Генеральный директор Росатома Алексей Лихачев посетил ядерный университет «МИФИ», где прочел лекцию «Росатом: энергия и технологии будущего». Глава госкорпорации коснулся основных этапов развития атомной науки и энергетики, от открытия радиоактивности и советского «атомного проекта», до современных и перспективных разработок, и многих видов высокотехнологической деятельности, которые сегодня объединяет «Росатом»
История впечатляет
Чтобы вновь глубоко осмыслить и понять, в какой отрасли мы с вами работаем и какие фундаментальные знания лежат в основе технологий, которые мы развиваем, необходимо обратиться к прошлому, совершить определённую ретроспекцию. Кстати, кто-то в зале знает, чем знаменателен день 11 марта? Это первый день инцидента на Фукусиме. Это событие произошло пятнадцать лет назад, и стало уже частью истории атомной промышленности. После фукусимских событий ряд стран пересмотрел своё отношение к атомной энергетике, и многие теперь начинают сожалеть об этом. Мы же не последовали этому пути; напротив, использовали полученные знания и опыт для дальнейшего развития атомных технологий и продолжаем лидировать на мировых площадках.
Если возвращаться к истории, есть, вероятно, две темы, которые бесконечно манили человеческий ум. Людей всегда тянуло в космос, они стремились узнать, что находится в дальнем космосе, в тех далёких галактиках, есть ли там жизнь. С той же неугасимой энергией люди обращали свой взгляд внутрь материи, пытаясь выяснить, из чего состоит наш мир, из чего соткано всё материальное окружение вокруг нас. И до нашей эры, и уже в годы развития науки на планете рождались различные гипотезы; вы, вероятно, помните из учебников истории корпускулярную теорию мира, которая была наиболее близка, если можно так выразиться, к понятию атома. Именно тогда появляется греческое слово «атом», которое, к слову сказать, в прямом переводе абсолютно не соответствует своему нынешнему содержанию. «Атом» с греческого переводится как «неделимый». Неделимый, неизменяемый. Как тогда говорили, корпускула или частица, из которой, подобно кирпичику, складывается всё.
Мы будем говорить сегодня о структуре атома, о его свойствах. Таким образом, неделимый атом, который способен делиться, – в этом заключается суть радиационных технологий. Предтечей этих знаний можно назвать труды Дмитрия Менделеева, который однозначно связал массу ядра со свойствами вещества, со свойствами материи, показал цикличность этих характеристик, показал возможность превращения одних веществ в другие за счет изменения массы ядра. Его периодическая таблица, периодический закон, отражённый в ней, в моём понимании, представляет собой первый подход к теоретическому осмыслению радиоактивности.
Практическая работа по исследованию радиоактивности – явления, одного из самых молодых в научном мире – относится к рубежу девятнадцатого и двадцатого веков. Вы, вероятно, помните из учебника практически случайное открытие Беккерелем свойств солей урана. Он поделился этим с семьей Кюри, и, соответственно, Пьер, Мария и Беккерель стали Нобелевскими лауреатами за исследования в области радиоактивности, получив также первые искусственные элементы, такие как полоний, и заложив основы практического применения. Однако ещё долгое время человечество не могло осмыслить практический результат, отдачу от этого нового изучаемого явления. Практически незаметной и пока не связанной с радиоактивностью оставалась тогда великая формула Эйнштейна, показывающая эквивалентность и взаимосвязь массы и энергии через огромный коэффициент – квадрат скорости света. Строго говоря, эта формула является ключевой для атомной энергетики. При делении или объединении ядер веществ изменение массы даёт соответствующую энергию с коэффициентом квадрата скорости света. Это великое открытие было сделано более ста лет назад и многократно подтверждено экспериментально.
Гений Эйнштейна, его прозорливость в те годы, когда никто ещё не мыслил о практическом применении радиоактивности, вызывает восхищение. Наша страна, тогда Российская империя, всегда находилась в числе тройки-пятёрки стран, занимавшихся этой проблематикой. Владимир Вернадский, отец российской радиохимии, один из создателей радиогеологии, организатор первых поисков урановых месторождений в Центральной Азии, без сомнений, человек, вошедший в анналы мировой науки, может считаться отцом этих российских знаний.
Однако по-настоящему эта работа была организована уже в Советском Союзе. Важно подчеркнуть, что работа Резерфорда и его лаборатории, ставшей тогда мировой меккой радиоактивности – это конец 1910 – начало 1920 годов. Она притягивала лучшие умы. И Курчатов старший, и Юлий Харитон, несмотря на идеологические расхождения между тогдашней Советской Россией и Великобританией, поработали несколько лет в лаборатории Резерфорда и были у него на хорошем счету. Если читать воспоминания Резерфорда, относящиеся примерно к 1920-м годам, физики не понимали практического применения, не могли выйти на народнохозяйственную отдачу, на практическое измерение тех знаний, которые они получали, и сравнивали их… с изучением космоса. Как космос сейчас далёк, и мы пока не понимаем, доберётся ли человечество туда или нет, так и изучая структуру вещества, атомную физику, до конца не понимали, какая отдача может быть привнесена.
