Обзор. Малое предпринимательство: ищем формулу роста

В ходе пленарной сессии Дня малого и среднего предпринимательства в рамках Петербургского международного экономического форума эксперты обсудили вопросы развития малого и среднего предпринимательства в сложившихся условиях. Сессию назвали «Трансформации малого бизнеса – новая формула роста МСП».

Меры для новой эры

Модератор Алексей Бобровский подчеркнул, что текущий исторический этап требует от всех участников экономического процесса трансформации. Малый и средний бизнес играет ключевую роль в развитии экономики, и российская не является исключением. Факт её принадлежности к числу развитых не подлежит сомнению – это реальность, а не вопрос подсчёта. Однако необходимо отойти от деклараций и признать: понимание значимости малого и среднего предпринимательства для страны сформировано, и на повестке дня – конкретные механизмы поддержки. У бизнеса есть резервы для развития – они связаны со снижением издержек, внедрением инструментов бережливого производства, автоматизацией и цифровизацией процессов. Однако главный вызов современности заключается в том, как синхронизировать эти усилия с налоговой и денежно-кредитной политикой государства. Именно это сочетание представляет собой вопрос номер один. Модератор предложил экспертам сосредоточиться на ключевых вызовах. Государство уже предпринимает определённые шаги – это не пустые слова. Стимулирующие меры и их предоставление бизнесу являются прямой задачей власти. Но решающим фактором становится то, как именно эти меры реализуются, по каким критериям оценивается их эффективность и как само государство воспринимает свою роль в этом процессе.

Добрая традиция поддержки и заботы

– Стало доброй традицией в нулевой день ПМЭФ, посвящённый малому и среднему бизнесу, проводить широкую дискуссию и посвящать её обсуждению ключевых вопросов, – открыла дискуссию Татьяна Илюшникова, заместитель министра экономического развития РФ. – Не было ни года, который был бы похож на предыдущий по вопросам в фокусе внимания. Прежде чем говорить о мерах поддержки, о смысле, идеологии и целях, необходимо понимать контекст и условия, в которых мы действуем.

Объёмы поддержки изменились, но это связано с идеологией: мы перенастроили инструменты не на массовый охват, а на помощь там, где идёт структурная трансформация, инвестиционный запрос на технологии и экономика предложения. Мы сохранили льготные инвестиционные кредиты, поручительство, обсуждаем с Центральным банком с середины года оборотные средства для предприятий экономики предложения. Мы продолжаем заниматься инфраструктурой – технопарками и бизнес-парками за бюджетный счёт.

Структурные изменения в экономике, происходящие сейчас, сказываются на малом бизнесе в первую очередь. Именно предприниматели всегда первыми ощущают любые перемены. В стране насчитывается порядка 7 млн субъектов МСП – это юридические лица и индивидуальные предприниматели. Однако мы наблюдаем тенденцию: на фоне структурных и налоговых изменений число ИП растёт, тогда как количество юридических лиц и устойчивых компаний в лучшем случае сохраняется, а в худшем – стимул к регистрации снижается, поскольку адаптация к налоговым условиям ещё не завершена. Тем не менее, в секторе МСП заняты 19 млн чел. – практически треть всех экономически активных граждан страны. Это важнейшая часть экономики, без участия которой невозможно обсуждать ни будущее страны, ни будущее экономики, ни проводить реформы.

Помимо налоговых изменений, вызов для предпринимателей – высокая ключевая ставка. Без льготной поддержки государства доступ к дешёвым кредитным ресурсам ограничен. На рынке труда наблюдается жесточайшая конкуренция, и малые и средние компании не могут соперничать с корпорациями по уровню заработной платы и объёму социальных пакетов. Мы видим структурные тенденции даже в занятости. В торговле, которая в секторе МСП не является высокопроизводительным трудом, занятость снизилась на 17% согласно последним данным. В то же время в экономике предложения, туризме и обрабатывающем производстве занятость растёт.

Ключевая задача для бизнеса сегодня – это адаптация. Если предприниматели не будут заниматься издержками, производительностью своего труда, то выжить в текущих условиях становится крайне сложно. Существует ряд направлений, по которым наша задача как государства – оказывать поддержку. Это прежде всего создание условий для адаптации, качественных изменений и роста.

По налогам идёт сложная и болезненная дискуссия. Мы продолжаем обсуждение с деловыми объединениями, в том числе стоит ли дальше снижать пороги: практически все деловые объединения поддерживают эти предложения. Внедряем инструменты, помогающие через региональные сети центров «Мой бизнес» и цифровые сервисы. Это, например, помощь в ведении бухгалтерского учёта – ряд регионов даже компенсирует затраты на него, а также подбор налоговых режимов. Конечно, это не снижает общую налоговую нагрузку, но позволяет выбрать оптимальный вариант. У нас сохраняется один из комфортных экспериментальных режимов – АУСН, где порог составляет 60 млн руб. и которая фактически не предусматривает НДС. Этот режим прозрачен, но требует проведения всех транзакций через банковскую систему, что позволяет государству точно понимать, какие компании работают, чем занимаются и куда движутся.

Тема, которая остаётся нескончаемой – снижение административных барьеров и издержек. Мы в разные циклы и годы бесконечно занимаемся этой работой, донастраиваем процессы. Новый инструмент – Национальная модель условий ведения бизнеса, в которой участвуют многие компании и деловые объединения по направлениям от строительства и налогов до трудовых отношений. В числе последних решений изменения в Трудовой кодекс, который вступит в силу осенью. Одна из норм расширяет границы привлечения к сверхурочной работе в легальном поле, не через схемы оптимизации и выплаты в конвертах. Порог по сверхурочной работе установлен до 240 часов как общая норма. Для МСП есть специальная норма: если ранее на срочные трудовые договоры можно было привлекать до 35 человек, то теперь после сложных дискуссий с профсоюзами и на площадке Думы этот порог повышен до 70 человек – в два раза.

