В пресс-центре информационного агентства «Интерфакс Северо-Запад» прошла пресс-конференция, участники которой рассказали о рисках цивилизации, а также о реализации проектов промышленности, разработке и внедрению новых образовательных программ, и о том, как заставить работать искусственный интеллект не против, а во благо человечества.
Во встрече с журналистами приняли участие представитель губернатора Петербурга Николай Константинов, профессор кафедры экономики и управления предприятиями и производственными комплексами Санкт-Петербургского государственного экономического университета Елена Ткаченко, вице-президент Совета Ассоциации промышленных предприятий Петербурга (АПП СПб), генеральный директор инжиниринговой компании КОМ-Пласт Сергей Цыбуков, генеральный директор Завода по переработке пластмасс имени «Комсомольской правды», член комиссии Национального совета при Президенте РФ по профессиональным квалификациям по безопасности в профессиональной деятельности, связанной с повышенными производственными рисками Светлана Козлова, генеральный директор АНО «Международная организация развития БРИКС», президент Международной Ассоциации Академий Наук стран БРИКС Игорь Фомин.
представитель губернатора Санкт-Петербурга Николай Константинов; профессор кафедры экономики и управления предприятиями и производственными комплексами Санкт-Петербургского государственного экономического университета Елена Ткаченко; вице-президент Совета Ассоциации промышленных предприятий Петербурга, генеральный директор инжиниринговой компании «Компласт» Сергей Цыбуков; генеральный директор завода по переработке пластмасс имени Комсомольской правды, член комиссии Национального совета при Президенте РФ по профессиональным квалификациям по безопасности в профессиональной деятельности, связанной с повышением производственных рисков, Светлана Козлова; генеральный директор АНО «Международная организация развития БРИКС», президент Международной ассоциации академий наук стран БРИКС
Игорь Фомин.
– Вы занимаетесь подготовкой и продвижением предстоящего форума, посвящённого теме Глобальных рисков. Каково будущее нашей промышленности и вообще цивилизации?
– Николай Константинов: Мы действительно готовим форум, который называется «Глобальные риски цивилизации: мифы и реальность». В процессе подготовки мы провели несколько конференций и сейчас пришли к выводу: такие глобальные риски, как наводнения, вулканы и разломы, очень важны, но значительно более опасными, в том числе с точки зрения скорости наступления, являются риски рукотворные, которые сегодня влияют на существование всего человечества, на промышленность и на подготовку кадров. Они могут не позволить развиваться, в том числе промышленности.
У нас была дискуссия о будущем цивилизации. Было высказано единое мнение, что главная опасность, стоящая сейчас перед человечеством, – это опасность неконтролируемого развития искусственного интеллекта. Основные риски сегодня – это атомная война, большая экологическая катастрофа и искусственный интеллект.
Человечество на своём пути развития – учёные говорят, что этот путь длится около 70 тыс. лет, с момента появления Homo sapiens, – проходило несколько развилок. В основном все эти развилки были связаны с развитием мозга, а прежде всего – с развитием информации и умением её перерабатывать. Даже промышленная революция XVIII–XIX веков и научные революции произошли благодаря появлению в XV веке книгопечатания, когда знания, умения и навыки учёных смогли попасть на бумагу и широко распространяться среди большого количества людей. А дальше появились учёные, любознательные изобретатели – и вот уже произошла промышленная революция.
То же самое происходит сейчас. Человечество подошло к новой развилке, которую учёные называют цифровой, – с появлением Интернета и очень больших высокопроизводительных вычислительных машин. И вот мы подошли к появлению искусственного интеллекта. Мы мало об этом думаем, но искусственный интеллект – это впервые в истории человечества субъект, который может генерировать информацию. До сих пор возможность генерировать информацию была только у человека. Человек мог писать книги, музыку, создавать картины и фильмы. Никто другой – ни один механизм, ни одна книга, ни один печатный станок – не имел возможности самостоятельно генерировать информацию. И вот мы подошли к тому, что программа способна самостоятельно генерировать информацию. Это значит, что искусственный интеллект может сам формулировать различные идеи – грамотно, быстро и качественно, – причём таким образом, что они легко воспринимаются человеческим мозгом. Даже если сегодня мы что-то отвергаем, искусственный интеллект может сформулировать это так, что мы
в итоге примем.
Недавно я прочитал статью, в которой объяснялось, почему людям-конформистам живётся хорошо, а людям ортодоксальным – плохо. Конформизм рождает положительные реакции, эндорфины, гормоны счастья. Так уж мы созданы природой. Ортодоксы всегда подвергаются презрению, и на генном уровне сложилось так, что они получают не удовольствие, а одни проблемы. Искусственный интеллект может создать и сгенерировать информацию таким образом, что она легко проникнет в души и умы людей. Неочевидно, что это будет полезно для цивилизации.
Искусственный интеллект может создать сообщество на основе придуманной им информации. Эти сообщества могут оказаться опасными для людей, как опасно сегодня сообщество молодых людей, громящих Париж, Мюнхен и города Албании, а также некоторые другие города.
– Вы думаете, что эти сообщества создал искусственный интеллект?
– Николай Константинов: Пока это люди, но искусственный интеллект сделает это быстрее и качественнее, если ему поставить такую задачу. Сегодня мои коллеги, которые работают с искусственным интеллектом сутками, уже говорят, что он легко может генерировать любую качественную информацию, которая будет воспринята большим количеством людей. А это уже основа для создания сообщества. И тут мы подходим к основным проблемам, на которые влияет искусственный интеллект, и должны об этом задуматься.
Прежде всего это проблема образования. Уже сегодня мы поверхностно говорим о том, что наши дети играют с гаджетами и получают оттуда информацию, но одновременно они получают и когнитивную деградацию. Учёные уже посчитали: чем больше дети играют, тем сильнее деградирует их мозг. Искусственный интеллект может как усилить когнитивные функции человека, так и совершенно их снизить. Уже сегодня студенты в Америке, как они сами говорят, не могут назвать результат простого арифметического действия и заглядывают в гаджет. А уж запомнить какие-то даты они вообще не хотят – это же тяжело.