В Советском Союзе родовым гнездом изучения ядерной физики, считается Санкт-Петербург, Петроград, Ленинград. Сначала по инициативе Луначарского Ленин подписывает решение о создании рентгенологической и радиологической лаборатории. Далее эта лаборатория разделяется на два института: легендарный ленинградский Физтех во главе с Иоффе (сейчас он носит его имя) и Радиевый институт во главе с Виталием Хлопиным, который тоже носит теперь его имя. Первый в Европе циклотрон и первый эксперимент по расщеплению ядра лития ядрами водорода – всё это позволило Советскому Союзу оставаться в числе четырёх ведущих стран, активно занимавшихся изучением ядерной физики и практическим применением радиоактивности. В последнее время вышло немало фильмов накануне юбилея отрасли. Вдохновляющий пример: Флёров и Петржак для подтверждения своей гипотезы спонтанного деления ядер урана проводили эксперименты на станции метро «Динамо». Это считалось мировым прорывом фундаментального уровня; в метро проводили чтобы исключить внешнее влияние, в частности, космическую радиацию.
Важно подчеркнуть, что в тот момент все исследования, проводившиеся в Советском Союзе, носили исключительно мирный характер. Что нельзя сказать о других лидерах ядерной гонки: Великобритании, уже гитлеровской Германии и Соединённых Штатах Америки. Общеизвестно, что события развивались следующим образом: в начале 1930-х немецкие физики обратились к руководству вермахта с предложением о том, что им подвластна управляемая реакция деления, позволяющая создать на её основе оружие немыслимой, неизвестной человечеству силы и, соответственно, победить в любой войне. В первой половине 1939 года в промышленном формате стартует немецкий атомный проект. Летом 1939 года Эйнштейн обращается к Рузвельту, говоря о вызове и риске, связанных с исследованиями гитлеровской Германии, и о необходимости в Соединённых Штатах уравновесить этот проект своим собственным, который позднее получил название Манхэттенский проект. Немецкий проект в силу разных причин не состоялся. Это, конечно же, и прямое воздействие проигрышной ситуации на
всех фронтах, и победа Советского Союза в войне с Германией – это, надо честно говорить, работа вместе с нашими бывшими, а тогда союзниками, работа диверсантов, тех, кто всячески пытался помешать этому проекту.
Ещё одна причина – так называемая «арийская физика», чистая наука, гонения на учёных-евреев, которые вы знаете по учебникам истории и художественной литературе. Фактически все они, не только из Германии и оккупированных стран Европы, переместились сначала в Великобританию, затем в Соединённые Штаты Америки и создали там большое научное сообщество эмигрантов. Достаточно сказать, что в начале Манхэттенского проекта в нем приняли участие семь Нобелевских лауреатов в области физики, и примерно столько же защитились, как говорится, в процессе и по итогам его реализации. Огромные деньги и вся промышленная мощь США, которые не участвовали в войне, были брошены на Манхэттенский проект. Научным руководителем был Роберт Оппенгеймер – человек-легенда, сильный учёный и в целом неординарная личность.
В фильме «Оппенгеймер» достаточно правдиво показывается исторический аспект развития проекта и мировоззрение самого человека – в целом миролюбивого, пережившего успех американского оружия как большую личную трагедию. Испытание американской атомной бомбы, первая «штучка», была проведено на территории Соединённых Штатов в июле 1945 года. На Потсдамской конференции Трумэн, тогда новый президент, разговаривал со Сталиным, указывая ему на такую возможность, но, как позднее Трумэн писал в своих воспоминаниях, «дядюшка Джо» как бы не отреагировал на эту историю. Американское руководство приняло в августе 1945 года сухое управленческое решение: применить новое оружие не в формате эксперимента, а в формате боевых действий. Каноническое, историческое событие – 6 и 9 августа 1945 года. Хиросима и Нагасаки испытали на себе удар ядерного оружия, по нынешним меркам крошечных зарядов, примерно по 20 килотонн. Даже тактическое вооружение сегодня имеет гораздо большую мощность, не говоря уже о стратегическом. Ценой же этого эксперимента на людях стали двести тысяч жизней. В момент удара было уничтожено около 80 тысяч человек; ещё 120 тысяч умерли до конца 1945 года от ожогов, радиации и других последствий. Военно-политического смысла в применении ядерного оружия против Японии не было. Это был удар, условно говоря, по нам – демонстрация того, что ожидает нашу страну, если мы окажемся несговорчивы в вопросах послевоенного устройства мира. Шёл период формирования новой глобальной системы, в которой мы с вами живём и сегодня. И у нашей страны не оставалось иного выбора, кроме как ответить на этот вызов созданием собственного ядерного щита.
Но прежде чем говорить об этом, вернёмся на несколько лет назад. Сентябрь 1942 года. Возможно, самые драматичные месяцы Великой Отечественной войны. Враг вышел к Волге у Сталинграда, отрезав Кавказ и ключевые черноморские коммуникации. Немцы ещё не отброшены окончательно от Москвы. Ленинград в кольце блокады. Большая часть европейской территории СССР оккупирована. Вся страна живёт невероятным напряжением, готовя контрудар под Сталинградом и операцию по деблокаде Ленинграда. Всё – для фронта, всё – для Победы. В это время зарубежная резидентура и аналитики разведки докладывают: и Германия, и США активно работают над новым оружием. Из открытых научных источников бесследно исчезают публикации по ядерной физике, материалы о промышленных установках и реакторах. Налицо все признаки подготовки к созданию ядерного оружия нашими прямыми врагами – нацистской Германией и потенциальными будущими оппонентами – Соединёнными Штатами Америки.
