами и желающими вложить средства в РФ. Если удастся создать комфортные условия и соблюсти баланс между безопасностью наших ресурсов и технологиями, мы будем открыты. Уже ведутся переговоры с иностранными инвесторами, в том числе из Индии. Надеюсь, что наше сотрудничество с ними получит реальное развитие и достигнет успехов в ближайшее время.

Научный подсчёт

– Мы задействованы в обсуждении повестки добычи и производства редкоземельных металлов не только в рамках панельных дискуссий, – сказал Степан Калмыков, вице-президент РАН, заместитель председателя Общественного совета Росатома. – На площадке Академии наук регулярно проходят встречи и стратегические сессии, посвящённые будущему Ангаро-Енисейского кластера и других подобных проектов. Мы, безусловно, поддерживаем все начинания, которые уменьшают энтропию, то есть имеют положительный эффект. Уменьшение хаоса – это выстраивание технологических цепочек, в которых объединяются учёные, инженеры и технологи, а затем создаётся тот или иной значимый продукт – то есть работа не в теории, а на практике. Создание инфраструктуры – тоже нижение меры хаоса, что является позитивной деятельностью человека.

Мы пока не знаем всех проблем, с которыми наверняка столкнётся Ангаро-Енисейский кластер, но уже видим задачи, связанные в целом с развитием отдельных секторов экономики, их будущим, вопросами стратегического планирования. В Комиссии по научно-технологическому развитию, которую возглавляет Дмитрий Чернышенко, действует НТС под председательством президента РАН Геннадия Красникова. В рамках этого НТС по поручению Правительства проводится мониторинг и, по сути, корректировка национальных проектов технологического лидерства. Это стратегические вопросы, связанные с нацпроектами в сфере химии, новых материалов, атомных и энергетических технологий, космоса и других направлений. Что мы видим? Проблема в том, что зачастую сложно определить, где именно мы уже занимаем лидерские позиции или можем на них претендовать. Когда мы говорим об импортозамещении, а потребностей в этих задачах много, нужно понимать: вкладывая средства в те или иные проекты и предприятия, мы всё равно остаёмся частью глобального мира с крупными иг
роками, которые способны легко менять цены. Это хорошо видно на примере редкоземельных металлов на глобальных рынках. В такой ситуации инвестиции могут стать совершенно невыгодными и фактически оказаться выброшенными средствами. Мы знаем немало подобных примеров.

Когда мы занимаемся стратегическим планированием и заслушиваем доклады ФОИВов по национальным центрам и национальным проектам технологического лидерства, то стараемся понять, как создаваемая система станет функционировать в будущем. Например, если будут сняты санкции или крупный доминирующий игрок в очередной раз снизит цены. Останется ли предприятие рентабельным или оно выйдет и за рамки работы по 44-ФЗ, и за рамки мирового рынка – и вложенные средства окажутся потерянными.

Большой риск, о котором мы хорошо знаем, связан ещё с опытом Советского Союза. Одним из значимых преимуществ той эпохи были обширные рынки сбыта, это страны Восточной Европы и в целом социалистического содружества. Однако после распада СССР, эти рынки существенно сократились, фактически «схлопнулись». Мы прекрасно понимаем, что многие продукты, о которых идёт речь, включая редкоземельные металлы, необходимо максимально выводить на внешние рынки. Национальный рынок очень мал, но и на внешнем рынке нас точно не ждут: там уже присутствуют сильнейшие игроки. В лучшем случае нас могут ждать только с первичным сырьём. Любая последующая переработка, каждый следующий передел, добавленная стоимость и принципиально иной уровень цен – это серьёзный вызов. Но без его преодоления развитие также невозможно.

Кроме того, в контексте стратегического планирования мы должны понимать, насколько важны цепочки потребления. Очень надеюсь, что в рамках и на основе Ангаро-Енисейского кластера эти цепочки тоже будут достроены. Например, мы говорим о крайне важных проектах, связанных в том числе с импортозамещением источников и накопителей энергии. Такие фабрики действительно строятся, их много по стране, и в целом всё развивается успешно – за тем исключением, что катодные материалы мы пока так и не производим, а закупаем продукт с более высокой добавленной стоимостью и другого уровня передела. Фактически речь о сборке того или иного накопителя, хотя месторождения лития в нашей стране есть. То же можно сказать и о многих других направлениях.