Мне пришлось заниматься вопросами работы мозга. Мозг – самая ленивая часть нашего тела. Природа создала нас так, потому что мозг потребляет больше всего энергии: около 20% всей энергии, получаемой нами из разных источников, потребляет именно мозг. Поэтому природа создала мозг ленивым. Мозг должен включаться только во время опасности. А раз он ленивый, значит, не воспринимает информацию, не хочет её воспринимать и не хочет включаться. Кстати, только у 20% населения Земли мозг не ленивый, а любознательный. Так вот, гаджет даёт возможность мозгу вообще не работать, спокойно идти в ногу с природой. Природа родила тебя с ленивым мозгом, а гаджет даёт возможность существовать, жить и зарабатывать, не включая мозг. Это легко делать и даже скрывать свои незнания, потому что всегда можно заглянуть в компьютер или телефон и получить необходимую информацию. Но это длинная история.
Наш форум проводится 18 – 20 ноября. Я приглашаю всех. Это будет хороший разговор о глобальных рисках, которые стоят перед человечеством. И прежде всего мы уже совершенно точно знаем, что основной риск сегодня связан с развитием технологий искусственного интеллекта. Далее, в 2027 году, в процессе подготовки к следующему форуму, мы проведём несколько конференций, посвящённых опасностям развития искусственного интеллекта в таких направлениях, как образование, демография, культура и социология. Это будет очень интересный разговор для учёных, потому что заранее понять, как будет развиваться человечество, прежде всего с использованием всех технологий искусственного интеллекта, – самая интересная и результативная часть нашей подготовки.
– Раньше существовало выражение: «Кадры решают всё». А какими будут кадры в будущем? Все боятся сокращения рабочих мест, поскольку роботы и искусственный интеллект, наверное, будут вытеснять людей. Зачем тогда готовить кадры, если появятся искусственный интеллект и роботы? Будет ли эта проблема затрагиваться на форуме?
– Николай Константинов: Да, обязательно. Есть разные взгляды на этот вопрос. Учёные говорят, что искусственный интеллект, роботы и машины заменят человека на рутинных операциях, а люди, занятые творческой деятельностью, останутся. Я уверен, что сейчас появляется новая теория. Её развивал лауреат Нобелевской премии Роджер Пенроуз. Согласно этой теории, мозг человека – это уникальный субъект, уникальная часть человеческого тела, которая одновременно является приёмником и передатчиком информации, существующей во Вселенной. Человек воспринимает эту информацию. Поэтому искусственный интеллект никогда не заменит человека с точки зрения восприятия информации от Вселенной и с точки зрения творчества.
Следовательно, человечество должно становиться творческим. Нам нужны творческие и креативные люди. Неслучайно у нас принято постановление Правительства, предусматривающее льготы для креативных индустрий, чтобы мы более быстрыми темпами развивали именно те направления, которые неподвластны искусственному интеллекту.
– Так каким же будет будущее нашей цивилизации. Можете рассказать?
– Николай Константинов: Маск сказал, что сейчас перед нами развилка. Мы можем пойти двумя путями: либо стать гениальными и долгоживущими, поскольку искусственный интеллект уже очень хорошо научился моделировать лекарства, создавать вакцины и так далее. У человека появляется возможность жить до 150 или даже до 130 лет, как, согласно библейским преданиям, жили патриархи.
То есть искусственный интеллект может помочь человеку развиться до необычайных высот. Но всё может повернуться и иначе: мы начнём заниматься когнитивной деградацией, как это сейчас происходит с детьми. С помощью гаджетов они снижают свой мыслительный потенциал. Наша задача и задача учёных, прежде всего представителей вузов и мыслителей, – сделать так, чтобы мы пошли по первому пути, а не по второму.
– Что такое парадигма «техноэкономика» и «экосистема созидания», в чём их суть и почему они важны для развития промышленности сегодня?
– Елена Ткаченко: мир меняется достаточно быстро, это создаёт для нас совершенно новые рамки экономической реальности, к которым нам всем ещё предстоит адаптироваться. То, как будет работать современная экономическая модель и по каким принципам мы будем взаимодействовать, зависит прежде всего от развития технологий и социальных процессов, происходящих в обществе.
Сейчас перед нами действительно стоит развилка. В идеальном случае искусственный интеллект создаст предпосылки для экономического солидаризма. Если говорить о примере экономического солидаризма, точнее, о попытке построения такого общества, то можно привести в пример БРИКС. Страны БРИКС как раз идут по пути согласования своих интересов на принципах экономического солидаризма.
Если говорить о техноэкономике, то это экономика, которая требует от нас прежде всего меритократии – власти профессионалов и специалистов. Отсюда возникает огромное количество проблем, связанных с необходимостью предоставить нашей экономике таких профессионалов и специалистов, которые в современных условиях способны обеспечить необходимое поступательное движение, найти точки развития и точки роста.
Если обратиться к конференции, которую мы ежегодно проводим в память о выдающемся российском учёном-экономисте Александре Карлике, 80-летие со дня рождения которого мы отметили вчера, то в рамках этой конференции мы рассматриваем широкий спектр вопросов, затрагивающих будущее индустриального и промышленного развития. С этой точки зрения я считаю, что мы работаем на опережение и на прогноз. В прошлом году, когда экономика Петербурга по отчётности активно росла, темой нашей конференции была «Промышленность на пороге кризиса». Сегодня, когда кризис уже состоялся и мы понимаем, что наш негативный прогноз был справедливым, мы провели очередные исследования. Поэтому тема нынешней конференции – «Экономика в поисках точек роста. Промышленность в поисках точек роста». Понятно, что условия кризиса создают для нас новые рамки. Огромный, нарастающий, лавинообразный дефицит финансовых ресурсов заставляет задуматься о том, каким образом выходить из этой ситуации и куда нам двигаться. Именно поэтому проблематика конференции
становится более чем актуальной.
