Трёхгорный. Копирайт: ФГУП «ПСЗ»
Малые города могут стать полноценными точками опережающего развития, но в экспертной среде сохраняются разные взгляды на пространственную стратегию страны. С одной стороны, компактность позволяет быстрее внедрять новые решения и формировать технологические ниши. С другой, крупные агломерации уже концентрируют инвестиции, инфраструктуру и человеческий капитал, что делает их центрами инновационного роста. Но мегаполисы сталкиваются с ростом инфраструктурной нагрузки, с комплексом демографических и социальных вызовов. Могут ли малые города в России стать центрами формирования новых высокотехнологичных рынков полного цикла? Об этом говорили участники дискуссии «Территории стратегического развития: как создать площадки для отработки передовых стандартов жизни», состоявшейся на Петербургском экономическом форуме.
Участие в дискуссии приняли директор управления «Молодые профессионалы» АСИ Александр Вайно, губернатор Ивановской области Станислав Воскресенский, генеральный директор Фонда Мельниченко, директор по кадровой и социальной политике ООО «АИМ-менеджмент» Татьяна Журавлёва, заместитель Министра экономического развития РФ Святослав Сорокин, генеральный директор АО «Сберсити» Андрей Лихачев, генеральный директор АО «Северсталь-Менеджмент» Александр Шевелёв, генеральный директор АНО НЦ «Развивай.РФ» Андрей Самохин, генеральный директор «ВТБ Инфраструктурный холдинг» Антон Новиков, и депутат Алексей Говырин.
Мал, да не дал
– Малые города способны стать точками опережающего развития, однако ключевой вопрос заключается в том, каким образом реализовать этот потенциал на практике, – открыл дискуссию модератор, экономический обозреватель Алексей Бобровский. – Проблема не праздная: из небольших населённых пунктов продолжается отток жителей. Поселения, игравшие системообразующую роль в прежней экономической модели, сегодня утратили этот статус, а потому требуют иных, особых подходов к своему возрождению. При этом, как отмечают эксперты, именно малые и средние города могут стать идеальными площадками для гибкого внедрения передовых решений в сфере управления сервисами и технологиями. Они способны превратиться в своеобразные точки сборки – пространства, куда люди стремятся приехать, где они хотят жить и реализовывать свой потенциал. Более того, наблюдается устойчивый тренд: жители мегаполисов целенаправленно мигрируют в малые города, спасаясь от издержек урбанизации. Не стоит забывать и о демографии, которую Президент страны назвал почти национальной идеей. Очевидно, что в крупных городах её решение крайне затруднено из-за перенаселённости и высокой стоимости жизни. А вот за их пределами, и здесь тема приобретает особое звучание, демографический рост вполне достижим.
Предел расширения
– В чём заключается видение проблемы в Минэкономразвития? Каковы приоритеты и основные точки роста для малых городов?
– Святослав Сорокин: В 2024 году была принята Стратегия пространственного развития, в рамках которой мы определили каркас – 2160 опорных населённых пунктов. Это сбалансированная система расселения, вокруг которой должна выстраиваться и развиваться экономика страны. Из них 76 – это ядра крупных городских агломераций, остальное – малые и средние города, районные центры, точки экономического роста, где планируется реализация крупных инвестиционных проектов. Именно эта система теперь лежит в основе всей государственной политики развития бизнеса, предпринимательства и обеспечения сбалансированного расселения.
Что касается крупных агломераций, то проведённое в прошлом году исследование подтверждает: это один из ключевых драйверов развития. Мы проанализировали 16 крупных городов, включая дальневосточные – Владивосток и Хабаровск. Результат однозначен: в крупных агломерациях формируется 50 % валового регионального продукта, что в денежном выражении составляет 78 трлн руб. вклада в валовую добавленную стоимость по итогам 2024 года. Здесь концентрируются высокотехнологичные компании, а производительность труда растёт темпами выше среднероссийских. Безусловно, это точка роста. Однако у всякой крупной системы есть предел расширения – дальнейший рост сопряжён с увеличением транспортных издержек и нагрузкой на инфраструктуру.
Именно здесь в фокус внимания попадают малые города. Они способны стать самостоятельным драйвером развития, как с точки зрения закрепления населения, так и для реализации крупных инвестиционных проектов. Наша политика основана на сбалансированном подходе: с одной стороны, поддерживать развитие агломераций, с другой – обеспечивая связанность территорий и предотвращая сжатие экономического потенциала, направлять меры поддержки на малые города.
Мы видим успешные, уже реализованные проекты. Например, Алабуга в Татарстане: особая экономическая зона с преференциальным режимом позволила городу стремительно развиться как индустриальному центру. Сейчас стоит задача обеспечить дальнейший рост, привлекая население не вахтовым методом, а создавая комфортные условия для проживания семей. Другой пример – Иннополис в Татарстане: небольшой IT-город, где экспериментальный правовой режим создал условия для экономического роста. Или Доброград во Владимирской области – город как бизнес-модель, фактически построенный с нуля, самодостаточный и комфортный для жизни.
Мы провели анализ и зафиксировали порядка 40 подобных инициатив по стране – от стадии идеи до зрелых, готовых к инвестициям проектов. Пока полностью готовы к реализации лишь четыре-пять. Однако все они сталкиваются с системными проблемами: недостаток механизмов для привлечения долгосрочных инвестиций, отток населения и, как следствие, нехватка трудовых ресурсов, ограниченность бюджетных средств и недостаточный уровень качества жизни.
Вместе с Агентством стратегических инициатив и Государственной Думой мы прорабатываем вопросы законодательного регулирования, которые позволят инвесторам и инициаторам подобных проектов реализовывать их быстрее и эффективнее, анализируя накопленную практику. Здесь важно соблюдать баланс: не допустить скатывания в чистый девелопмент, когда речь идёт исключительно о строительстве жилья. Необходимо грамотное совмещение инструментов экономического роста – преференциальных режимов, особых экономических зон, территорий опережающего развития, механизмов градостроительной поддержки, таких как комплексное развитие территорий. Возможно, потребуется отдельное законодательное регулирование, чтобы объединить эти инструменты, которые сейчас работают разрозненно, в единый особый преференциальный режим. Малые города остаются в фокусе нашего внимания.
– Вы начали с возможностей, а завершили сложностями. Верите ли вы, что количество малых населённых пунктов может увеличиваться, а не сокращаться, как это происходит сейчас? Понимаю, это не ваша зона ответственности, таковы исторические и экономические тенденции. Но возможно ли это в принципе?
– Святослав Сорокин: Честно скажу: я верю, что это реально работает и положительная динамика достижима. Это не просто моё мнение. По данным опросов ВЦИОМ и ДОМ.РФ, 70 % жителей страны выражают желание переехать из многоквартирных домов в собственный дом. А что такое свой дом? Это небольшой посёлок, малый город. То есть запрос населения на комфортную среду, качественные условия для жизни и работы – очевиден. Все возможности для этого есть. Мы фиксируем по отдельным регионам успешные практики, где численность населения малых городов устойчиво растёт. Они становятся привлекательными центрами и демонстрируют свои преимущества. Результат напрямую зависит от эффективности работы местных властей, от того, какие условия создаёт губернатор. Например, в Ивановской области реализованы выдающиеся кейсы по историческим центрам малых городов: создана комфортная среда, обеспечена транспортная связанность, и качество жизни там сегодня ничуть не уступает городскому.