Поэтому стратегическое планирование действительно необходимо, и здесь важна роль НТС и Академии наук. Помимо физиков, химиков, геологов и других специалистов, у нас есть экономисты, которые в том числе работают над аналитическими заключениями для Правительства и Совета Безопасности. Эта работа, безусловно, востребована. Без денег и без экономики задача развития редкоземельной индустрии «не взлетит», и нам необходимо понять парадигму нашей деятельности. Она может заключаться, например, в создании большого стратегического запаса редкоземельных металлов. Тогда на уровне государства нужно признать, что это внерыночный механизм: именно государство должно профинансировать задачу, и такая история, конечно, не является бизнесовой.

Выстраивание цепочки от фундаментальной науки к прикладной, затем к опытно-конструкторским разработкам и уже к технологиям – это всегда процесс с очень размытой границей. Это вопрос времени, насколько быстро достижения фундаментальной науки переходят в прикладную плоскость. Поэтому цепочки, которые будут создаваться в рамках и на основе Ангаро-Енисейского кластера, принципиально важны. РАН эту работу поддерживает и готова в ней участвовать.

Периодическая система подготовки

– Вопрос подготовки кадров на самом деле является ключевым, – продолжил научный руководитель РХТУ имени Менделеева Александр Мажуга. – Совершенно справедливо было отмечено, что наука стоит у нас на первом месте. И из этого следует закономерный вопрос: кто же будет воплощать в жизнь научные направления, развивать технологии и создавать производства? Если спросить любого присутствующего в зале, кто такой специалист в отрасли редкоземельных металлов (РЗМ), ответов окажется великое множество. В настоящее время в системе высшего образования отсутствует направление подготовки «Специалист в области редких или редкоземельных металлов». Мы действуем в логике трёх наиболее близких к этой сфере укрупнённых групп: естественно-химическая технология, металлургия и материаловедение. Внутри этих направлений появляются дополнительные программы по технологии отдельных редкоземельных металлов, элементов и их применения. Если попытаться определить, сколько специалистов ежегодно готовится конкретно для отрасли РЗМ, это окажется весьма непростой задачей.

По экспертным оценкам, ежегодно таких специалистов выпускается около ста человек. Кто-то сочтёт эту цифру крайне малой. Однако на сегодняшний день она обеспечивает наши предприятия кадрами, о чём мы поговорим чуть позже. Если взглянуть на мировую картину, Китай запустил отдельную программу, где ежегодно готовят три тыс.и специалистов для сферы РЗМ. Соединённые Штаты и Европейский Союз следуют сходным путём: сотни и тыс.и подготовленных кадров соответственно. Нужно ли сегодня увеличивать количество специалистов? Безусловно, да. С учётом нового национального технологического проекта и развития кластера возникнут запросы на различных специалистов. Однако крайне важно чётко понимать, о каких именно специалистах идёт речь. Это первая ключевая задача: нам необходим консолидированный спрос.

Высшее образование сегодня балансирует между государственным заказом и рыночными механизмами. У нас существуют инструменты целевого и коммерческого обучения, но мы должны ясно осознавать, кто нам нужен и когда. Вопрос чрезвычайно сложен, поскольку сфера охватывает химическую технологию, металлургию и материаловедение, а РЗМ представляют собой нишу внутри этих направлений. Здесь требуется конкретика. Помимо этого, вторая, не менее важная задача – подготовка специалистов для последующих переделов. Этот тренд представляется особенно значимым: высшее образование должно развивать не только саму отрасль, но и готовить кадры для смежных этапов производства.

Вторая задача касается содержания образования. Как уже было сказано Михаилом Николаевичем, отрасль пребывала в своего рода спячке, что не могло не сказаться на высшем образовании. Отсутствие развития производств привело к застою в учебных программах. Сегодня отрасль пробуждается и развивается, а значит, необходима актуализация программ. В отличие от многих специальностей, эта сфера напрямую связана с индустрией. Второй вызов, стоящий перед нами, – сделать высшее образование практико-ориентированным, сохранив при этом его фундаментальность, которая обеспечит необходимую базу для быстрой адаптации к меняющимся технологиям.

Редкие и редкоземельные металлы – потрясающая сфера. Взгляните: всё начинается с геологии и минералогии, затем следует химия, разнообразные процессы – ионообменные разделения, экстракция, выделение чистых металлов, химия соединений, а далее – РЗМ-катализаторы, люминофоры, медицинские препараты. Всё это пронизано экологическими вопросами и цифровыми технологиями. И для каждого направления требуются специалисты. Нужны ли они отдельно для каждой сферы? Или же нам необходимы профессионалы, способные работать в условиях разных направлений? Сегодня наметился второй тренд высшего образования: междисциплинарность и мультидисциплинарность. Мы не можем подготовить человека, который охватит всё сразу, – такого не бывает. Но мы обязаны выпускать из вузов специалистов, ориентирующихся в общей проблеме и глубоко владеющих конкретной спецификой.