С этой точки зрения на повестке дня стоит целый ряд вопросов, с которыми мы сталкиваемся. Негативные тенденции в реальном секторе экономики уже совершенно очевидны: падают объёмы производства по ряду отраслей, машиностроение снизилось почти вдвое по сравнению с уровнем прошлого года. Это очень тревожная тенденция. Растёт задолженность по заработной плате, сокращается налоговая база, изменяется структура занятости. На текущий момент, по оценке нашего Петербургского комитета по статистике, более 25% промышленных компаний находятся в убыточной зоне. Наблюдается острый дефицит ликвидности. Растут структурные дисбалансы в промышленности. Мы понимаем, что сейчас промышленность растёт исключительно за счёт оборонного сектора. Что будет после окончания специальной военной операции, когда начнётся спад спроса на продукцию оборонного сектора, – это огромный вопрос. Какие драйверы будут у экономики? Что вообще с нами будет?
У нас продолжается переформатирование логистических потоков. Стоит наладить логистику, как её тут же обрубают вторичные санкции. Наконец, наблюдаются тенденции к сбалансированности рынка труда: спрос догнал предложение, но при этом сохраняются огромные диспропорции по структуре занятых. Количество требуемых вакансий и количество людей, готовых трудиться, примерно совпадают.
Однако дефицит рабочих специальностей прогнозируется на уровне 100 тыс. человек в ближайшие 10 лет. Это и называется структурным дисбалансом, который каким-то образом придётся закрывать. Наши прогнозы говорят о том, что на среднесрочном горизонте будет сохраняться высокая потребность в продукции отраслей АПК. Необходимо анализировать возможности диверсификации производства. Для этого нужны инженеры-экономисты.
Это действительно так, потому что сейчас мы сталкиваемся с необходимостью разработки программ адаптации промышленных предприятий к будущим изменениям. Как правило, адаптация начинается тогда, когда уже что-то произошло. Это реактивная адаптация. Нам нужна проактивная адаптация: мы должны заранее прогнозировать будущие изменения и заранее к ним готовиться. С точки зрения подготовки кадров это критически важный вопрос. Кадры, которые требуются экономике сегодня, должны были быть подготовлены четыре-пять лет назад. Если мы начнём задумываться о том, какие кадры нам нужны, только тогда, когда они уже потребовались, то никогда не будем успевать за этим процессом. У нас всё время будет не совпадать структура подготовки кадров со структурой спроса на них в экономике. Это системная проблема.
– Отсюда новые программы, которые вы предлагаете?
– Елена Ткаченко: Прежде всего это программы инженерной экономики. Наши опросы однозначно показывают, что существует высокий спрос на инженеров-экономистов. В первую очередь 52% опрошенных компаний подтвердили острую потребность в специалистах такого рода уже сейчас, ещё 24% компаний заявили о потребности на ближайшую перспективу, а 18% – о потребности на горизонте четырёх лет. Только 6% компаний считают, что такие специалисты им не нужны. Нужны инженеры-экономисты. По итогам прошлого года половина заявок предприятий на экономистов осталась неудовлетворённой в рамках наших программ подготовки. Существует огромный дефицит экономических кадров, особенно специалистов, которые работают в области планирования промышленности, инновационного развития, инвестиционных процессов и планирования производственной деятельности предприятия. ланирование инновационных процессов и любых процессов, связанных с инвестициями, требует базовых инженерных знаний. Помимо экономических знаний, специалист должен уметь работать с инженерной документацией, понимать суть технологических процессов, знать основные технологии промышленности и ограничения промышленного развития. Всё это даёт инженерная подготовка.
У нас был проведён эксперимент совместно с «Военмехом», в рамках которой студенты в течение двух семестров обучались в «Военмехе», получая необходимые инженерные знания и подготовку. Остальное время они учились на базе нашего университета, получая углублённые экономические знания. На выходе мы пока не можем выдать им диплом инженера-экономиста, потому что такой квалификации в настоящее время согласно нашим образовательным стандартам нет. Но мы уже поняли, что для подготовки по двум группам специальностей нам необходима шестилетняя программа обучения – пять с половиной или шесть лет, как это было в советские времена. Инженер-экономист учился пять с половиной лет.
Сейчас у нас предусмотрен четырёхлетний уровень базового высшего образования. Он не даёт возможности получить две специальности. В результате это всё равно будут экономисты, но с инженерной подготовкой, что будет подтверждаться перечнем изученных дисциплин и характером выпускных квалификационных работ, которые чаще всего имеют проектный уровень. Что, на мой взгляд, нужно сделать? Сейчас мы разрабатываем новые проекты образовательных программ. Готовятся новые программы совместно с «Военмехом» по инженерной подготовке. Мы готовы сотрудничать с другими вузами в рамках сетевой модели подготовки. Желательно перейти к подготовке по двум специальностям. Для этого нам нужен специалитет продолжительностью пять с половиной лет. Не пять лет, как закреплено в законодательстве, а пять с половиной – шесть лет базового высшего образования для подготовки квалифицированных специалистов в этой области.
Вторая проблема – отсутствие финансирования. После того как государство провозгласило курс на инженерную экономику и по каким-то причинам решило, что экономисты в экономике не нужны, возникли серьёзные сложности. Например, количество бюджетных мест в прошлом году на менеджменте в нашей группе специальностей, где мы занимаемся экономикой предприятий, ориентированной на реальный сектор экономики, составило 36 человек. Ещё 36 бюджетных мест было выделено на экономику. Это очень мало для огромного университета. Конечно, мы набираем студентов и на коммерческой основе, но этот набор также ограничен.