Советскому руководству не оставалось иного выхода, кроме как принять решение о возобновлении исследований по урановой проблеме. Речь шла не о проекте уровня «Манхэттенского», а о сборе лучших научных умов, отозванных с фронта и из эвакуации, и поручении Президиуму Академии наук СССР создать специализированные институты. Ключевым событием стало образование 12 апреля 1943 года секретной Лаборатории №2 – будущего Курчатовского института. В самые тяжёлые годы войны государство нашло возможность дать учёным шанс вернуться к фундаментальным исследованиям. Об условиях, в которых начиналась эта работа, красноречиво говорит выдержка из постановления Совнаркома, учреждавшего лабораторию: «Для проведения работ по урану выделить Лаборатории №2 Академии наук СССР 100 рулонов кальки, 50 пар резиновых сапог, 500 лопат, 300 топоров». Подпись: заместитель председателя Государственного комитета обороны В.М. Молотов. Экономика была тотально мобилизована для фронта, и даже такие ресурсы распределялись на самом высоком уровне.
Прошло несколько лет. Враг был отброшен от Сталинграда в ходе операции «Уран» – в этом названии тоже есть глубокий исторический смысл. Затем – дорога до Берлина и великая радость Победы 9 мая 1945 года. Это был праздник со слезами на глазах. Из ста мужчин, ушедших на фронт, в деревню возвращались в среднем лишь двенадцать. Были сёла, откуда не вернулся никто. И тем не менее, Победа остаётся одним из самых светлых дней в истории нашей страны. И на фоне этого победного лета руководство СССР становится свидетелем применения атомного оружия в Японии. Было совершенно ясно, что этот удар адресован, в первую очередь, нам. Это был ультиматум без слов. 20 августа 1945 года, в день, который мы считаем днём рождения атомной промышленности страны, Государственный комитет обороны принимает решение о создании Специального комитета и Первого главного управления с единственной задачей – создать советскую атомную бомбу. Руководителем проекта был назначен Л.П. Берия. Это был, по сути, первый в истории страны национальный проект, в который были погружены лучшие силы науки, промышленности, армии и спецслужб. Именно разведка первой забила тревогу, именно разведчики наряду с учёными добывали бесценную информацию, позволяя сократить сроки работ. А сроки были критичны. На «Манхэттенский проект» у США ушло шесть лет при наличии всей мировой научной элиты, неограниченных финансов и промышленных ресурсов. У Советского Союза не было ни того, ни другого, ни третьего. Главное – не было времени.
Вклад разведчиков в ликвидацию американской монополии на атомное оружие невозможно переоценить. Начальник советской внешней разведки Павел Фитин, руководитель подразделения научно-технической разведки НКВД Павел Судоплатов, физик-теоретик Клаус Фукс, работавший в Лос-Аламосе и передававший данные в СССР, супруги Юлиус и Этель Розенберги – каждый из них внёс свою лепту. Кто-то действовал по убеждениям, кто-то из гуманистических соображений. Семья Розенбергов была казнена. Фукс как гражданин Великобритании, избежал смертного приговора и до 1990-х годов жил в ГДР. Их имена навсегда вписаны в историю.
Щит и он же меч
Однако получить схему заряда – лишь часть задачи. Нужно было создать целую новую отрасль промышленности. В Сарове было создано КБ-11 (ныне РФЯЦ-ВНИИЭФ) – конструкторское бюро, где велось проектирование первых и последующих зарядов. В Озёрске (Челябинск-40) под руководством И.В. Курчатова и М.Г. Первухина был построен промышленный реактор «Аннушка». Вручную, блочок за блочком, загружая уран, специалисты получали первый оружейный плутоний. Этот путь был пройден менее чем за четыре года. 29 августа 1949 года на Семипалатинском полигоне было успешно проведено испытание первого советского атомного заряда. Он носил легендированное название РДС-1 – «Реактивный двигатель специальный». Самые секретные документы той эпохи, включая техническое задание на первое изделие, подписанное Юлием Харитоном и Павлом Зерновым, сегодня стали достоянием истории. Ядерный щит страны был создан. Цифры от руки вписывал Харитон, ибо даже машинисткам не дозволялось знать, что вершится на предприятии. Вот такой документ – краткий, ёмкий, исчерпывающий, с ключевыми характеристиками – и был техническим заданием. Ещё короче – отчёт Берии и Курчатова Сталину о достижении цели 29 августа. И в этом – суть нашей истории, нашего «Манхэттенского проекта», начавшегося в конце 1945-го и реализованного к августу 1949 года. Что важно понимать? Этот ядерный щит – он же и меч. Мы создали его как ответ на вызов. И в чём-то мы гордимся тем, что в ядерном оружии были вторыми. Не мы изобрели атомную бомбу первыми, не мы её первые испытали. Мы её никогда не применяли – и дай Бог, чтобы никогда и не применили.
А сделали это тогда совсем молодые люди. На всех фотографиях наши герои – солидные, на пике карьеры. Достаточно сказать, что Ефим Павлович Славский руководил Министерством до восьмидесяти лет. Но в середине сороковых, когда они его реализовывали, им было по тридцать-сорок лет. Андрей Сахаров приехал в Саров, не достигнув и тридцати. Его прямым подчинённым было по 24–25 лет. Когда Харитон и Курчатов впервые докладывали Сталину соображения по организации атомных работ, ни одному из них не было сорока. Таким образом, наш атомный проект был осуществлён абсолютно молодыми людьми. Фактически, по нынешним меркам, мальчишками. Но эти мальчишки, получая хлеб по карточкам, живя порой в бараках и палатках в строящихся городах, совершили то, на что всей американской элите потребовалось вдвое больше времени. И конечно, в 1949 году мы лишь доказали принцип, испытали оружие, а в дальнейшем его совершенствовали, создавали новые виды вооружений. Наша ядерная триада постоянно расширяется, об этом много говорит Президент Российской Федерации. И сегодня ядерное оружие – главный гарант суверенитета, субъектности и независимости нашей страны. Это главная миссия Государственной корпорации «Росатом», ради которой её и создали в сороковых годах.