Ставим на лидера
– Поскольку ВЭБ занимается развитием территорий и формированием предложений о том, как могли бы быть выстроены лучшие практики и как они могли бы реализовываться – на какой дистанции виден результат? Действительно ли мы создаём центры промышленного, технологического и туристического роста в малых населённых пунктах, которые в этом реально нуждаются?
– Андрей Самохин: Нашу активность в дни Петербургского форума мы открыли выступлением Игоря Шувалова на Правительственном часе в Совете Федерации. Речь шла об исполнении нашей стратегии до 2030 года. Тогда Игорь Иванович обозначил ключевой тезис: мы перезапускаем инвестиционный цикл и будем сосредоточены на проектах технологического лидерства.
Следует подчеркнуть, что с 2018 года ВЭБ системно занимается развитием городской экономики. Поскольку ВЭБ координирует деятельность других институтов развития, закономерно возник вопрос: каким образом широкую витрину наших продуктов можно приземлить и сделать полезной для рядовой российской семьи? Ответ пришёл достаточно быстро. Мы осознали, что концентрация наших инструментов – от крупной инфраструктуры до малого и среднего предпринимательства и экспорта – применима в любом городе. Полагаю, что в этом направлении мы сумели существенно продвинуться и разобраться, какие инвестиционные проекты действительно влияют на рост качества жизни, а какие не дают подобных эффектов.
У нас есть собственный аналитический инструмент – индекс качества жизни, который мы назвали «Развивай РФ». В настоящее время в нём представлено 270 городов, из которых 180 – это малые и средние населённые пункты. Когда мы говорим о городах, формирующих высокотехнологичные рынки, следует понимать: технолидерство само по себе не является самоцелью. Главная задача – обеспечение качества жизни. Для этого мы изучили различные международные практики.
Например, обратимся к Китаю. В своё время там запускали специализированные города – с одной отраслью или спецификой. Взять хотя бы Шэньчжэнь: в 1980-х его население составляло 30 тыс. человек, сегодня это огромный мегаполис. Эти города встраивались в общую систему для решения конкретных задач, например создания полупроводниковой промышленности.
Проанализировав эти подходы и ежегодно публикуя результаты индекса, мы выделяем три ключевых условия, которые важны как для привлечения человеческого капитала и удержания людей в городе, так и для создания условий, позволяющих запускать предпринимательские инициативы или высокотехнологичные производства.
Первое и главное условие – капитал, источники финансирования. Очевидно, что в период сбалансированного бюджета остро стоит вопрос привлечения внебюджетных средств. Это адаптация проектов государственно-частного взаимодействия. В публичном поле давно ведётся дискуссия о справедливости распределения рисков при запуске таких проектов. Показательно, что практически каждый второй сенатор задавал вопрос о концессиях: какова их цена, какие формы существуют и так далее.
ВЭБ несколько лет назад по поручению Президента стал обязательным участником всех ГЧП-проектов и концессий в стране. Мы верифицируем все концессии от 3 млрд руб. Совместно с Министерством экономического развития была доработана и переиздана соответствующая методика. Важным элементом стало то, что теперь мы можем измерять, как инвестиции влияют на качество жизни. Любая концессия на самом раннем этапе подготовки оценивается по нескольким факторам: влияние на качество жизни и эффекты, которые она запускает.
Второе – ВЭБ стал разработчиком Национального стандарта. Он сейчас проходит вторые слушания, поскольку первые публичные слушания мы провели и получили ряд рекомендаций. До конца года мы выпустим этот стандарт, который получит статус государственного. В нём отдельно прописаны проекты, которые должны запускать буст технологических инициатив, приземляющихся в малых и средних городах, независимо от уровня их населения. Мы понимаем, что государственно-частное взаимодействие – это важный инструмент.
Третье – на Восточном экономическом форуме мы представим пилотную модель концессионных облигаций. Это долговой инструмент, источником выплат по которому служат денежные потоки проекта на этапе эксплуатации. Это прежде всего платные дороги, образовательные учреждения, кампусы и так далее. Концессионные облигации фокусируются на проектах технологического лидерства, например, в сфере спутникостроения. Это первый этап адаптации специализированных проектов для использования в малых и средних городах. Должна существовать специальная программа. Сейчас дискуссия ведётся на уровне Администрации Президента, Правительства и надзорных органов. ВЭБ здесь последовательно двигается. Итак, капитал – крайне важный фактор.
Ещё один важный фактор – человеческий капитал, люди. Мы видим, что в городах, где качество жизни выше среднего или хотя бы соответствует среднероссийскому уровню, гарантировано привлечение высококлассных специалистов. Если говорить об инновационной деятельности, то в городах с высоким качеством жизни патентная активность в три с половиной раза выше. В три раза выше количество запускаемых стартапов. Люди едут за городской средой, цифровыми сервисами, связанностью и доступностью. Капитал плюс инфраструктура всегда дают буст привлечению лучших кадров.
Наконец, такой фактор, как образовательная составляющая. На этом форуме ВЭБ представил новый для себя продукт – «Просвещение». В прошлом году мы консолидировали 75% издательства «Просвещение». Для нас это важная образовательная платформа. Когда мы говорим об отраслевом фокусе и настройке местной образовательной системы под ключевых работодателей, возникает связность между исследовательскими университетами, межтерриториальными кластерами, промышленными компаниями и коммерческими банками. Эта связка всегда обеспечивает серьёзный буст запуска новых компаний.
Мы сегодня обсуждали города и лучшие практики. Упоминали Доброград и «Северсталь», которая инвестирует в Череповец. Это как раз те практики, которые позволяют использовать существующие образовательные учреждения, адаптировать их под конкретные задачи и тем самым привлекать людей. «Алабуга» – яркий пример того, как местный колледж, привлекая талантливую молодёжь, смог достичь высокого конкурентного уровня в мировом масштабе. Однако следует отметить, что у этого направления есть серьёзный заказчик. Таким образом, перечисленные факторы представляются крайне важными.
– Концессионные облигации моя давнишняя мечта, равно как и инфраструктурные облигации, которые могли бы развивать территории. По какой ставке они будут размещаться?
– Андрей Самохин: Воздержусь от конкретных оценок и формулирования примеров, поскольку на это обращают внимание регулятор и другие федеральные органы исполнительной власти. Однако отмечу: с учётом текущей рыночной ситуации, для запуска предпринимательского цикла ставки должны носить статус государственно значимых проектов.
– Стандарты развития предполагают унификацию. Мы часто говорим о таком модном понятии, как инклюзия. Нельзя же все города развивать одинаково?
– Андрей Самохин: Мы понимаем слово «стандарт» несколько шире. Это описание общепринятых правил и процессов, определяющих, каким образом может запускаться тот или иной проект. Экономические вызовы, стоящие перед страной, задают направление развития специализированных городов. Мы долгое время наблюдали разные пути. Я упоминал Китай. Германия пошла совершенно иным путём: она ушла от привязки к крупным городам, переведя производство в малые города и запустив там технологические кластеры для привлечения аудитории. Там были разработаны определённые стандарты по трём направлениям: высокоточное производство, электроника, крупная промышленность. Полагаю, такая стандартизация достаточна. Города действительно разные, обладают собственными преимуществами, связанными с экономикой, логистикой, вовлечённостью и связанностью между собой. Но мы говорим об общепринятых правилах взаимодействия и процессов, особенно когда накладываем их на инструменты государственно-частного взаимодействия.