И отсюда сохраняется огромная проблема: у предприятий, как я уже сказала, острый дефицит ликвидных средств. Денег нет, специалисты остро необходимы, но где взять средства на их подготовку? Есть идея подготовить обращение в Министерство науки и высшего образования, чтобы нам выделили определённое количество бюджетных мест. Пусть немного, пусть хотя бы 30 мест, на подготовку специалистов по инженерной экономике. Запрос мы будем готовить при поддержке Союза промышленников и предпринимателей. Его подпишут крупнейшие работодатели Петербурга. Они укажут на острую нехватку ликвидности, из-за которой предприятия не могут на коммерческой основе готовить для себя необходимых специалистов.
Нам нужна возможность, во-первых, получить бюджетные места, а во-вторых, увеличить квоту на набор на коммерческой основе на 150 мест, чтобы закрыть ключевые направления инженерной подготовки. У нас есть четыре направления, по которым мы готовы готовить специалистов в области инженерной экономики: «инженерная экономика в строительстве», «инженерная экономика на транспорте и в логистике», «инженерная экономика в промышленности» и «инженерная экономика в машиностроении». Подобные решения совершенно очевидны и необходимы, но они должны быть обеспечены соответствующим количеством мест в вузах. У нас достаточно кадрового потенциала, чтобы полностью закрыть все эти программы имеющимися специалистами, в том числе на уровне сетевого взаимодействия с другими вузами. Нам не нужны новые кадры, а нужны новые места.
– Вы можете сделать это до конца года?
– Елена Ткаченко: Мы пытаемся сделать это в срочном порядке. Мы уже опоздали на четыре-пять лет. Президиум Союза промышленников и предпринимателей собирается 12-го числа. Это нужно делать оперативно, потому что сейчас обсуждается бюджет. Если мы не подадим документы до конца ноября, то останемся без мест. Нам нужно действовать срочно, потому что в декабре будет объявлено количество мест для набора на те или иные группы специальностей. Мы сейчас как раз над этим работаем.
– Как вы оцениваете уровень взаимодействия университетов и промышленных предприятий в Петербурге? Какие примеры успешного сотрудничества можете привести?
– Елена Ткаченко: На самом деле сейчас эта система выстроена достаточно неплохо. У нас открываются базовые кафедры, в том числе в нашем университете. Реализуются магистерские программы в интересах промышленности. Большое количество студентов выполняет проектные работы. Это прекрасный способ бесплатно решать задачи предприятий, потому что предприятия не платят нам за такую работу. Предприятие получает качественное и квалифицированное решение, а руководителем проекта, как правило, является доцент или профессор соответствующего профиля. Для предприятия это очень выгодная форма взаимодействия. У нас уже реализовано большое количество успешных проектов в этом направлении.
Могу сказать, что здесь всё развивается достаточно хорошо. Главная и ключевая проблема – нехватка денег у промышленности на весь спектр задач: от инновационных разработок, которые выполняются совместно с вузами, до подготовки кадров. Свободных денег попросту нет, и поэтому всё финансируется по остаточному принципу. Если бы деньги были, мы бы развернулись в полную силу, потому что потенциал есть и механизмы уже отработаны. Эта система, которая в мировой практике называется Triple Helix, то есть тройственная модель взаимодействия бизнеса, государства и университетов, – она у нас наконец в принципе выстроена. Государство создаёт инфраструктуру, бизнес готов пользоваться этой инфраструктурой, а университеты готовы решать поставленные задачи. Работа идёт. Вопрос не в том, что государство не даёт денег, а в том, что в текущей экономической ситуации фактически нет денег ни у государства, ни у предприятий. Когда складывается ситуация, при которой экономика работает преимущественно на нужды обороны, это существенно искажает бюджетные пропорции.
– Как город поддерживает проекты в сфере развития промышленности и реабилитационной индустрии, какие меры поддержки действуют сегодня в Петербурге. Недавно прошёл форум «Российская промышленность». Как вы оцениваете значение таких проектов для Петербурга и страны в целом?
– Серей Цыбуков: Я присутствовал на последнем мероприятии по подготовке форума, который состоится 18 – 20 ноября. Впервые, как человек, не умеющий работать на компьютере, я осознал риски, которые несёт нам искусственный интеллект. Я вспомнил мероприятие двухлетней давности, которое проводил Союз промышленников в Политехническом университете. Тогда замечательный петербургский эксперт Валентин Макаров из «Руссофта» простыми словами объяснил с трибуны: «Искусственный интеллект – это алгоритм, он создаётся человеком. И человек, который создаёт этот алгоритм, чего-то от вас хочет. Поэтому не думайте, что искусственный интеллект будет работать на вас. Он будет работать на тех, кто его запрограммировал». Тогда это было не совсем понятно, а когда мы столкнулись с конкретными примерами, стало очевидно, насколько точны эти слова.
Перед нами развилка. Либо мозг превращается в чип, и мы живём по чьим-то рекомендациям и заданиям. Отсюда и вменённый доход, и платформы, и многое другое. Либо мозг, как говорит наша уважаемая Татьяна Черниговская, представляет собой неизведанное будущее. Мы используем свои способности далеко не в полной мере, изучаем мозг, а искусственный интеллект в этой ситуации является инструментом. Сильным и мощным, но всё-таки инструментом. Ставить задачи сможет только тот, чей мозг окажется сильнее совокупного искусственного интеллекта.
Теперь о том, как это проявляется на практике. Я немного приземлю тему, чтобы было понятно, о чём говорили коллеги с точки зрения промышленности. Что у нас сейчас есть? Мы наблюдаем завершение пятидесятилетней волны Кондратьева. Оборудование, которое было спроектировано и изготовлено советскими конструкторами, технологами и промышленниками, начинает физически изнашиваться.