Тема «От руды к изделию», которую мы сегодня подняли, пронизывает и подготовку кадров. Мы должны научить человека понимать весь путь, но при этом он станет экспертом в определённом направлении – химической технологии, материаловедении или металлургии. Что делать? Решение очевидно, и механизмы для этого существуют. Первое – сетевые программы между базовыми и профильными вузами. Таких университетов-лидеров в этом направлении немного, всего пять-шесть. Сетевое взаимодействие между ведущим вузом и региональным университетом особенно важно, ведь предприятия – такие, как Ангары и Енисейская долина, – часто расположены в регионах. Вузы не всегда находятся там же, где развиваются производства, а кадры нужны именно на местах. Инструмент сетевых программ, когда часть образовательного процесса реализуется в головном университете, а часть – в региональном, позволяет выпускнику получить два диплома и качественное высшее образование, оставаясь в регионе развития производства.

Это направление видится нам перспективным. Таким образом, перед нами стоят две задачи: первая – формирование консолидированного спроса и чёткое понимание того, кто, когда, в каком направлении и через какое время нам потребуется; вторая – актуализация образовательных программ, их модернизация и приведение в соответствие с современным уровнем техники. Образование должно быть практико-ориентированным – в лабораториях, в цехах, на технологических линиях, чтобы студенты видели реальное производство. Задача кластера – координировать и связывать, и это в полной мере относится к подготовке кадров. Кластер, как представляется, будет участвовать в формировании кадрового запроса на конкретных специалистов по годам.

Хочется строить заводы

– Мы рассуждаем в классической парадигме, которая звучит так: фундаментальная наука, прикладная часть, масштабирование, завод, – считает директор химико-технологического блока АО «Росатом Наука» – управляющей организации АО «Гиредмет» Андрей Голиней. – Эта логика неизбежно восстановится, однако сегодня, к сожалению, она пострадала более всех. Вся логика или её отдельные элементы частично разрушены; к той базе Советского Союза мы ещё вернёмся. Вот «Гиредмет» сейчас – акционерное общество, и вы долго читали название, а ранее это был Научно-исследовательский проектный институт редких металлов. Он занимался строительством заводов. Шестьдесят пять заводов было построено. Я возглавляю это учреждение шесть лет и пока не построил ни одного. Но очень хочу. И в этом смысле, когда кластер объявили, я в очередь записался. Очень хочу, чтобы эта задача стала реальностью, потому что, полагаю, время пришло. Это первый ответ.

Что касается разрывов в цепочке: тот багаж, которым мы сегодня располагаем и в фундаментальной науке, и тот багаж, который мы сохранили и нарабатываем сейчас, содержит один важнейший парадокс. Те технические решения, которыми живёт даже часть мира, сегодня необходимо пересматривать. Почему? Потому что многие технологии требуется рассматривать с точки зрения воплощения в оборудование с новых позиций. Время прошло, появились новые материалы. И самое отрадное, что я сейчас скажу: появился искусственный интеллект, который здесь играет определённую роль. Появились цифровые двойники. Сорок лет назад в институте, которым я сейчас руковожу, цифровых двойников не было. Сейчас они есть. Есть центры обработки данных. Есть много-много чего, что необходимо взять на вооружение. И это не просто разрыв – это элементы, которые надо строить заново, создавая свежую часть. Это важно.

И третий ответ. Меня сильно поразило глубокое понимание экономики в РАН. Судя по всему, науку настолько придавили, что она чётко говорит: «Ребята, мы сейчас можем сделать любую цепочку – и так, и так, обучить тыс.и специалистов». Однако дальше возникает вопрос: нам скажут: «Вы должны быть рентабельны. Вы должны заработать определённый профит и спасти ситуацию». И здесь – такая дихотомия. Самое сложное в этой цепочке – она длинная, большая, и в ней всегда найдётся кто-то, кто начнёт тянуть одеяло на себя. Если кто-то в конце цепочки будет зарабатывать больше – внизу не хватит. Если внизу начнёт зарабатывать больше – в цепочке не хватит.

Очень хотелось бы понимать, что здесь потребуется внешняя сила. В Советском Союзе это было Министерство цветных и прочих металлов, которое всё это регулировало. Сегодня, как прозвучало на Менделеевском большом форуме в Сочи, совместно с РАН была принята резолюция: «Восстановите какое-нибудь большое Министерство, которое специально занимается металлургией, спецхимией и всем этим». Все проголосовали. Вот такое мнение есть, я его тоже выражаю. Пусть проектный офис потом перерастёт в большую-большую историю, которая начнёт сшивать это дело не просто на словах, а с точки зрения силы и власти, данной ей. И тарифное регулирование, и принуждение, и специальные законы, и дальше – много-много чего. Вот тогда, наверное, мы преодолеем разрывы.