Регион ткачей и хороших практик
– Каким образом проблематика развития малых городов видится в Ивановской области?
– Станислав Воскресенский: Позвольте начать с одной личной истории. Недавно я встречался с молодыми педагогами региона. Один из них на мой вопрос «Как дела?» ответил: «Как у меня могут быть дела? Я же счастливый человек». На моё недоумение пояснил: «Потому что я живу в Гавриловом Посаде». Это малый город Ивановской области. И сказано это было совершенно серьёзно. По крайней мере, одного счастливого человека из малого города я знаю лично. К чему я веду? Мы привыкли измерять успех экономическими показателями, процентными ставками, но не стоит забывать, что работаем мы для людей, ради улучшения их жизни и создания по-настоящему комфортных условий. Я бы предложил Минэкономразвития и, вероятно, АСИ задуматься о внедрении индекса семейного благополучия. Такой индекс мог бы измерять ключевые для обычной российской семьи параметры: наличие работы, качество образования для детей, состояние экологии и уровень безопасности. Это понятные и осязаемые вещи.
Теперь о малых городах в целом. Почему я столь плотно занимаюсь этой темой? Во-первых, я искренне люблю малые города Ивановской области. Во-вторых, когда я только приехал в регион, то увидел, что жизнь там гораздо труднее, чем в областном центре. Стало очевидно, что требуются особые усилия. И кое-что действительно удалось сделать. Позвольте вкратце обозначить основные направления.
Регион у нас компактный, поэтому первым делом мы связали все малые города с центром качественными дорогами. По этому показателю мы в числе лучших в стране, а уж в Центральном федеральном округе – точно. Далее мы реализовали уникальную схему пассажирских перевозок, которая была отмечена премией Министерства транспорта России за лучшую организацию пригородного сообщения. Суть в том, что комфортабельные поезда «Орлан» – это такие «мини-ласточки» – соединили все малые города с областным центром. Пассажиропоток вырос радикально. Сегодня у нас нормальная практика, когда молодой человек живёт в одном городе, учится во втором, а досуг проводит в третьем – транспортная доступность это позволяет.
Отдельное направление – комфортная городская среда. В прошлом году мы завершили проект «Светлый город». Во всех муниципальных центрах освещено более 90% улиц, а средний показатель приближается к 95%. В наших северных широтах это не только вопрос комфорта и эстетики, но и элементарной безопасности. Жители по достоинству оценили эту работу. Мы видим позитивные изменения в Гавриловом Посаде. Палех – уникальный город, столица русской иконописи, где четверть жителей – профессиональные художники, причём целыми династиями. Это, без преувеличения, уникальное явление на планете. Параллельно мы занимаемся базовой социальной инфраструктурой: ремонтируем школы, особое внимание уделяем детскому здравоохранению, поскольку это то, на что родители обращают внимание в первую очередь, и здесь нам тоже есть чем гордиться.
Однако малые города нуждаются в условиях для устойчивого экономического развития. Мы для себя определили три экономические модели, что, безусловно, не означает, что этим стоит ограничиваться. Ряд наших городов – это состоявшиеся промышленные центры. Не будем обманывать себя: сверхнаукоёмкая высокотехнологичная промышленность тяготеет к мегаполисам. Но промышленный каркас страны, а перед нами стоит задача фактически новой реиндустриализации, вполне может быть создан в малых городах. У нас есть наглядные примеры. В Шуе, помимо традиционной текстильной отрасли, работает одно из крупнейших предприятий микроэлектроники в области. Родники – это столица российской трикотажной промышленности, где сосредоточено три четверти производства трикотажного полотна страны.
Вторая модель – сельское хозяйство. Здесь важно подчеркнуть: малые города являются естественными центрами притяжения для села. Когда город специализируется на агропромышленном комплексе, речь тоже идёт о высоких технологиях. Это центры компетенций, и такие примеры у нас есть.
Третья модель, актуальная почти для всей Центральной России, – это развитие туризма. Хотя я ещё раз подчеркну: туризм – это вспомогательная индустрия. Основу развития региона определяют отрасли с высокой маржинальностью и добавленной стоимостью.
Что хочется сказать в заключение? Подобные дискуссии ведутся практически во всех странах мира. Читаешь исследование: молодой человек уезжает, нет работы, нет досуга. Думаешь, это про Ивановскую область? Нет. Это богатый Юг, Германия, Соединённые Штаты, Индия, Китай. Все озабочены этой проблемой. У каждой страны свой набор мер, никто не изобрёл «волшебной палочки». Самые системные исследования на эту тему, на мой взгляд, недавно были проведены в США – там подготовили типологию малых городов и разработали сценарии их развития.
Нам необходимо последовательно создавать условия. Но есть одна острая проблема, где мы решения пока не нашли, – это жилищное строительство в малых городах. Себестоимость строительства в областном центре и в малом городе практически одинакова, а вот доходность совершенно разная. Поэтому девелоперы неохотно заходят в малые города. Это серьёзный тормоз. Выросло поколение, которое стремится к новому жилью не потому, что оно новое, а потому что у них другие потребности к планировке и функциональности помещений. Я бы предложил правительству пересмотреть меры поддержки таким образом, чтобы стимулировать жилищное строительство именно в малых городах. В крупных оно и так развивается, бьются рекорды. Президент дал поручение правительству разработать комплекс мер по устойчивому развитию экономики малых городов. Такая работа ведётся совместно с Министерством экономического развития, и я уверен, что мы добьёмся результата. Я хотел бы, чтобы это был не абстрактный индекс, а чтобы мы всё измеряли через призму благополучия конкретной семьи. Это принципиально важно, и Президент постоянно об этом говорит.
– Сейчас немодно говорить «давайте как в Америке сделаем», но, может быть, стоит разработать свою типологию малых городов?
– Станислав Воскресенский: Мы над этой типологией работаем. В Шуе действует Фонд развития малых городов под руководством Софьи Познанской. Мы взаимодействуем с Высшей школой экономики и АСИ. Нам предстоит разработать дифференцированные меры для разных типов городов. Я ещё об этом не сказал. Города Центральной России и, например, Сибири и Дальнего Востока – это совершенно разные города с разной историей и, соответственно, разными проблемами. Там есть моногорода, будут появляться новые города вдоль Северного морского пути – это новый вызов. Для каждого типа нужен свой набор мер. Наша страна многообразна, и это прекрасно, в этом наша сила. Но и меры поддержки должны быть абсолютно разными. То, о чём я говорил, в первую очередь применимо к небольшим регионам Северо-Запада и Центральной России.
Запрос на движуху
– Каким образом работать с культурным наследием, выстраивая убедительный территориальный бренд? Способна ли грамотная работа с идентичностью превратить отдельные города в привлекательные точки для инвестиций?