На протяжении 7, 14 и 21 года мы использовали возможности западных моделей, приобретали оборудование и программные продукты, каким-то образом замещали отдельное оборудование и его части. Но здесь вспоминается наш выдающийся Алексей Боровков, который говорил, что плановая экономика Запада построена на том, что в любую машину, любой агрегат, кофемолку, автомобиль заложена деталь, которая через семь лет должна сломаться. Дальше вы либо ремонтируете её, либо отдаёте производителю, и покупаете новое оборудование. Сейчас из-за санкций и с течением времени мы начинаем понимать, что и западное, и восточное оборудование выходит из строя.
Что мы делаем в ответ? Мы занимаемся реинжинирингом: берём отдельную деталь и начинаем собирать её заново, чтобы промышленность продолжала работать. Но проблема в том, что оборудование, техника и вооружение, которым уже около пятидесяти лет, не всегда поддаются реинжинирингу. На нашем примере это особенно заметно. Предприятий, которые когда-то проектировали и изготавливали соответствующее оборудование, уже нет. На их месте стоят жилые дома и бизнес-центры. И здесь возникает развилка, о которой говорили коллеги. Либо мы начинаем с помощью искусственного интеллекта искать, где и как можно спроектировать и изготовить необходимое оборудование, и идём по пути мировой промышленной кооперации. Либо мы должны что-то делать самостоятельно, понимая, что воспроизвести старое оборудование не можем, поскольку уже нет ни разработчиков, ни производителей. Когда мы задали об этом вопросы искусственному интеллекту, то услышали: наша страна бедна, всё плохо, и только определённые компании с Востока и Запада могут нам помочь. Они готовы поставить оборудование, но не передадут ни чертежей, ни тем более компетенций. То есть мы теряем возможность быть суверенным технологическим, промышленным и интеллектуальным центром. В этой ситуации вы спрашиваете о техноэкономике.
Сергей Чернышёв говорит, что внутри экономики пора прекратить монополию финансистов. Не финансы должны определять развитие промышленности и науки, а инженер. Это может быть инженер-финансист, инженер-экономист, инженер-социолог, инженер-психолог или инженер по работе с кадрами, но всё равно инженер – человек, который может спроектировать и прописать бизнес-процесс, создать программу обучения, о чём вы всё время спрашиваете, и двигаться вперёд. В этой ситуации я как директор инжиниринговой компании хочу с грустью сказать, что мне, возможно, пришлось совершить небольшой подвиг – как барону Мюнхгаузену. Нам пришлось полностью перепроектировать старое советское оборудование, сохранив всё лучшее, что было заложено 50 лет назад. Разумеется, мы заменили электронику и установили новые детали. В этом году мы запустили три экструдера, которые в нашей стране не производились в течение 50 лет.
Впервые мы стали производителями экспериментальных установок совместно с Академией Котина в рамках федеральной программы «Профессионалитет». Министерство промышленности, увидев, какие изделия мы создаём для Арктики и медицины, уже трижды вступало с нами в обсуждение: два раза на стендах в Москве и один раз здесь, на форуме «Российская промышленность». Сейчас мы начинаем делать четвёртый экструдер – уникальный, не имеющий аналогов.
В нашем понимании искусственный интеллект – это хороший помощник. Мы ставим задачу, формулируем запрос, получаем ответ и принимаем решение. На трёх экструдерах нам удалось реализовать этот подход. Получится ли то же самое с гораздо более сложным четвёртым? Надеюсь, что да. 26 ноября мы начинаем сборку совместно с Академией, чтобы завершить работу к концу первого квартала. Повторюсь: это проблема всей промышленности страны. Советское оборудование, прежде всего вооружение, построено на советских принципах, и мы до сих пор его эксплуатируем. А у советского оборудования и вооружения, как вы знаете, есть девиз: «Проверено временем, испытано в боях». Эту инженерную традицию приходится восстанавливать заново, используя западные и восточные модели, а также искусственный интеллект в качестве инструмента. На данный момент это получается.
Поэтому нужны совершенно новые образовательные программы. Что необходимо делать? Создавать консорциумы. Самый сложный момент в экосистеме созидания, о которой сегодня упоминалось, – это возможность быстро создавать консорциумы и решать задачи без бюрократических проволочек, в установленные сроки и за те деньги, которые выделены. Это означает внедрение в экономику социологии, психологии и конфликтологии, а также развитие способности быстро перестраивать производственные процессы. Необходимо расширять когнитивные функции, потому что искусственный интеллект сам по себе ничего не даст в этой ситуации.
К сожалению, страна находится в ограниченном пространстве, экспорт ограничен, и мы вынуждены производить малые серии по цене больших серий. Центральный вопрос здесь – издержки. Кроме того, любая неисправность в системе мгновенно останавливает всю производственную цепочку. С этим тоже необходимо что-то делать. Сюда добавляются проблемы с платежами, взаимодействием с естественными монополиями и многие другие сложности. На новые проблемы накладываются многочисленные последствия, оставшиеся от прошлого. Я попытался перекинуть мостик от идей двух наших выдающихся коллег к практическим вопросам промышленности.
– Какие образовательные программы вы считаете наиболее перспективными для предприятий кластера и какие новые программы уже находятся в разработке? Как ваше предприятие будет участвовать в проектах по развитию промышленности и реабилитационной индустрии?
– Светлана Козлова: Мы уже три раза встречались с министром промышленности и торговли Антоном Алихановым. Первый раз это произошло в июле прошлого года на форуме реабилитационной индустрии и универсального дизайна, который называется «Надежда на технологии». К этому моменту мы только приступили к проектированию нашего первого экструдера в рамках длительного проекта по переработке сверхвысокомолекулярного полиэтилена, который мы хотим использовать для изготовления изделий, в том числе эндо– и экзопротезов.