Первые в мире, первые в мирном
Создавая ядерное оружие, военный атом как ответ на вызов, мы в сфере мирного атома всегда были первыми. Это исторический факт. Ещё в 1947 году, до завершения военного проекта, Курчатов, Первухин и Завенягин писали Берии и Сталину, прося разрешения параллельно заниматься мирной тематикой, ибо атомный реактор, атомное сердце может быть и у ледокола, и у корабля, и у космического аппарата. Множество таких проектов было задумано, большая часть реализована. Абсолютной истиной является то, что первая в мире атомная электростанция появилась в 1954 году в Обнинске. Некоторые исследования велись и в США, и в Великобритании, существовали экспериментальные стенды. Но полноценная атомная станция, от которой запитался целый город – тогдашний Обнинск, пусть и с мощностью всего 5 МВт, – это исторический факт. Это день рождения атомной энергетики на планете. Это город Обнинск. Это наша страна, это Советский Союз. И атомный ледокол «Ленин», и целая флотилия атомных ледоколов – наше абсолютное конкурентное преимущество, и многое-многое другое в области мирного атома, где мы были, являемся и, надеюсь, благодаря новым поколениям останемся первыми.
Это не менее значимо, чем ядерный щит. За время существования СССР была создана мощнейшая индустрия – целая атомная промышленность, где одной опорой был ядерно-оружейный комплекс, а другой – атомная энергетика. Только в Советском Союзе было построено АЭС общей мощностью 37 ГВт. Мы щедро делились этими технологиями с дружественными странами: Болгарией, Чехословакией, Югославией, ГДР, Финляндией. Наши специалисты помогали создавать там аналогичные отрасли.
Мы пережили сложные девяностые. Сила и преимущество атомной промышленности оказались в том, что её не приватизировали, не растащили. Ей были нанесены удары, но в целом и оружейный, и энергетический комплекс выстояли, хотя, как и вся промышленность тех лет, находились не на подъёме, а в спаде. В нулевые годы предстояло принять решение о дальнейшем пути. И так же, как мы чтим август 1945-го – начало атомной промышленности, – мы чтим и нулевые годы, когда Президентом Российской Федерации был принят ряд решений о её перезагрузке. В частности, закон о создании Госкорпорации «Росатом» – её день рождения. 1 декабря 2007 года был подписан указ Президента, принят ряд законов, сформировавших имущественный комплекс и пространство компетенций Корпорации. В чём гениальность этого решения? Госкорпорация «Росатом» уникальна в планетарном масштабе по ряду направлений.
Первое. Мы – единственная организация в мире, в управленческом контуре которой сконцентрирован весь спектр атомных технологий: от разведки и добычи урана до вывода из эксплуатации объектов атомной энергетики. Второе, что фундаментально: в одном управленческом контуре объединены оружейный и энергетический комплексы. Казалось бы, энергетика – сфера международного сотрудничества, экспорта и локализации технологий. Оборонная же тема, напротив, закрыта. Однако совместная работа энергетиков и оружейников в науке, подготовке кадров, трансфере технологий из военной сферы в гражданскую даёт уникальную синергию, взаимное обогащение и развитие. При этом мы несём огромную ответственность за соблюдение строжайших правил защиты государственной тайны.
Более того, Президент тогда же принял меры по продвижению экспорта, поддержке системного, массового строительства АЭС за рубежом по российским технологиям. Это также уникальное решение. Разовые меры поддержки экспорта есть везде. Но ни в одной стране нет подобной системной госпрограммы. Она есть у нас, что позволяет лидировать на мировом рынке ядерных технологий. С одной стороны, это огромная честь. С другой – колоссальная ответственность.
Коллективный портрет
Краткий коллективный портрет Госкорпорации «Росатом» на сегодня таков: почти 600 предприятий, около 420 тыс. сотрудников. Мощный научный блок и гармоничный кадровый состав: примерно по 30% молодёжи, опытных специалистов и представителей среднего звена. Выручка только по открытой части составляет более 3 триллионов рублей. Мы – один из крупнейших инвесторов на территории России. У нас множество площадок за рубежом, где трудятся 66 тыс. наших сотрудников и десятки тысяч граждан принимающих стран. Мы являемся крупнейшим в стране научно-производственным объединением, где объединены научно-исследовательские и промышленные компетенции. Научная составляющая – наша особая гордость. Мы традиционно активно сотрудничаем с Курчатовским институтом, Российской академией наук, ведущими вузами и участвуем в крупных международных проектах. Консорциум опорных вузов Росатома возглавляет МИФИ. Однако сама ценность работы с научными учреждениями и организациями, деятельность на поисковом и НИОКР направлениях – это именно то, что мы умеем, то, ради чего нас создавали, и преодолеть этот самый сложный период, известный даже как «Долина смерти», от открытия и озарения до промышленной реализации, до индустриального воплощения проекта – это, собственно, и есть миссия, ради которой нас создавали. Конечно, в нашей повестке дня создание ядерного щита и меча, поддержание и развитие его остаётся ключевым, но появляются и новые функции. И на сегодняшний день ядерно-оружейный комплекс является ключевым поставщиком технологий для нашего технологического суверенитета.