– Татьяна Журавлёва: В силу разрозненности моих функциональных обязательств я вынуждена рассматривать этот вопрос с двух позиций. С одной стороны, как руководитель кадровой функции «ЕвроХим СГК», в зоне ответственности которой находится 100 000 сотрудников. С другой – как директор Фонда Андрея Мельниченко, отвечающего за поддержку регионов, малых городов и промышленных территорий. География нашей деятельности охватывает 50 территорий в 18 регионах. Это чрезвычайно разнородные локации – преимущественно промышленные, удалённые населённые пункты, зачастую не обладающие глубоким историческим контекстом. Перед нами стоит сложная задача: каждый раз мы должны разработать новый смысл, сформировать ценностное предложение и создать культурную идентичность территории.
Обратимся к текущей ситуации. Как специалист по персоналу, я фиксирую: официальный уровень безработицы составляет около 3%, и Минэк прогнозирует дальнейшее снижение. При этом ключевая для нас мобильная категория – население 20–39 лет – стремительно сокращается.
Реализуя программы ротации между территориями (например, перемещение трудовых ресурсов из Кузбасса в Пермский край или Мурманскую область), мы постоянно сталкиваемся с вопросом: «Почему я должен жить именно здесь? Почему я должен покинуть родной город, пусть и небольшой, где прошла вся моя жизнь?» Это создаёт дополнительные издержки для бизнеса. По итогам прошлого года, на отдельных территориях стоимость подбора одного сотрудника выросла на 14%. Для предприятия нашего масштаба это колоссальные средства.
Существует и структурная проблема: рынок труда на малых территориях практически исчерпан. Он ограничен, а число доступных кандидатов неуклонно сокращается. Ситуация выглядит патовой, однако мы не позволяем себе унывать. С коллегами из смежных отраслей – энергетики, химической промышленности, производителями минеральных удобрений, угольщиками – мы работаем над повышением производительности труда. Это наш приоритет на ближайшую пятилетку. Параллельно, развивая тему ротации и перемещения талантливых специалистов, мы обязаны ответить на тот самый простой вопрос: «Почему я должен жить здесь?»
Сопровождая сотрудников от рабочего места до порога дома (в рамках нашей двойной функции – кадровой и социальной), мы слышим от них: «Где будут учиться мои дети? Найдёт ли работу моя жена? Какое будущее ждёт семью?». Когда мы адресуем те же вопросы детям, они говорят о своём ближайшем будущем.
Вчера на сессии с губернатором Мурманской области Андреем Чибисом мы обсуждали: нельзя недооценивать сухой фонтан в парке. Для ребёнка это и есть осязаемое будущее его города. Это крайне важно. Мы инвестируем в развитие территорий, стремясь достигать быстрых побед и одновременно создавать заделы на перспективу, которую наши сотрудники должны увидеть и оценить. Основной тезис, закладываемый в нашу кадровую и социальную политику, звучит так: мы должны сформулировать ценностное предложение территории, а не ограничиваться удовлетворением карьерных или зарплатных ожиданий.
Что такое ценностное предложение? Опираясь на опросы вовлечённости и масштабные социологические исследования, мы выявили запрос, который ёмко выражается одним словом – «движуха». Это запрос на полноценную жизнь в малом или среднем городе, на промышленной территории. На деловом языке – это разнообразие сервисов, которые люди видят в крупных агломерациях.
Мы отдаём себе отчёт: Бородино не сможет конкурировать с Красноярском, а Кингисепп – с Санкт-Петербургом. Это невозможно и не нужно. Но мы обязаны создать на территории минимальный набор разнообразных функций и сервисов, удовлетворяющих базовые потребности человека. За чем-то экстраординарным он поедет в центр.
Для создания этих сервисов мы избрали нестандартный подход. Безусловно, мы взаимодействуем с регионами и муниципалитетами – частный бизнес не может и не должен брать на себя всю полноту ответственности за развитие территорий. Это совместная, плодотворная работа, в которой нам активно помогает Агентство стратегических инициатив, предлагая методическую поддержку.
Мы пытаемся создать точку сборки вокруг бренда и образа будущего территории. Показательный пример – посёлок Чегдомын в Хабаровском крае с населением в несколько тысяч человек. Добраться туда можно за 16 часов на поезде; авиасообщение крайне ограничено – летает лишь один самолёт, хотя мы вот-вот достроим взлётно-посадочную полосу. Для нас было важно объединить жителей и обсудить перспективы территории. Как сократить количество вахтовиков и убедить людей остаться? Мы разработали бренд территории, интегрировали его в образовательную экосистему, провели ремонт местной поликлиники и больницы в соответствии с новой айдентикой. Бренд стал сквозной ценностной историей: жители осознали, что Чегдомын – это место, куда можно не просто приехать, а где можно остаться и строить жизнь. Результат – существенное сокращение текучести кадров, рост числа релокантов, стабильная работа предприятий и ощутимые эффекты для бизнеса. Аналогичную работу мы проводим на всех наших территориях. Повторюсь: сегодня, когда мы говорим о развитии и инвестициях бизнеса в территории, критически важно помнить – мы должны предлагать людям не просто место приложения труда, а целостный жизненный сценарий.
Города для молодых
– Учитывая, что АСИ разрабатывает новую систему управления развитием малых и средних городов, хотелось бы понять, как это работает на практике. Существуют ли уже конкретные примеры?
– Александр Вайно: Справедливо отмечено, что в крупных городах наращивание численности населения сопряжено с серьёзными сложностями, тогда как в малых городах этот потенциал значительно выше. Для нас первостепенная задача – народосбережение. Впрочем, этот термин не совсем точен. Речь идёт скорее о приумножении народа. Именно приумножение – тот инструментарий, который возможно в полной мере задействовать в малых городах. Помимо демографического аспекта, сегодня открываются колоссальные возможности для внедрения новых стандартов жизни и технологического развития именно в малых городах. Это ключевая задача, стоящая перед агентством. В частности, упомянули об индексе семейного благополучия. По итогам Совета при Президенте 18 февраля мы получили соответствующее поручение, которое реализуем в рамках рейтинга качества жизни совместно с коллегами из ВЭБ.РФ.
Особое внимание уделяется индексу привлекательности регионов для молодёжи – для этого создан специальный отдельный индекс. В его рамках мы будем анализировать семейное состояние и заинтересованность молодых людей в создании семьи. Уже сейчас мы фиксируем высокий интерес молодёжи к переезду в малые города. Критически важно создать для них соответствующие условия. Действительно, 70% граждан выражают желание переехать в индивидуальное жильё, однако этот переезд не происходит по одной простой причине – отсутствию необходимых условий и сервисов, которые мы предоставляем.
Агентство совместно с коллегами из Минэкономразвития и ВЭБ.РФ расширяет круг партнёров и формирует новую программу развития городов. Программа направлена на создание системы управления развитием территории. Что мы понимаем под системой управления? Единый стандарт развития малых городов создать невозможно – они слишком разные. А вот система управления, основанная на данных, о которой мы говорим с 2016 года, – задача вполне реалистичная. Мы устанавливаем стандарт управления, но при этом сохраняем возможность воспринимать каждый город индивидуально, поскольку каждый из них уникален по набору данных.