Второй раз мы встретились в сентябре 2026 года на том же форуме, который проходил уже в этом году. Внизу справа как раз показаны изделия, которые мы демонстрировали министру промышленности и торговли в продолжение темы, начатой в 2025 году, уже с конкретными результатами. Если связывать эту тему с искусственным интеллектом, то проблема переработки сверхвысокомолекулярного полиэтилена стоит очень остро, прежде всего потому, что оборудования для его переработки в нашей стране практически не существует. Есть небольшие производители, которые этим занимаются, но серийного и масштабного производства у нас нет.
В России практически отсутствуют предприятия химического машиностроения, связанные именно с медициной. Таблицу десяти ведущих производителей протезов из сверхвысокомолекулярного полиэтилена нам сгенерировал искусственный интеллект. Только на девятом месте находится российское предприятие, которое хоть что-то перерабатывает и производит в нашей стране. роизводство эндопротезов носит единичный характер. В основном, особенно для нашей страны, используются импортные эндо– и экзопротезы.
Первый экструдер, который мы произвели и запустили в апреле 2025 года, как раз связан с производством стержней из медицинского и технического сверхвысокомолекулярного полиэтилена. С помощью искусственного интеллекта мы также выяснили, кто вообще может произвести для нас подобное оборудование. Это Италия, Япония и Китай. Поэтому при проектировании и производстве такого оборудования мы обратились к инженерной школе ещё советского времени, полностью модернизировали и осовременили оборудование. Рамочного экструдера для производства сверхвысокомолекулярного полиэтилена медицинского назначения в нашей стране больше ни у кого нет. Это единственный пример такого оборудования.
Но мы пошли ещё дальше. Мы создали вертикальный прессовый рамочный экструдер для производства медицинских эндопротезов. Сейчас мы производим очень сложное оборудование – горизонтальный винтовой экструдер. Он может использоваться в том числе для изготовления трубок медицинского назначения, которые применяются в качестве сосудистых стентов и стентов для сосудов сердца или головного мозга. Таким образом, это два вида оборудования, которые можно использовать, в том числе, для производства изделий медицинского назначения. Ещё два экструдера, которые мы запустили в этом году, предназначены для технических сфер. Это оборудование химического машиностроения для производства шнуров и филаментов, то есть нитей, которые можно использовать для 3D-печати.
Например, это может быть полезно для передвижных мастерских, когда необходимо срочно напечатать на 3D-принтере какое-либо изделие, в том числе деталь эндопротеза. Это стандартные полимерные материалы, но мы не просто используем их в чистом виде. Мы добавляем различные компоненты и создаём смеси, чтобы улучшать прочность и другие свойства материалов.
На форуме «Российская промышленность», который прошёл на прошлой неделе, мы выступали на стенде Минпромторга. К нашему стенду подошёл министр. Это была наша третья встреча. На фотографии я показываю ему заготовку из сверхвысокомолекулярного полиэтилена и рассказываю о наших разработках. Нужно отдать должное министру: он полностью в теме. Существует национальный проект «Новые материалы и химия», в котором сверхвысокомолекулярному полиэтилену отведена значительная роль. Технологии не утрачены, но сейчас у нас нет установки, которая могла бы производить медицинский сверхвысокомолекулярный полиэтилен в серийных и масштабных объёмах. Необходимо наладить производство, чтобы из этого материала можно было изготавливать медицинские изделия и открыто поставлять их в институты и образовательные учреждения, которые смогут использовать такую продукцию.
На форуме «Российская промышленность» наши изделия и оборудование получили две премии в области новых разработок. Мы получили грамоты как представители промышленности, разработавшие новое оборудование и новые изделия. Ещё в 2022 году мы подписали соглашение с Академией машиностроения имени Котина. Сейчас мы активно реализуем этот проект в рамках «Профессионалитета». Ребята приходят очень мотивированные. Вместе с нами они собирали все эти экструдеры. 19 ноября состоится общее собрание Ассоциации промышленных предприятий в Технологическом университете. Мы будем рассказывать о наших проектах и приглашать студентов высшего учебного заведения принять участие в их реализации совместно с ребятами, которые учатся в Академии машиностроения им. Котина и получают среднее профессиональное образование. Если говорить об образовательных программах, мы самостоятельно разрабатываем программы обучения под каждый проект и каждую команду. Те дефициты знаний, которые есть у специалистов наших производственных команд, мы покрываем с помощью этих программ самостоятельно.
– Какие новые компетенции и квалификации сегодня нужны работникам вашей отрасли? Как предприятия участвуют в формировании этих образовательных программ?
– Светлана Козлова: Прежде всего, это слесари-инструментальщики технологической оснастки. Это квалификация, по которой в нашей стране практически никто не обучает. Есть различные специальности слесарей-инструментальщиков, но специалисты по технологической оснастке обладают уникальными компетенциями. Важно не только обучить человека, но и дать ему возможность получить опыт – примерно в течение восьми-десяти лет. Речь идёт о среднем профессиональном образовании. В этой области мы сотрудничаем с Академией машиностроения имени Котина. По нашим запросам там разработали отдельную образовательную программу. С 2023 года в рамках проекта «Профессионалитет» они набирают уже несколько групп. Это не одна группа, которая была на начальном этапе, а две-три группы. К нам приходит достаточно большое количество ребят, чтобы изучать эти технологии непосредственно на рабочих местах.
– Сергей Цыбуков: как директор инжиниринговой компании, добавлю, что мне в этом году пришлось переквалифицироваться из специалиста по полимерам в машиностроителя. До этого в стране такого никто не делал. Я очень хотел бы больше этим не заниматься, чтобы кто-то смог подхватить эту задачу. Помимо рабочих специальностей, нам нужны инженеры-экономисты, инженеры-технологи и руководители, которые умеют быстро создавать консорциумы. Задача искусственного интеллекта – найти в стране и за рубежом компании и людей, способных создать цепочку для производства сначала одного изделия, а затем небольшой партии за те деньги и в те сроки, которые необходимы. Но остаются вопросы: смогут ли все участники объединиться, не исчезнут ли по дороге деньги, не возникнут ли потом бесконечные судебные тяжбы и другие проблемы. Поэтому нам нужны специалисты всех уровней – от высококвалифицированных рабочих до высококвалифицированных управленцев.