В целом новые проекты, о которых мы говорили последние годы, превратились в третью точку опоры. Наша историческая миссия – ядерный оружейный комплекс и энергетика. А появилась, и уже можно об этом говорить точно с точки зрения экономики и содержательных технологических направлений, третья точка опоры. Это проект технологического суверенитета – новые направления, новые продукты, и многие из них рождаются благодаря компетенциям ядерно-оружейного комплекса.
Энергия для мира
Говоря о второй нашей исторической миссии, атомной энергетике: мы генерируем примерно 20% электроэнергии в нашей стране. Основная масса атомных электростанций сосредоточена в центральной части России, и здесь, в центре, у нас где-то 40%, то есть из десяти горящих лампочек четыре питаются от атомных электростанций. Это экологически чистая энергия. Мы не просто её вырабатываем, но и, соответственно, экономим очень большие объёмы эквивалента CO₂, являясь таким образом дополнительными «зелёными легкими». 20% атомной электроэнергии в стране – это хорошо, но Президент говорит: «Мало, нужно двигаться к 25%». Уже подписана новая генеральная схема размещения атомных энергетических мощностей, и за 20 лет нам предстоит построить больше атомных энергоблоков, чем существует сейчас. Мы двинемся на Урал, увеличим там генерацию; в Сибирь – там практически атомной генерации нет; на Дальний Восток. И я уверен, что мы построим как минимум ещё 38 энергоблоков, включая малые. Сейчас только ленивый атомщик не говорит о необходимости малых атомных электростанций. Но только Росатом их строит. Мы строим их на земле в Узбекистане, в России строим их как плавучие, и только у нас действует плавучая атомная электростанция «Академик Ломоносов». Новое, интересное направление, связанное с малой мощностью.
Это действительно неотъемлемая часть будущего технологического ландшафта, будущей атомной энергетики. Ну, и конечно, что важно подчеркнуть? Все наши умения, сложившиеся за десятилетия, за более чем 80 лет компетенции всегда были предметом международного сотрудничества. Мы всегда, ещё раз подчеркну, щедро делились с партнёрами тем, что умеем сами в атомной энергетике, в смежных технологиях. Ответом на это является наш лидерство на атомных площадках мира. Строго говоря, у нас 90% экспорта атомных электростанций.
Во многих странах мы либо уже построили и продолжаем строить, как в Китае, Индии, Беларуси, либо вернулись к строительству, как в Египте, Турции, Узбекистане, Казахстане, находясь сейчас в активной фазе проектов. У нас где-то около 26 блоков сейчас сооружается по экспортным схемам. А на планете по экспортной схеме реализуется всего три блока.
Нетрудно подсчитать, что мы являемся обладателями основных компетенций в экспорте атомных реакторов и электростанций, а также в других направлениях: запасы урана, его добыча, обогащение, фабрикация топлива. Мы либо первые, либо вторые, в целом всегда входим в тройку лидеров, то есть в командном зачёте являемся абсолютными чемпионами не только по экспорту атомных электростанций, но и по ядерному топливному циклу. Мы действительно помогаем партнёрам создать отрасль. Мы экспортируем технологический суверенитет.
Это надо очень четко понимать: мы не просто поставили станцию и оставили её обслуживание на стране, наоборот – мы помогаем создавать кадры, воспитывать целые научные школы, инженерные направления, максимально локализуем и оборудование, и топливные компетенции в той или иной стране, занимаясь этим системно. Ответ наших партнёров на это, конечно, вдохновляет на ещё большие достижения.
Третья опора
Несколько слов о этой третьей точке опоры, которая начиналась, возможно, как второстепенная. Это проект технологического суверенитета, новые направления, новые продукты. Мы первоначально задумывали их как своего рода сопровождение нашей основной деятельности. Но во-первых, всё это стало чрезвычайно востребованным в связи с санкциями; во-вторых, качество и системность нашей работы позволяют говорить об них как о отдельных направлениях нашей конкурентоспособности. Начнём с простого: машиностроение. Мы полностью обеспечиваем себя во всём машиностроительном и металлургическом цикле, но при этом научились производить оборудование для газовиков, нефтяников, для проектов, связанных с вооружением в части специальных сталей, очень востребованных, в том числе, и в годы СВО.
Линейка роботизации: мы должны использовать роботов для работы в высокоактивных средах, но при этом разработанные решения позволяют нам войти на российский и международный рынки с этими апробированными в рамках наших атомных проектов разработками.
Фактически с нуля создали композитную отрасль. И просто не могу вам не показать масштабы и принцип организации композитного производства, которое за 5 лет создано в нашей стране с нуля. Росатом создал единственную в России, странах СНГ и Восточной Европы полную технологическую цепочку по углекомпозитам, что позволило увеличить объёмы рынка углеволокна в 3,5 раза. С нуля созданы предприятия по производству углеродного волокна и стратегически важного сырья для его получения – предшественника, определяющего 70% качественных и 40% ценовых характеристик углеволокна.
Росатом на промышленном уровне выпускает разные виды углеродных волокон. Сегодня Россия входит в четвёрку стран-лидеров по производству углекомпозитов. Разработаны десятки типов различных углеродных тканей и связующих, необходимых для создания композиционных материалов. Работает собственная производственная база по выпуску готовой продукции, а также налажены поставки сырья и полуфабрикатов для энергетики, космоса и авиастроения.
Задача – не только удовлетворять свои потребности, но и полностью импортозаместить композитное предложение, композитный запрос в других отраслях. И, конечно, масштабировать эти производства, выходить на экспорт. Уверен, что вся цепочка, не только сегодняшняя производственная, но и задел НИОКР.