Итак, первое – восстановить технологическую цепочку, как мы её видим. Второе – посмотреть с точки зрения современных взглядов того же искусственного интеллекта, как всё это строить. И третье – нам нужны силы, которые поставят эту цепочку экономически правильно. Мы в состоянии решить такую задачу. Главное – чтобы мы начали её решать и в какой-то момент не остановились. Было пять государственных программ, я напомню. Сейчас существует какой-то подход. Мы бы очень хотели, чтобы эти задачи были доведены до конца. А потенциал – люди, технологии, много-много чего – есть. Академия наук у нас прекрасная, вузы, с которыми мы сейчас работаем, тоже. Есть очень неплохой задел.

Свои РЗМ ближе к делу

– Для нас принципиально важно, чтобы кластер состоялся, – подчеркивает заместитель генерального директора госкорпорации «Ростех» Дмитрий Леликов. – Это важнейший шаг на определённом этапе развития России и её промышленности. Высокотехнологичная промышленность XXI века, которую мы олицетворяем, немыслима без редкоземельных и редких металлов. Огромное количество этих материалов мы сегодня закупаем по импорту, что не может служить надёжной гарантией стабильной серийной работы. Поэтому любые усилия государства и наших коллег из бизнеса мы приветствуем: развитие отрасли редких и редкоземельных металлов – огромное подспорье для холдинговых компаний и предприятий «Ростеха», занятых производством высокотехнологичной продукции.

Сегодня «Ростех» объединяет 15 высокотехнологичных холдингов, выпускающих продукцию невероятного разнообразия: от самолётов, вертолётов и двигателей до микро– и СВЧ-электроники. В целом «Ростех» – это 800 промышленных предприятий по всей Российской Федерации. Всем им требуется огромное количество комплектующих, материалов и сырья для производства конечной продукции. Поскольку большинство предприятий «Ростеха» являются производителями конечных головных изделий, мы, как одна из крупнейших компаний России, формируем конечный спрос на то, что будет производиться в Ангаро-Енисейском кластере. Эта работа началась полтора года назад, и мы активно в ней участвуем. Для нас она суперважна: критично, чтобы многие редкоземельные металлы и их производные, следующие переделы находились на территории Российской Федерации.

Нам необходимо, чтобы отрасль редкоземельных металлов развивалась, чтобы большее число редкоземельных элементов добывалось и производилось в Российской Федерации, чтобы мы заключали договоры поставок именно с российскими поставщиками. Это ключевая задача. Когда сегодня много говорится о цепочках поставок, важно понимать, как они формируются. В рамках работы по развитию Ангаро-Енисейского кластера мы взаимодействуем как с фондом Менделеева, так и с Министерством промышленности и торговли. Анализ строится таким образом: в принципе, можно выстроить любую технологическую цепочку – от добычи до производства готового изделия. На всех этих переделах достаточно легко рассчитать рентабельность каждого этапа. Задача государства, которую решает Минпромторг, – в зависимости от рентабельности каждого передела либо субсидировать определённый этап, либо предоставлять налоговые или экспортные послабления, либо формировать внутренний госзаказ. Таким образом, шаг за шагом будут формироваться всё новые цепочки.

В рамках этого кластера мы должны вырваться из замкнутого круга: малый спрос не позволяет производить на территории Российской Федерации большую линейку редкоземельных металлов. Формирование Ангаро-Енисейского кластера – большой шаг к преодолению этого замкнутого круга. Мы играем в нём активную роль, участвуем во всех этапах и дискуссиях, чтобы нас видели и слышали – и как участника, и как потребителя всей продукции, которую будет производить кластер.»