Возвращаясь к словам о возможности жить 130–150 лет, хочу сказать, что существует проект, связанный с увеличением продолжительности жизни. Он имеет сложное название и реализуется медицинским институтом МГУ, где также развивается направление реабилитации. Реабилитационный форум и соответствующий национальный проект курирует вице-премьер Татьяна Голикова, а за поставки медицинских изделий и оборудования отвечает Антон Алиханов. Именно поэтому он проявляет такой большой интерес к нашему химическому проекту по сверхвысокомолекулярному полиэтилену и к промышленности в целом.
– Вы говорили о тесном взаимодействии с Технологическим университетом и Санкт-Петербургским государственным экономическим университетом. Насколько активно к этим проектам подключаются Политехнический университет и другие вузы?
– Сергей Цыбуков: Все вузы подключаются достаточно активно. Не забывайте, что мы с Политехническим университетом уже давно создавали оборудование для Антарктиды. Вопрос заключается в наличии заказов и рынка. Если есть финансирование, цепочки выстраиваются, хотя и не всегда эффективно. Не всегда компетенции стоят столько, сколько за них готовы заплатить, и не всегда удаётся найти необходимые кадры. Но в целом цепочку выстроить можно. По крайней мере, три единицы оборудования мы запустили в этом году, четвёртую начинаем делать в конце года и планируем запустить в следующем году. Поэтому всё упирается в спрос и наличие команд, которые смогут в условиях техноэкономики, софинансирования и соинвестирования создать сквозной бизнес-процесс, разработать программы обучения, подготовить специалистов, сформировать команду, получить необходимые ресурсы и вывести продукт на рынок.
В этом и заключается проблема. И здесь искусственный интеллект как помощник незаменим, но он не может диктовать нам условия. В конечном итоге он всё равно может привести к сотрудничеству с той страной, которая заинтересована в захвате нашего рынка. Вот в чём заключается центральная задача.
Именно поэтому я горячо поддерживаю конференцию, которая состоится 18 – 20 ноября. Александр Карлик считал, что интеллектуальная деятельность и интеллектуальный продукт на предприятиях не менее важны, чем в вузах, научных институтах и Академии наук. Он всегда призывал описывать интеллектуальный продукт, созданный на предприятиях, и ставить его на баланс, чтобы он не терялся. Так мы сохранили свои компетенции, накопленные за 50 лет, и сейчас можем использовать их в работе.
Хочу подчеркнуть: мы не получили на эту программу ни одной копейки государственных денег. Мы живём за свой счёт. Сейчас важно полностью сертифицировать продукцию и войти в реестр Минпромторга, чтобы при государственных закупках наше оборудование и изделия имели приоритет. Это очень сложный процесс. Торгово-промышленная палата помогает нам, но приходится преодолевать значительную бюрократию. При этом механизм понятен: необходимо дойти до конечного потребителя.
Мы понимаем, что эти материалы предназначены не только для медиков, но и, например, для использования в Арктике. Что касается города, у нас есть проблемы с некоторыми объектами и субъектами городской системы. Но единственный комитет, который всегда нас поддерживает, – это Комитет по труду и занятости. Представители комитета приезжали на предприятие, осматривали экструдер, и в следующем году мы подаём заявку на обучение. С точки зрения финансирования программ дополнительного профессионального образования, если они грамотно составлены и комитету понятно, какой экономический эффект будет достигнут, проблем не возникает.
– Какую роль играет БРИКС в развитии промышленных проектов и образовательных программ, в том числе совместно с Петербургом. Но прежде проведём небольшой ликбез: что такое БРИКС?
– Игорь Фомин: Сегодня уже можно совершенно квалифицированно говорить о том, что БРИКС является моделью развития новой цивилизации на планете Земля. Она принципиально отличается от той модели, которая формировалась на протяжении нескольких столетий прежде всего на европейском и американском континентах и получила наиболее активное развитие в последние сто лет.
Мы знаем, что система, созданная после 1944 года в результате Бреттон-Вудской конференции, заключалась в том, что основным показателем экономической эффективности и вообще развития цивилизационного процесса стали деньги. Появилось понятие валового внутреннего продукта, а экономические показатели и деньги стали главным элементом оценки. Но постепенно система пришла к своему логическому завершению. В настоящий момент финансовые ресурсы уже мало что определяют. Главная валюта международного финансового рынка – доллар – имеет мало отношения к реальному производству и часто является результатом монетаристских решений Федеральной резервной системы. По сути дела, деньги рисуются из воздуха. Если учитывать, что суммарный долг долларовой системы превысил 40 трлн долларов, понятно, что эта сумма невозвратна и нереализуема. Она уже работает против самой себя.
В связи с этим возник вопрос: что делать дальше и как развиваться? Как появилась система БРИКС. Название образовано от первых букв стран-основателей: Бразилии, России, Индии, Китая и Южной Африки. Если посмотреть на решения и декларации саммитов БРИКС хотя бы за последние пять лет, начиная с саммита в Йоханнесбурге и заканчивая состоявшимся в этом году саммитом в Дели, становится понятно, что главной движущей моделью, декларируемой в решениях саммитов, является система, на основе которой исторически развивалась цивилизация на планете Земля. Это прежде всего решение триединой задачи.
Первая составляющая – развитие человека, то есть человеческого потенциала. В связи с этим первоочередными направлениями становятся наука, образование, культура, здравоохранение и все проекты, связанные с ними. Вторая составляющая – развитие реальной экономики, услуг и технологий. Третья составляющая – развитие энергетики, необходимой для решения всех этих задач. Без решения любого из этих компонентов говорить о цивилизационном развитии просто бессмысленно.