Работы по повышению прочности, по малой химии, малотоннажной химии, по производству средств производства – мы также справимся с этим, как справились с созданием этого целого отраслевого направления. Работа с цифровыми продуктами всегда была в повестке дня атомной отрасли. С начала 1990-х было принято решение о запрете ядерных испытаний оружия, поэтому подтверждать те или иные характеристики, анализировать состояние действующего боезапаса мы могли только математическими методами. Отсюда родилось целое направление математических расчётов. И сегодня наши проекты, как платформы инжениринга, математических расчётов, CAE-платформы, так и платформы управления жизненным циклом продукта, являются практически единственными в стране импортонезависимыми. И с учётом санкций и периодического отзыва лицензий на иностранное ПО мы являемся важной частью нашего цифрового суверенитета. Это касается и центров обработки данных, больших ЦОДов, кибербезопасности, ну и, конечно, целый ряд поручений. У нас есть президентские и правительственные поручения по развитию искусственного интеллекта.
В фокусе внимания – сфера электротранспорта и энергетики. Глубоко убеждён, что XXI столетие станет веком электричества. Наша задача не ограничивается его генерацией; мы должны быть максимально интегрированы во всю цепочку его применения. Уже в этом году мы запускаем в промышленное производство две гигафабрики по производству накопителей энергии мощностью 4 ГВт каждая – в Калининграде и в Москве. Наша стратегическая цель – обеспечить полную самодостаточность отечественного электротранспорта не только тяговыми батареями, но и ключевыми компонентами, включая системы управления и электродвигатели. Эта работа ведётся в теснейшем сотрудничестве с автопромом.
Параллельно, опираясь на наш уникальный опыт работы в радиационных средах с высокоопасными отходами, сформировали новую компетенцию – обращение с промышленными отходами I и II класса опасности. Речь идёт о целом ряде так называемых объектов накопленного вреда, десятилетиями существовавших по всей стране: не на периферии, а зачастую в центре, включая локации под Санкт-Петербургом, на новых территориях, на Урале, в Сибири, в непосредственной близости от Байкала. Нам поручена масштабная работа по рекультивации и приведению этих объектов в безопасное состояние. В дополнение к этому строим по всей стране семь экотехнопарков. Их цель – не только ликвидировать тяжёлое наследие прошлого, но и создать систему переработки текущих отходов, возвращая материалы в хозяйственный оборот и формируя экономику замкнутого цикла.
Что касается ядерной медицины, то её базовые элементы были заложены ещё нашими предшественниками. Сегодня мы – одни из мировых лидеров по поставкам медицинских радиоизотопов. Однако мы не останавливаемся на достигнутом: осуществляя переход от изотопов к готовым радиофармацевтическим препаратам, мы возводим крупнейший в Европе завод по их производству в Обнинске. Мы освоили производство медицинского оборудования для диагностики и терапии с применением этих препаратов и в кооперации с партнёрами создаём комплексные медицинские учреждения.
Отдельная гордость – наш атомный ледокольный флот. За последние годы мы прошли путь от компании-эксплуатанта до оператора, отвечающего за всю морскую деятельность и безопасность на акватории Северного морского пути, включая северный завоз. По последнему поручению Президента на нас возложена ответственность за развитие всего Трансарктического транспортного коридора. Речь идёт о морской линии от портов Калининграда и Санкт-Петербурга до Дальнего Востока. Это не только кратчайший маршрут между растущими рынками Азии и традиционными рынками Европы, но и логистическая скрепа нашей огромной страны, линия её транспортного и внешнеторгового суверенитета.
Динамика грузоперевозок по Севморпути красноречиво подтверждает его потенциал. Нам предрекали, что рекордных советских показателей в 6 и 8 миллионов тонн мы достигнем не ранее чем через двадцать лет, начав с 1.4 млн тонн. Однако уже в последние годы мы наблюдаем уверенный рост. Мы гордимся тем, что увеличивается как российский, так и международный транзит. Наша цель – не просто создать для страны мощную транспортную артерию, но и превратить Трансарктический коридор в одну из мощнейших логистических составляющих планеты, сопоставимую с любыми южными маршрутами, особенно с теми, что сегодня находятся в зонах повышенных рисков.
Говоря о будущем энергетики, необходимо отметить глобальный консенсус: следующим этапом является атомная энергетика замкнутого ядерного топливного цикла (ЗЯТЦ). Её принцип – взаимодополняемость тепловых реакторов (таких как ВВЭР или РБМК) и реакторов на быстрых нейтронах. Делящиеся материалы циркулируют между ними: одни изотопы выжигаются в тепловых реакторах, другие нарабатываются в быстрых, что позволяет многократно рециклировать топливо. Это радикально снижает потребность в природном уране, решает проблему отработавшего ядерного топлива и продлевает существующие ресурсы на тысячелетия вперёд. Конструкция активной зоны быстрых реакторов, в частности отсутствие высокого давления, обеспечивает принципиально новый уровень безопасности, практически исключая вероятность запроектных аварий. Россия – единственная страна в мире, которая не просто разделяет эту концепцию, но и реализует её на практике. В Северске, на площадке СКК, в рамках проекта «Прорыв» создаётся Опытно-демонстрационный энергетический комплекс (ОДЭК). Он включает строящийся быстрый реактор со свинцовым теплоносителем и уже работающий в промышленном режиме модуль фабрикации и рефабрикации топлива.