Объединённая эскадра флагманов

– Хотелось бы начать с вопроса: кто мы в этом кластере? Каким мы видим его развитие и каковы наши первоочередные задачи? – говорит вице-президент АО «РУСАЛ» Елена Безденежных. – Компания «РУСАЛ» и группа «Эн+» действительно являются флагманом данного кластера. Мы стояли у истоков его создания. Не стану сейчас подробно объяснять, почему он нам необходим: его востребованность уже закреплена нормативными актами РФ и это нечем дальше обсуждать. Что касается того, как мы будем действовать: компания «РУСАЛ» активно участвует в стратегии развития Сибири, утверждённой до 2035 года. Мы понимаем, что Ангаро-Енисейский кластер – лишь фундамент. На него будет нанизана вся последующая цепочка на территории Российской Федерации: от добычи сырья до создания полупродуктов, конечных продуктов и, прошу прощения за тавтологию, готовой продукции, реализуемой как внутри страны, так и на зарубежных рынках. Мы пока не затронули вопросы работы, а также компетенций «Росатома», «Ростеха» и «РУСАЛа» во взаимодействии с иностранными инв
есторами и потребителями. А это немаловажная задача. У предпринимательства есть две ключевые цели: произвести продукцию и реализовать её. Мы осознаём, что реализация на внутреннем и внешнем рынках сейчас сопряжена с определёнными рисками, но об этом чуть позднее.

Итак, кто мы? «РУСАЛ» в кластере представляет аддитивные технологии, ферромолибден, поликристаллический кремний, содовое производство и искусственный интеллект, а также новую генерацию малой мощности, создание машин и механизмов. Кроме того, это флюоритовые месторождения и переработка продукции из них. Как будем развиваться? Хакасская особая экономическая зона – одна из первых ОЭЗ, которая, как мы надеемся, будет создана в ближайшие недели на территории города Саяногорска в Республике Хакасия. Полная интеграция, по нашему мнению, возможна лишь при выполнении задач в следующих областях: инфраструктура, энергетика, логистика, кооперация с регионом, регуляторика на региональном и федеральном уровнях, а также социальная сфера и кадры. Мы понимаем, что Сибирь не относится к густонаселённым регионам нашей страны.

Мы уже говорили о подготовке кадров. Для нас это одна из первоочередных задач, которую я ещё не перечислила, – подготовка специалистов на базе нашего опыта. «РУСАЛ» в Сибири всегда присутствовал, и у нас накоплен положительный опыт взаимодействия с местными вузами. И, скажем так, мы не на словах знаем, как сложно вернуть выпускников федеральных и флагманских вузов в регионы. Для этого необходимо создать социальную инфраструктуру, обеспечить достойную заработную плату и постоянно заниматься переподготовкой как внутри Российской Федерации, так и за рубежом. Поэтому мы осознаём, какой колоссальный объём средств и управленческих усилий требуется для создания социальной базы этого кластера. И ещё: здесь все мы – «Ростех», «Росатом», «РУСАЛ» – являемся флагманами российской промышленности, но при этом остаёмся холдингами. Мы знаем, как готовить кадры. Но гораздо сложнее объединить эти усилия вместе. Это непростая задача, но мы уверены, что справимся с ней, потому что видим свои первоочередные цели: создать продукт и обеспечить условия для его реализации.

Международный трансфер технологий – взаимовыгодные возможности

– Коротко скажу о предыстории создания нашего центра компетенций, – завершил дискуссию доктор Кали Санджай, руководитель Департамента гидро-, био– и электрометаллургии Института технологии минералов и материалов Индии. – В Индии, в сфере добычи и горнодобывающей промышленности, мы осознаём, что располагаем необходимыми ресурсами для научных разработок и создания новых технологий. Однако развитие и внедрение инноваций не ограничивается лишь лабораторными изысканиями. Мы ставим во главу угла потребности промышленности: необходимо понимать, какие задачи стоят перед производственным сообществом, и уже на основе этого формировать пилотные проекты. Например, в России такие проекты успешно масштабируются. Ключевой принцип таков: сначала мы исходим из запросов промышленности, затем сообщество учёных и инженеров начинает разрабатывать инновационные технологии и проекты. Это может касаться, в частности, способов переработки и обработки металлов. После этого мы оцениваем, какие исследовательские институты способны внести наиболее весомый вклад.

Исследовательские институты делают всё возможное, и я искренне рад это отметить. Мы много говорим об этом и знаем, что существуют прекрасные возможности, огромный потенциал для совместной работы. В рамках сотрудничества открываются возможности для обмена технологиями, ресурсами – как материальными, так и человеческими. Хочу также подчеркнуть, что существует ряд технологий, которые, на мой взгляд, обладают высоким потенциалом для взаимовыгодного трансфера. Эта тема заслуживает отдельного обсуждения. Центр компетенций рассматривает такое сотрудничество как исключительную возможность. Со стороны Индии, особенно в контексте партнёрства с Россией, это шанс создать открытый диалог, опирающийся на солидную научную базу. Мы способны инициировать новые проекты, которые принесут ощутимую пользу промышленности обеих стран. Кроме того, к реализации проектов, основанных на передовых технологиях, возможно привлечь предпринимателей из Индии, которые проявят к ним заинтересованность.