То, что мы сейчас наблюдаем на европейском континенте, позволяет достоверно говорить о том, что все компоненты этой триединой задачи фактически уничтожаются. Социальные задачи и социальные проекты не работают. Мы видим деградацию социальных проектов в европейских странах – в Испании, Франции, Германии, Австрии. В технологической сфере мы должны понять, что главное – не виртуальные технологии и не замена ими реальных технологий, в том числе за счёт приоритета искусственного интеллекта.
Существуют предложения сделать искусственный интеллект системой управления обществом. Этого категорически нельзя допустить. Искусственный интеллект – безусловно, мощная модель, но он может использоваться только как система поддержки принятия решений. Не более того. Решение технологических задач должно осуществляться под управлением человеческого интеллекта. Это принципиально. Если говорить строго, искусственного интеллекта быть не может. Если вспомнить Татьяну Черниговскую, интеллект может быть только человеческим. В нашей организации мы предпочитаем использовать выражение «искусственный заменитель интеллекта». Тогда всё становится на свои места.
Третья составляющая, которую мы наблюдаем в процессе мировой трансформации, – фактическое уничтожение большой энергетики. Закрываются электростанции, сложно развивается термоядерная и водородная энергетика. При этом в угоду так называемой альтернативной энергетике – солнечной, ветряной и другим видам – сокращается развитие большой энергетики. По уровню эффективности альтернативная энергетика значительно уступает большой энергетике, не говоря уже о развитии энергетики на новых технологических принципах.
Поэтому, когда мы говорим о БРИКС и решении промышленных задач, необходимо понимать: решение задач инвестиционного и тем более инновационного развития невозможно без развития образования. Наши контакты с руководителями и делегациями стран Африки показывают, что они настаивают на развитии образования. Причём речь идёт не только о высшем, но и о среднем специальном и среднем техническом образовании – начиная от подготовки токарей и других рабочих специальностей и заканчивая высшими инженерными кадрами.
К нам поступает много обращений из африканских стран и стран Юго-Восточной Азии по поводу обучения специалистов в самых разных сферах: от культуры до информационных технологий, управления и различных технологических специальностей. Международная организация развития БРИКС сегодня имеет представительства, вероятно, во всех регионах России. У нас более 60 отраслевых направлений и советов, а также представительства во всех странах БРИКС.
Мы получаем прямую информацию о том, что происходит в странах БРИКС, и понимаем их потребности не только в экономическом, но и в цивилизационном развитии. Например, когда я водил представителей африканских стран в Академию Штиглица, они сказали: «Мы тоже хотим иметь в Африке такую академию, как у вас в Санкт-Петербурге». Я ответил: «Создавайте. Академия Штиглица была создана для развития русской и славянской культуры, но это также академия промышленного дизайна. Создайте такую же академию у себя, опираясь на собственные африканские традиции».
БРИКС как многоукладная и многовекторная цивилизация говорит о том, что наступило время обсуждения и реализации проектов, направленных на глобальное цивилизационное развитие. В этом направлении нами уже сделан ряд стратегических шагов. В этом году была создана Международная ассоциация академий наук стран БРИКС, в которую вошли крупнейшие академии России и некоторых стран БРИКС: инженерные академии, Международная академия образования, Академия искусств, научные подразделения «Росатома» и другие организации.
– Вы упомянули проект «Глорис-26». Имеет ли он отношение к форуму и как связан с промышленностью, наукой и образованием?
– Игорь Фомин: Этот проект напрямую связан с форумом, поскольку, как я уже сказал, ключевая задача развития БРИКС состоит в решении триединой задачи. Во-первых, это вопросы образования. Во-вторых, вопросы развития реальных технологий. В-третьих, развитие образовательных технологий. Именно соединение образовательных технологий, в том числе с применением искусственного интеллекта, и новых технологий развития является основной задачей концепции БРИКС. В этом направлении могут работать даже системы раннего развития детей, когда ребёнок уже с трёх лет говорит на разных языках, читает, пишет и может отличать картины Рембрандта и Рубенса на основании особенностей манеры письма. Это очень серьёзные интеллектуальные технологии. Кроме того, речь идёт о применении технических систем управления промышленностью и технологий искусственного интеллекта, но при условии, что главным в любом случае остаётся человек, а окончательное слово сохраняется за человеческим интеллектом. Система машинного интеллекта может использоваться как инструмент, но само понятие интеллекта к машине неприменимо. Интеллект не только принимает решения, но и обладает такими качествами, как нравственность, талант и интуиция. А применить понятие нравственности к машине невозможно.
– Что петербургским предприятиям и вузам даёт участие в этих форумах и инициативах?
– Игорь Фомин: Прежде всего, это решение вопроса кадрового обеспечения. Это также развитие интеллекта и научных процессов непосредственно на предприятии, о чём говорил Александр Карлик.
Речь идёт о формировании квалифицированного слоя инженерных и промышленных кадров. Невозможно решать вопросы инвестиционной политики в ситуации, когда существует колоссальная кадровая проблема и на многих предприятиях работают малоквалифицированные мигранты. Мы являемся пятой экономикой мира по паритету покупательной способности, но при этом находимся лишь в пятом десятке мировых экономик по обновлению основных фондов и модернизации производства. Это прежде всего связано с тем, что без решения кадровых задач и правильного направления инвестиций в реальную промышленность развитие невозможно. Пока мы не решим задачи образования и культуры, мы не сможем решить и эти проблемы. В качестве одного из инструментов уже начал работать Международный экспертно-аналитический центр «Старая Ладога». Его основными направлениями являются евразийство, развитие БРИКС и цивилизационных процессов на планете.
Об авторе