Следующей эволюционной ступенью станет термоядерная энергетика, которая выведет безопасность и экономику энергопроизводства на качественно более высокий уровень. «Зажечь солнце на Земле» – мечта любого ядерщика. Активные работы в этом направлении ведутся как в рамках международных проектов, так и в российских исследовательских центрах.
Исторически наши компетенции связаны и с космической энергетикой. Работа первых советских луноходов основывалась на радиоизотопных источниках энергии. Сегодня мы развиваем два ключевых проекта: лунную энергоустановку мощностью до 10 МВт с десятилетним ресурсом работы и мегаваттный ядерный двигатель для космических буксиров, способных доставлять тяжелые грузы в дальний космос и к планетам Солнечной системы. Также интенсивно развиваем фотонные и квантовые технологии, тесно связанные с изучением свойств материи. Консолидировав ведущие квантовые лаборатории страны из академических институтов, вузов и частного сектора в единую программу, мы намерены занять лидирующие позиции в этой глобальной гонке.
В медицине, сочетая наши компетенции в аддитивных технологиях с передовыми генетическими разработками, мы открываем новые горизонты. Речь идёт о биопечати: от простых структур, таких как сосуды, до сложных органов – щитовидной железы или элементов сердечной системы. Показательный пример – успешный опыт с имплантированной кролику искусственной бедренной артерией, которая функционирует уже более года. Это уже практические результаты, хотя и выглядящие фантастически.
Главное – люди
Переходя к финальной и главной части. Что является самым важным в атомной промышленности? Самый главный элемент – это люди, особенно молодые специалисты, которым предстоит десятилетиями развивать это направление. В прошлом году мы приняли на работу четыре с половиной тысячи выпускников, из которых более 1200 – выпускники МИФИ и его филиалов. К 2030 году нам потребуется минимум 8000 выпускников ежегодно. Чтобы сохранить нынешнюю пропорцию, нам необходимо будет привлекать уже 2000 выпускников МИФИ, и мы готовы к этому. Мы ждём вас в наших миссионерских направлениях: в ядерно-оружейном комплексе, в атомной энергетике и во многих новых сферах, о которых я рассказал.
Разумеется, в рамках ограниченного времени невозможно осветить все проекты. Более детальную информацию вы можете найти на наших ресурсах или в общении с коллегами, которые регулярно бывают в МИФИ. Обращаюсь к руководителям наших предприятий на связи: прошу активнее участвовать во встречах со студентами. Наш спектр профессиональных потребностей огромен. И к МИФИ мы всегда относились и будем относиться особым образом. Уже десятилетия генеральный директор Госкорпорации «Росатом» является председателем наблюдательного совета Национального исследовательского ядерного университета «МИФИ». Это свидетельствует о глубокой, исторической и природной связи между корпорацией и университетом. МИФИ, созданный 23 ноября 1942 года как Московский механический институт боеприпасов, появился в тот самый момент, когда в стране зарождался научный атомный проект. В годы войны государство обратилось к лучшим интеллектуальным силам для создания нового оружия и приближения Победы. Миссия института была рождена в тот период, и затем, вместе с руководителями атомного проекта, МИФИ органично влился в эту стратегическую программу. Поэтому наши отношения – родственные, можно сказать, братские, и, как ни странно это звучит, МИФИ является старшим братом, хотя бы по возрасту. Для нас крайне важно наличие такой научно-исследовательской и образовательной «мекки» ядерных технологий.
Мы работаем со множеством вузов: базовыми университетами, политехническими институтами, логистическими и морскими академиями, медицинскими учебными заведениями. Однако именно МИФИ представляет собой родовое научно-студенческое гнездо, эпицентр подготовки кадров для атомной отрасли. Мы гордимся совместной программой развития МИФИ, в которой заложены значительные финансовые ресурсы и амбициозные целевые показатели на период до 2030 года. Задачи эти серьёзны: легко поставить, но трудно выполнить. Например, текущий уровень удовлетворённости работодателей выпускниками МИФИ составляет около 75-77%. Поднять этот показатель на 20 пунктов – задача, близкая к подвигу, поскольку каждое приближение к идеальному результату требует экспоненциально возрастающих усилий. Эта ответственность – наша общая. В конечном счете, успех атомной промышленности в предстоящие десятилетия будет определяться качеством образования. Под качеством я понимаю три компонента: фундаментальные знания, практические навыки и корпоративную вовлеченность. Именно из этих трёх составляющих – крепкой теоретической подготовки, практических компетенций и умения служить Отечеству – складывается успех не только Росатома, но и всей нашей страны на огромном и судьбоносном для планеты ядерном поприще.
Филиалы МИФИ имеют для нас первостепенное значение. Росатом состоит из наших атомных городов. Многие решения реализуются на московской, петербургской и нижегородской площадках, но основные производственные компетенции сосредоточены именно в городах присутствия корпорации. Так исторически сложилось. Поэтому практически в каждом таком городе существует филиал МИФИ, что представляет большую ценность. При этом мы постоянно находим новые направления для их развития. Ценно то, что инициаторами этих направлений часто выступают не столько руководители в Москве, сколько специалисты на местах.