Ключевым продуктом программы развития городов станет комплексная модель развития населённых пунктов. Первый элемент этой модели – цифровой профиль, включающий более ста параметров. Сейчас мы активно обсуждаем типизацию малых городов с коллегами из Министерства экономического развития. В рамках программы поддержки опорных населённых пунктов такая типизация уже создана. Понятно, что её можно совершенствовать, но базовый инструментарий уже существует. Вопрос в том, можем ли мы дополнительно технологически поддержать малые города. Одно из решений, которое уже предполагается к пилотированию в текущем году, – автоматическая генерация сценариев развития. Это позволит каждому малому городу в долгосрочной перспективе увидеть возможности, создаваемые различными инвестиционными программами, – не только в рамках стратегии развития региона, но и в рамках стратегии муниципалитета. Технологии позволяют это реализовать – вопрос лишь в апробации пилотных проектов.
Второй элемент – содействие созданию единых стандартов типовых решений для различных типов городов. Приведу конкретный пример, о брендах городов. Агентство сейчас занимается не созданием культурного кода, а формированием сервисного бренда городов Золотого Кольца в расширенном составе – это также поручение Президента. Нам крайне важно создать инструментарий, включающий не только финансовые, но и нефинансовые механизмы. В первую очередь это туристская направленность, но не только. Это укладывается в стандарты нашего стратегического прогнозирования.
Мы говорили и о проекте федерального закона. В его рамках мы рассматриваем категорию «населённые пункты опережающего развития» – пока используем такое наименование. Это предполагает привлечение частных инвестиций, государственно-частное взаимодействие (которое, в том числе, прорабатывают коллеги из ВЭБ.РФ), а также создание специальных земельных, градостроительных, финансовых и иных инструментов. Здесь важно стимулировать градостроительство в малых населённых пунктах, создание новых точек притяжения и технологических продуктов. Основная цель этого федерального закона – формирование инструментов технологического суверенитета и лидерства, поддержка создания точек роста. При этом усилия должны направляться не только на создание заводов, но и на развитие социальной инфраструктуры. Без этой инфраструктуры невозможно дальнейшее движение.
Для создания инфраструктуры существуют определённые бюджетные ограничения, мы это понимаем. Поэтому предусматривается механизм возврата инвестиций, в том числе в рамках поручения Президента: перераспределение налоговых отчислений в бюджеты муниципалитетов в объёме до 50%. Должна быть создана возможность направления региональных налогов на развитие конкретного муниципалитета. Также важно распаковать механизм инициативного бюджетирования и участия граждан. Недавно мы провели опрос 4 тыс. граждан из 89 регионов – респонденты выразили готовность добровольно перераспределить 1 % своего НДФЛ в пользу других городов, исходя из целеполагания. В первую очередь – на социальную инфраструктуру, здравоохранение, благоустройство. Граждане заинтересованы в этом, но необходимо создать соответствующие инструменты.
Возвращаясь к цифровым двойникам, которые мы прорабатываем совместно с коллегами из Администрации Президента: стандарт на всех распространить нельзя. Крайне важно прекратить массовую стандартизацию, которая подгоняет все под одну гребёнку. Необходимы цифровые инструменты, которые стандартизируют подходы к управлению, а не сами города. Цифровая система управления – то, что в определённой степени ранее понималось под «умным городом», – позволяет формализовать подходы, однако делает цифровые двойники не просто инструментом управления, но и механизмом для власти, граждан и бизнеса. Каждый понимает свою роль и может воспользоваться этими инструментами дополнительно. Это смарт-планирование, безусловно.
По законам развития
– Каким образом стратегическое планирование развития территорий может быть поддержано регуляторными мерами со стороны законодательной власти?
– Алексей Говырин: Позвольте начать с того, что теме развития территорий, и в первую очередь малых городов, мы уделяем пристальное внимание на протяжении длительного времени. Совместно с коллегами из АСИ и Минэкономразвития два года назад мы подготовили документ, получивший название «Белая книга по созданию новых городов». В процессе работы над этим документом вместе с большой группой аналитиков мы провели комплексный анализ как отечественного, так и зарубежного опыта, изучая условия, необходимые для развития существующих территорий и создания новых городов, особенно в отдалённых регионах. Должен признаться, в ходе этого исследования мы столкнулись с множеством интересных вопросов и фактов, которые потребовали глубокого осмысления.
Приведу конкретный пример. Сегодня, рассуждая о развитии малых городов, мы понимаем необходимость создания динамики, условий, при которых молодёжь не покидала бы эти территории, а семьи, напротив, стремились бы туда переезжать. Очевидно, что для этого требуются современные школы. Однако действующие программы и законодательство устанавливают определённые ограничения, ставя нас перед извечной дилеммой: что первично – курица или яйцо? Без населения школа не может быть построена, но из-за отсутствия школы люди и семьи просто не едут на эту территорию. Подобных вопросов и ограничений в процессе анализа возникло множество.
Логичным продолжением «Белой книги» стала концепция нового законопроекта, о котором сегодня уже упоминали многие мои коллеги. Его главная задача – объединить все инструменты комплексного развития территорий под единым «зонтиком». Следует честно признать: на сегодняшний день в арсенале государства достаточно инструментов для развития территорий, и каждый из них, действуя автономно, решает собственную узкую задачу. Существуют особые экономические зоны, обеспечивающие преференциальные условия для инвесторов и направленные на стимулирование экономического роста; действуют специальные инвестиционные контракты; заключены соглашения о защите и поощрении капиталовложений. Однако ни один из этих механизмов сегодня не даёт ответа на главный вопрос: каким образом развивать не отдельную отрасль, а комплексно, на десятилетия вперёд закладывая основу для устойчивого развития населённых пунктов и целых территорий.
В ходе дискуссии уже приводилось немало цифр. Мы прекрасно осознаём, что многие наши населённые пункты, к сожалению, теряют население: молодёжь уезжает, а жители стареют. Нам действительно необходимо создавать условия для улучшения демографической ситуации и для того, чтобы наша молодёжь стремилась возвращаться в города, которые они покинули ради получения образования. Именно поэтому назрела настоятельная необходимость в создании режима комплексного развития территорий.
Сегодня это пока рабочее название – закон о так называемых населённых пунктах ускоренного развития, который призван создать условия для развития муниципальных образований. Логика здесь предельно ясна: мы решаем главную задачу – привлекаем частные инвестиции в проекты технологического лидерства и технологического суверенитета, а также в проекты структурной адаптации экономики. Это достигается за счёт механизма комплексного социально-экономического развития наших малых и средних населённых пунктов, который должен устанавливать специальные условия для формирования комфортной среды для жизни.
Принцип крайне прост: права инвестору в обмен на обязательства. Государство не финансирует проекты напрямую, но при этом создаёт правовую рамку и снимает барьеры, чтобы инвесторам было выгодно вкладывать средства в развитие территорий: строить инфраструктуру, создавать рабочие места и, в конечном счёте, привлекать жителей.
Сегодня приводился пример Доброграда – уникального проекта, реализованного с нуля во Владимирской области, который продолжает активно развиваться. С одной стороны, опыт Доброграда наглядно демонстрирует, что даже в нынешних нормативных условиях реализация подобных проектов в нашей стране возможна. Но главная задача законодателей – сделать так, чтобы таких проектов, как Доброград, в стране были десятки, а возможно, и сотни. У нас уже есть более сорока инициатив в регионах, и это факт.
Сегодня в нашей стране выросло целое поколение предпринимателей, которые ставят перед собой цели, выходящие за рамки их собственной жизни. Именно опираясь на их возможности и капитал, который они создали, мы можем объединить усилия частных инвесторов и государства для развития нашей страны. Главная задача обсуждаемого законопроекта – сделать так, чтобы те предприниматели, которые идут по этому же пути в сотрудничестве с государством, могли сэкономить время и средства, не повторяя уже совершённых ошибок.
Добробанк для доброградов
– Возможно ли типологизировать на примере СберСити проекты, подобные Доброграду? Можно ли рассматривать этот проект как своего рода полигон, на котором СберСити апробировал передовые технологические решения, доказав тем самым универсальность модели?
– Андрей Лихачёв: Сбер – корпорация масштабная, однако в данном случае выступает лишь кредитором строительства этого района, мы не обладаем какими-либо преференциями или дополнительными преимуществами. Исключение составляет поддержка правительства Москвы, Сергея Собянина и, разумеется, Германа Грефа. Эти факторы и являются движущей силой развития района. Впрочем, речь идёт о полноценном районе на 65 000 жителей и 70 000 рабочих мест. Из 5 млн кв. м недвижимости, запланированных к возведению, 2 млн находятся в работе, 1,2 млн – непосредственно в строительстве, ещё 800 тыс. – в проектировании. Первые жители заселились полтора года назад. Территория занимает 461 гектар – чтобы ощутить масштаб, достаточно сказать, что здесь поместилось бы два Монако.
Вы, разумеется, возразите: что общего между малыми городами с их трудностями и Москвой при столь серьёзной поддержке? Да, это наше преимущество, и мы его осознанно используем. Но существуют и сложности, которых лишены другие. Вспомним поговорку: «Где родился, там и сгодился». К нам она неприменима. На месте района было чистое поле, где паслись коровы. Конкурентная борьба для нас поэтому ещё более жёсткая. Рядом – огромный мегаполис, который постоянно развивается и порождает множество дополнительных возможностей. Чтобы люди поехали за МКАД и остались жить в новом районе, необходимо чем-то по-настоящему выделяться.
В первом квартале этого года мы стали лидерами продаж квартир в Москве среди застройщиков подобного масштабного проекта. Конкурентную борьбу мы выдерживаем, и она нам нравится. Но я хочу сказать вот о чём. Безусловно, чрезвычайно важны программы привлечения капитала, создание рабочих мест и бизнеса, концессии, облигационные выпуски и прочие финансовые инструменты. Всё это значимо. Однако прежде всего люди живут в домах и большую часть времени проводят именно там – физически или мысленно связывая себя с ними. Здесь я вижу название – «передовые стандарты жизни». Так вот, наши передовые стандарты. Когда мы начинаем внедрять их технологически, мы наталкиваемся на ряд нормативных ограничений.
Назову лишь три-четыре коротких примера. Первое: у нас летом не отключается горячая вода. Почему? Потому что энергоцентры максимально приближены к человеку. Вы можете из каждой комнаты, задавая голосом желаемый климат, влиять на работу энергоцентров. Фактически каждый житель управляет единой энергосистемой района в режиме реального времени.
Но знаете ли вы, помните ли, что в нашей стране ресурсоснабжающие организации и жилищники – это не просто два разных ведомства? Они курируются двумя разными вице-премьерами. Так сложилось исторически. Эти отрасли действительно не замечают друг друга. Включение и отключение отопительного сезона в стране происходит по команде губернатора или мэра, по распоряжению. Дождь идёт по команде губернатора, и отопительный сезон тоже включается и выключается по команде губернатора по той простой причине, что ресурсоснабжающая организация имеет или не имеет права выставлять счета гражданам. В нашем случае, поскольку у нас прямая связь с потреблением, мы в любой момент обеспечим тепло, даже если летом похолодало.
Это нормативный барьер. Мы внесли предложения по изменениям. Сейчас в работе Госдумы находятся десять федеральных законов, которые мы инициировали, чтобы такие вещи можно было поправить. Или, например, мусор. У нас вакуумная система мусороудаления: подземная вакуумная труба вытягивает мусор за сотни метров от дома. Дворы без мусора – животные не растаскивают отходы, птицы не разлетаются, дети играют на чистых площадках. Но в нашей стране мусор можно было носить на руках, возить на машинах, самолётах, пароходах – чем угодно, кроме трубы. А труба не была предусмотрена законом. Это тариф, регулируемый вид деятельности, как и тепло. Чтобы обеспечить источник содержания, необходимо внести изменения в законодательство Российской Федерации.
Ещё одна тема, важная, на мой взгляд, для губернаторов и всех, кто отвечает за развитие малых городов. Мы хотим, чтобы центральные улицы, набережные были красивым фронтом. Понимаем, что все дома одного класса быть не могут: люди разные, платёжеспособность разная. Но хотим, чтобы фронт был красив.
По нашему законодательству на одном земельном участке все строения разных корпусов предполагают, что все проживающие обладают равными правами. Это значит, что вы должны сформировать либо на одном участке более дорогой лот, а на остальных – подешевле, и тогда фронт разваливается, красоты нет. Либо можно разрезать земельные участки на маленькие и сформировать фронт улицы, но тогда вы теряете озеленение дворов, появляются дополнительные пожарные проезды. В нашем случае, когда под каждым зданием подземный паркинг, это становится невозможным. Казалось бы, мелочи, детали. Но дьявол кроется в деталях. Мы внесли предложение в виде законопроекта, который позволяет на одном земельном участке сформировать разные классы жилья с разными людьми. Тогда нет сегрегации и сепарации, люди живут вместе, нет такого, что один квартал богатый, а другие бедные.
Содержать озеленённые дворы тоже проще: удельный вес нагрузки на одного человека меньше, если в дворе проживает большое количество людей. Целый ряд таких вещей показывает, что новые стандарты жизни напрямую связаны с нормативной базой и её ограничениями.
Ещё одна сфера, которую я сейчас лишь обозначу, но, пожалуй, именно она определяет качество жизни малых и больших городов – жилищно-коммунальное хозяйство. Содержание и эксплуатация жилищного фонда. Эта отрасль – своего рода затерянный край, где особого реформирования, к сожалению, не случилось.
По сути, применяется подход, аналогичный собранию акционеров акционерных обществ, которые раз в год выбирают советы директоров или заключают контракт с генеральным директором на несколько лет. Эту же модель мы переносим в ЖКХ. Но есть принципиальная разница. В акционерном обществе органы управления работают на акционеров, и это один карман. Акционеры получают дивиденды от работы менеджмента. В жилищной сфере, когда жильцы выбирают управляющую компанию, это два разных кошелька. Люди хотят получить как можно больше услуг, заплатив как можно меньше. Управляющая компания, естественно, стремится к извлечению прибыли. Как её извлечь? Получив как можно больше и сделав как можно меньше.
Мы понимаем, что заложенная модель, когда взмахом рук можно сменить управляющую компанию в любой момент, не создаёт условий для привлечения инвестиций. Какие инвестиции пойдут, если горизонт планирования – до следующего взмаха рук? Тем более что для смены компании достаточно 26% собственников жилья. Понятно, что туда не приходят технологии. Даже элементарное обучение персонала становится занятием невыгодным, мягко говоря.