Показательный пример – проект «Новый Снежинск», реализованный на базе филиала МИФИ. Это сетевая магистратура, объединяющая МИФИ и партнерские вузы Урала. Автор идеи – Михаил Железнов, руководитель Снежинского института. Он не только организовал проект, но и продолжает его развитие. На сегодняшний момент уже около 51 человека завершили обучение и все остались работать в РФЯЦ-ВНИИТФ. При встрече с выпускниками видно, как у них «горят глаза»: они достигли того, к чему стремились, приходя в институт подготовленными специалистами. Их практическое вовлечение в профессию начинается с первых минут пребывания в «Новом Снежинске». Значительная работа ведётся в Лесном (Свердловская область), где на базе нашего предприятия ядерно-оружейного комплекса создаётся инженерный кластер в интересах всего промышленного Урала и оборонных предприятий региона. Этот проект станет фундаментальной базой для предприятий Уральского атомного комплекса и нашей топливной компании.
Ещё один успешный проект реализован в Сарове – Национальный центр физики и математики. Его образовательным ядром является филиал физического факультета МГУ. Основной поток магистрантов Центра – выпускники филиала МИФИ с высоким уровнем подготовки. Здесь происходит уникальное «перекрестное опыление»: студенты получают базовые знания в МИФИ, умножают их на фундаментальную подготовку МГУ и одновременно работают на предприятиях Сарова. Президент Российской Федерации принял решение, разрешающее магистрантам работать на некоторых, ранее закрытых, установках – это революционный шаг в образовательном процессе.
Наша стратегическая цель – создание мощного лидерского кластера международного ядерного образования в Обнинске на основе филиала МИФИ. Это уже самая авторитетная молодежная образовательная площадка в стране и мире. Мы должны превратить её в центр мирового ядерного образования, чтобы специалисты со всей планеты стремились туда – для полного цикла обучения, стажировок или участия в конференциях. Эта задача полностью созвучна цели Президента по привлечению иностранных студентов в российские вузы. Престиж наших вузов – это не только вопрос амбиций и репутации. Это мощный рычаг технологического влияния и фундамент будущих успехов. Чем больше зарубежных специалистов построит свои знания на основе российских технологий, тем успешнее будет продвижение наших решений на мировых рынках. Это ключевой элемент технологического суверенитета – создание сети технологических единомышленников в других странах. Все необходимые решения для создания этого образовательного оазиса в Обнинске уже одобрены.
Подготовка в многогранности
Основой всего являются люди. Вспомним 1945 год: страна была разрушена, но менее чем за четыре года была создана целая промышленность, заложившая потенциал для роста. Это сделали люди. Не будет людей – не будет ничего. Поэтому подготовка кадров через МИФИ – в его многогранности: московская площадка, филиалы в России и за рубежом – это ключевая часть нашей кадровой работы. Параллельно развиваются другие, «горизонтальные» направления. У нас две корпоративные академии, которые я считаю лучшими в Российской Федерации. Отраслевой чемпионат AtomSkills – крупнейший корпоративный чемпионат на планете – активно вовлекает студентов и работников МИФИ. Мы формируем комфортную среду молодёжного движения с высоким уровнем самоуправления через Совет юниоров (для старшеклассников), Студенческий совет и Молодежный совет. Мы доверяем этим советам в вопросах самоорганизации, помогая и ставя задачи, но ключевое – ребята сами определяют форматы и направления своей работы.
В каждом городе присутствия, помимо корпоративных программ, реализуются уникальные локальные проекты: культурные, молодёжные, волонтерские, образовательные, делающие каждый город особенным. Росатом участвует практически во всех национальных проектах, особенно в кадровом. Реализация потенциала каждого человека и развитие талантов – это не только национальная цель, сформулированная Президентом, но и наш внутренний лозунг работы с людьми.
Безусловно, мы заметно присутствуем в международном, глобальном измерении. Помимо технологического лидерства, помимо весьма значительной зарубежной выручки – что особенно отрадно в современных условиях – существует нечто более важное. Ведь мы живём не ради выручки, не так ли? Мы живём ради того, чтобы изменить мир. И деньги в этом контексте – ни в коем случае не цель, а исключительно средство. Именно поэтому мы пользуемся высоким уровнем доверия в МАГАТЭ. И, несмотря на все сложности, связанные с западными санкциями и геополитической напряжённостью, мы остаёмся одной из самых влиятельных организаций в рамках агентства. В ближайшее время состоятся очередные рабочие встречи с руководством МАГАТЭ. Нас слышат, мы слышим их, и вместе мы движемся к общей цели – устойчивому развитию атомной энергетики во всем мире.
Мы активно развиваем международные молодёжные форматы: организуем взаимные визиты, делится знаниями и опытом. Наша работа не ограничивается производственными площадками; мы приходим в молодёжную среду наших партнёров, тесно сотрудничаем с научным сообществом, в том числе по перспективным задельным направлениям. Яркий пример – квантовые технологии. В то время как целый ряд стран имеет правительственные ограничения на международное сотрудничество в этой сфере, у нас таких барьеров нет. Мы с большим удовольствием и плодотворно работаем в этом направлении с коллегами из Египта, Индии, Беларуси и Узбекистана, и по праву этим гордимся.
Итак…
Подводя итоги: низкий поклон ветеранам, кому мы обязаны нашей безопасностью, мощнейшим технологическим заделом и возможностью суверенного развития. Благодаря их таланту и титанической воле был создан несокрушимый ядерный щит страны, а также впервые в мире была реализована возможность использовать мирный атом на благо государства и всего человечества. Росатом является бесспорным глобальным лидером в строительстве новых атомных энергоблоков, что служит наилучшим доказательством надёжности и экологичности отечественных технологий. Нынешнему поколению молодых специалистов Росатома, как и всем поколениям его работников, по плечу любые, даже самые сложные задачи. Это касается как гражданских, так и оборонных проектов, в которых задействован колоссальный потенциал российской атомной индустрии.