Я к чему клоню? Эту сферу стоит рассмотреть очень внимательно. Мы предложили конструкцию контракта жизненного цикла, когда девелопер отвечал бы и за дальнейшую эксплуатацию и содержание дома. Разумеется, необходимы страхующие механизмы: владельцев от девелопера и девелопера от владельцев. Мы это продумаем и предложим. Но крайне важно, чтобы содержание и эксплуатация дома капитализировались, стали бизнесом – тогда туда пойдут инвестиции. И качество жизни будет не только в образовании, работе и инвестициях. Прежде всего мы создадим такое качество жизни, при котором люди будут ценить и любить свои дома и комфортно в них проживать.
– Должна ли главной целью организации быть прибыль, если речь идёт о создании поселения?
– Андрей Лихачёв: По закону – да, и это нормально. Прибыль стимулирует, ты вкладываешь и инвестируешь, чтобы её заработать. Но вся суть в том, что система должна строиться по принципу «выиграл – выиграл». И потребитель, и производитель, тот, кто оказывает услугу, и тот, кто её получает, должны оказываться в выигрыше.
Хочешь в город – строй дороги
– Какие механизмы использует ВТБ Инфраструктурный холдинг для оценки эффективности реализации инфраструктурных проектов, направленных на развитие регионов и территорий? Существует ли накопленный опыт в этой сфере?
– Антон Новиков: Безусловно, накопленный опыт у нас значителен. ВТБ по праву считается одним из первопроходцев рынка государственно-частного партнёрства (ГЧП). Именно для реализации подобных проектов и был создан ВТБ Инфраструктурный холдинг. Мы присутствуем на этом рынке уже более 18 лет. За это время в проекты, реализованные нашей командой, было привлечено более одного трлн руб., преимущественно в инфраструктурную сферу.
Если рассматривать деятельность всей группы ВТБ, то объём финансирования инфраструктурных проектов уже превысил 3,5 трлн руб.. Какие это проекты? Думаю, все вы знакомы с нашими флагманскими инициативами. Среди них – аэропорт Пулково, который мы по праву называем воротами Северной столицы и который является вторым по значимости аэропортом Российской Федерации. В настоящее время, помимо оказания стандартного спектра услуг для пассажиров, мы приступаем к тестированию биометрических технологий. Уже сейчас, с участием вице-премьера, планируется продемонстрировать, как эти технологии обеспечат максимально комфортный и быстрый проход для пассажиров – так называемый фаст-трек. Известен и Западный скоростной диаметр. Также стоит упомянуть седьмой и восьмой участки трассы М-11, соединяющие Новгород и Петербург, протяжённостью почти 140 километров. Это единственная федеральная концессия в нашем портфеле, в то время как все остальные проекты ГЧП реализуются на региональном уровне. Среди них – Восточный выезд из Уфы и ряд других значимых инициатив.
Возвращаясь к вопросу: на наш взгляд, реализация транспортных инфраструктурных проектов имеет колоссальное значение для развития территорий, особенно малых городов. По сути, речь идёт о связанности разобщённых территорий. Именно эту задачу и решают многие наши инфраструктурные проекты. Я перечислил крупные флагманские объекты, но помимо них у нас есть и региональные проекты. Например, мост через реку Пур. Ранее там существовала паромная переправа, работа которой была крайне нестабильной. Сегодня же, уже несколько лет, этот мостовой переход успешно функционирует, позволяя жителям различных районов беспрепятственно перемещаться через реку.
Аналогичный проект реализован в Удмуртии – это мост через реку Кама. Посёлок Камбарка, который прежде был труднодоступен, получил возможность регулярного сообщения с региональными центрами. Если смотреть шире, мы связываем города с городами-спутниками. К примеру, у нас есть проект «Широтная магистраль скоростного движения» в Петербурге. Это крупнейший проект ГЧП с бюджетом в несколько сотен млрд руб., но он реализуется в рамках городской улично-дорожной сети. Его продолжение проходит уже по территории Ленинградской области, где один из этапов связывает Всеволожск – город-спутник Петербурга, – что, очевидно, способствует его развитию, позволяет привлекать дополнительные трудовые ресурсы.
Говоря об эффектах, которые создают подобные инвестиции, отмечу, что, по нашим оценкам, один рубль вложений в инфраструктуру создаёт мультипликативный эффект на горизонте до 10 лет, равный трём рублям. Иными словами, позитивный эффект для ВВП составляет плюс 3 рубля на каждый вложенный рубль. На наш взгляд, это весьма убедительная математика. Это подтверждает тезис, озвученный ранее Андреем, о том, что инфраструктура является одним из ключевых факторов развития регионов.
Помимо транспортной инфраструктуры, мы активно занимаемся и социальной. Например, у нас есть проект строительства кампуса в Челябинске. Могу с уверенностью заявить, что среди множества реализуемых сегодня кампусных проектов, наш реализуется по схеме ГЧП и, на наш взгляд, является единственным успешно реализуемым. Первый этап проекта уже введён в эксплуатацию, второй этап мы планируем ввести в сентябре текущего года, полностью укладываясь в сроки, предусмотренные концессионным соглашением.
Если обратиться к цифрам стратегии пространственного развития, то перед нами стоят следующие задачи: создание 2 500 километров автомобильных дорог до 2036 года, 4 000 километров железнодорожных путей, 3 млн кв.м образовательных площадей, а также строительство восьми центров обработки данных (ЦОД). Все эти задачи могут быть реализованы с использованием механизма государственно-частного партнёрства. Инвестиции в данную инфраструктуру, несомненно, позволят стимулировать развитие малых и средних городов, крупных агломераций и внесут существенный вклад в рост экономики Российской Федерации.
Кроме того, крайне важно вести образовательную деятельность. Помимо инвестиционной, у нас существует образовательная программа для регионов, в рамках которой мы на конкретных кейсах демонстрируем, как работает инструмент ГЧП, как его можно применять в конкретных регионах и в конкретных ситуациях. На наш взгляд, это важная, социально значимая и образовательная функция. Мы уже на протяжении многих лет осуществляем эту деятельность среди регионов.
Учитывая дефицит бюджетов различных уровней, с которым мы сталкиваемся сегодня, а также острую задачу привлечения внебюджетных инвестиций, поставленную, в том числе, в поручениях Президента Российской Федерации, мы убеждены, что инструмент ГЧП может быть крайне востребован. Однако, если проанализировать динамику, можно заметить некоторый спад. Если отбросить крупные проекты, такие как ВСМ, то на сегодняшний день мы наблюдаем снижение активности. Это обусловлено несколькими факторами. Безусловно, это по-прежнему высокая ключевая ставка, а также отсутствие регулирования со стороны Центрального банка в части снижения риск-весов – сегодня, на наш взгляд, нагрузка на капитал чрезмерна.
Тем не менее, я хотел бы заострить внимание на трёх иных факторах. Первое: нам, как инвестору, необходим понятный и реальный пайплайн проектов, где мы могли бы быть полезны государству. У нас есть инструменты, которые, на наш взгляд, даже прописаны на законодательном уровне, но пока не работают. В частности, речь идёт о пром-ГЧП. Этот механизм может быть успешно использован в рамках стратегии развития территорий малых городов. Мы готовы привносить инвестиции в развитие промышленности, в создание дополнительных мощностей в химической отрасли, электронике и так далее. Однако отсутствует запрос со стороны государства в лице публичной стороны, готовой взять на себя риск спроса. Без этого инвестор не может войти в данную отрасль, поскольку риск потери инвестиций должен быть каким-либо образом закрыт.
Второй пункт – это законодательство. К сожалению, по-прежнему сохраняется ряд правовых неопределённостей, которые могут привести к потере инвестиций, в том числе акционерных. Это создаёт риски, зачастую неприемлемые для проекта. В частности, мы хотели бы предложить ряд изменений в Налоговый кодекс, которые позволили бы нам, как инвесторам, смотреть на перспективы гораздо оптимистичнее.
И третий вопрос, который я постоянно поднимаю на всех круглых столах, – это справедливый баланс распределения рисков между публичной стороной и частным партнёром. Наши коллеги работают над созданием соответствующего стандарта, и мы надеемся, что в его рамках будет определён этот справедливый баланс, в том числе с точки зрения интересов государства. Поскольку, когда в рамках обсуждения с некоторыми регионами звучит предложение о том, что риск изменения законодательства должен нести частный инвестор, для нас это выглядит несколько странно.
По вновь смастерённому плану
– Один из наиболее показательных примеров, когда крупный бизнес принимает на себя поистине значительные функции по развитию городской среды, – это взаимодействие компании «Северсталь» и города Череповца. Учитывая масштаб системной работы и вес компании в регионе, как вы справляетесь с такой нагрузкой?
– Александр Шевелёв: Исторически для любой крупной промышленной компании помощь региону присутствия была нормой. Однако именно в последние десять-пятнадцать лет произошёл качественный сдвиг: от точечного инвестирования и разовых благотворительных акций компании переходят к комплексному, системному развитию городской среды. Говоря непосредственно о «Северстали», наш системный путь в этом направлении начался, как мы считаем, в 2021 году.
Я бы структурировал наш подход следующим образом, полагая, что этот опыт может быть полезен. Первый этап – разработка мастер-плана. Это стратегический документ на десятилетнюю перспективу, который интегрирует стратегию региона, стратегию города и, безусловно, учитывает пожелания самих жителей. Разработку, как правило, инициирует и финансирует компания – мы создали его за собственные средства. В качестве ключевых критериев при формировании плана мы учитывали индекс качества городской среды Минстроя, мнение горожан и наше собственное видение, обусловленное статусом градообразующего предприятия.
Второй этап очевиден: документ. Решающее значение имеет команда, которая способна воплотить мастер-план в жизнь. Именно она является тем самым мотором, движущей силой. Такой мотор может быть представлен проектным офисом или специализированной проектной командой. Показателен пример не только Череповца, но и города Костомукши, где команда, разработавшая мастер-план, продолжила работу уже на этапе подготовки сметной документации. Сегодня, например, правительство Карелии при нашем содействии подало заявку на привлечение 1,4 млрд руб. федеральной поддержки и инвестиций.
Третий, крайне важный элемент – наличие знакового проекта, который позволит жителям воочию увидеть изменения. Мастер-план и команда есть, но нужен конкретный, осязаемый результат. Для Череповца и «Северстали» таким проектом стала полномасштабная реконструкция Советского проспекта и Площади Революции. Совокупный объём наших инвестиций в этот проект составил около трёх млрд руб.. Результат не заставил себя ждать: это дало мощный импульс туристическому потоку и стимулировало рост числа малых и средних предприятий на прилегающих территориях. По сути, это стало катализатором экономического развития.
Не менее важным аспектом является развитие креативных индустрий. Реконструкция создаёт лишь каркас, но город, в конечном счёте, живёт не камнем, а смыслами. Именно этими смыслами мы и занимаемся, развивая креативный сектор. В Череповце мы формируем так называемый «Верещагин Хаб» – пространство, которое призвано объединить кулинарию, музыку, искусство и другие направления. Привлечение талантов мы планируем осуществлять через созданное компанией «Северсталь» агентство городского развития. Цель – дать импульс творческой инициативе, которая в перспективе сможет перерасти в самостоятельные бизнес-проекты, а также наполнить городское пространство новыми смыслами.
И, наконец, результат. Основной задачей для нас является не просто вложение средств, а достижение измеримых показателей. Мы оцениваем эффективность, во-первых, по динамике численности населения, в частности, по сокращению оттока жителей, а во-вторых, по мнению молодёжи о происходящих изменениях. Важно понимать, что наши инвестиции – это не благотворительность в чистом виде. Это, прежде всего, вложения в кадровую защищённость предприятия и его стабильное будущее.
Разумеется, на этом пути существуют барьеры – их много, но, основываясь на нашем опыте, я бы выделил четыре ключевых. Первое и фундаментальное: мастер-план не имеет законодательного статуса. Он не является обязательным документом для муниципальных и региональных властей. Необходимо придать ему официальный статус, чтобы он мог быть интегрирован в их работу. Второе: у муниципалитетов зачастую отсутствуют бюджеты на последующую эксплуатацию и содержание реконструируемых объектов. Мы предлагаем технические решения XXI века, а муниципальные службы при эксплуатации используют устаревшие технологии, что приводит либо к серьёзной деградации созданного, либо к полному отказу от его использования. В Череповце, например, после первой зимы мы столкнулись с проблемами озеленения, повреждением плитки и металлоконструкций из-за применения неподходящей технологии уборки.
Третья проблема – отсутствие преемственности, что, возможно, является и региональной особенностью. За один год в Череповце сменилось три мэра. Каждый приходит со своей командой и своим видением, что делает невозможным реализацию долгосрочных планов. Возникают ситуации, когда только что реконструированное пространство вскрывается для прокладки сетей или проведения ремонтов, что разрушает всю предыдущую работу. И четвёртое: у бизнеса сегодня нет никаких преференций или стимулирующих мер со стороны государства для поддержки таких инвестиций. Мы готовы продолжать эту работу, но наличие продуманных стимулирующих механизмов существенно повысило бы эффективность вложений бизнеса в городскую среду.
Итак…
– Всегда вызывало недоумение, что на протяжении долгих лет нам внушали: именно крупные города и мегаполисы являются будущим страны, – подвёл итог Алексей Бобровский. – Возможно, с точки зрения экономики это и так – там проще зарабатывать деньги. Но если говорить о развитии государства в целом и о росте народонаселения, то этот тезис совершенно несостоятелен.
То, о чём вы сейчас рассказали, в очередной раз убеждает меня в главном: необходимо сделать модным развитие малых городов и территорий за пределами мегаполисов. Именно модным – это, пожалуй, самое точное слово. И, разумеется, эту задачу невозможно решить без участия крупного бизнеса с его колоссальными наработками и ресурсами. Это более подвижная, гибкая система. Безусловно, потребуется и грамотное руководство регионов, и поддержка законодательной власти. Только так, видимо, и можно достичь цели.
Но слово «модно» сейчас представляется мне действительно ключевым. Нужно сделать так, чтобы развивать родные территории хотели все – чтобы это стало естественным стремлением, а не вынужденной необходимостью. Ведь как говорится в народе: где родился, там и сгодился.
Об авторе