Продолжается работа по контрольно-надзорной деятельности и автоматизации процессов. За последние 4 года это привело к сокращению сроков разрешительных процедур и получения лицензий. Внедряются принципы бесконтактного мониторинга, когда контрольно-надзорные органы не проводят проверки, а также принципы уведомлений без наказаний при первом нарушении. Мы исходим из того, что не все нарушения совершаются из злого умысла – особенно в малом и микробизнесе, где это часто происходит от незнания или неопытности.

Важным вызовом становятся рынки сбыта. Здесь два ключевых трека. Первый – законодательная норма о квоте закупок у малых и средних предпринимателей. Однако в последнее время крупные компании стремятся задерживать выплаты контрагентам из МСП. Если раньше мы обсуждали с деловыми объединениями рост объёмов закупок, то теперь столкнулись с проблемами неплатежей, создали штаб по этой проблеме. Наблюдается несколько тенденций. С одной стороны, предприниматели, узнав, что Министерство выступает посредником в диалоге с крупными компаниями, перестали бояться жаловаться. Точкой входа служит сервис «360» на платформе МСП.РФ, оператором которой является Корпорация МСП. С начала года количество обращений предпринимателей растёт, но при этом уже погашена задолженность на сумму 1,2 млрд руб. Крупные компании, видя публичное приглашение к диалогу и разбор кейсов, сдвинули дело с мёртвой точки и начали погашать долги. Второй трек – всё, что связано с платформенной экономикой. Она снижает издержки выхода на новые рынки. Если раньше предприниматель из небольшого населённого пункта, чтобы торговать в соседнем регионе, должен был значительно по его меркам расширить бизнес, то работа через платформы позволяет делать это по иной бизнес-модели. Платформенная экономика – это не только реализация товаров через маркет-плейсы, но и банковские сервисы, услуги. Сегодня в банковском скоринге и продуктах уже вшиты инструменты искусственного интеллекта, и мы не всегда осознаём, что пользуемся ими.

Мы отдаём себе отчёт в том, что небольшой предприниматель никогда не сможет вести диалог на равных ни с одной крупной платформой. Он никогда не сможет достучаться со своим отдельным вопросом, со своей конкретной болью, проблемой или предложением. Поэтому Министерство взяло на себя не только роль регулятора, но и посредника в этом диалоге: также создан штаб по «платформам». Мы регулярно собираемся с амбассадорами малого и среднего бизнеса, подключаем регионы. Центры «Мой бизнес», являющиеся фронт-офисами по взаимодействию с предпринимателями в регионах, участвуют в диалоге с крупнейшими платформами. Мы разбираем отдельные кейсы, поскольку закон о платформенной экономике вступает в силу осенью. Крупнейшие компании подписали меморандум, и его положения исполняются платформами в добровольном порядке как лучшая прозрачная бизнес-практика. Разбираем кейсы, от задержки платежей до изменения условий оферты, оценивая частоту таких явлений.

Один из острых вопросов – разница в условиях торговли иностранных и российских продавцов. Другой острый вопрос последнего времени – потребительский терроризм. Возврат товаров российских производителей, приобретённых через маркет-плейсы, в должной мере не урегулирован законодательством. При классической торговле и даже через интернет-магазин это урегулировано, а через маркет-плейсы – нет. Речь идёт не только о перепродавцах, но в первую очередь о российских производителях. Этот диалог крайне важен. Разбирая эти моменты и кейсы, помогая выстраивать конструктивное общение, мы готовимся к цивилизованному вступлению в силу закона о платформах, чтобы и бизнес был готов, понимая появление не только обязанностей, но и прав, и чтобы платформы осознали: у малого бизнеса есть голос, который может быть услышан через нашу площадку.

Что касается технологий, в частности искусственного интеллекта, порядка 70% предпринимателей ответили, что понимают: искусственный интеллект – это уже новая реальность. Внедрение технологий, включая искусственный интеллект, безусловно, повышает производительность, улучшает качество бизнес-модели, снижает издержки, ускоряет анализ информации и скорость принятия решений. Все сошлись во мнении, что искусственный интеллект – это помощник, но делегировать ему принятие окончательных решений на данном этапе преждевременно.

В своей работе мы тоже применили технологии ИИ. Вместе с бизнесом мы создали консультанта для работы продавцов на маркет-плейсах. Ключевая задача – скорость доступа к верифицированной информации. У многих платформ и маркет-плейсов есть свои помощники, но не было единой точки входа, способной помочь работать со всеми крупнейшими маркет-плейсами. Мы подключили к ней ФНС, ФАС и «Честный знак», увидев поток вопросов по этим направлениям. Как только мы начали обрабатывать запросы, то получили мощный аналитический инструмент. В режиме реального времени мы стали видеть, что волнует предпринимателей при работе с маркет-плейсами. Это повысило нашу производительность труда. Нам больше не нужно в ручном режиме составлять анкеты, опрашивать, подключать регионы и раздавать анкеты. Скорость обработки информации и выявления зон напряжения кратно сократились. Наши консультанты в центрах «Мой бизнес» больше не нуждаются в обучении по 90 регионам для квалифицированных ответов. Мы дали им инструмент для повышения производительности
труда инфраструктуры. Этот опыт мы продолжим.

Следующей зоной роста мы видим вопрос интеллектуальной собственности как экономического актива. Будучи куратором МСП, я много размышляла над этим. Мало кто из предпринимателей видит экономическую целесообразность в регистрации товарных знаков, патентов и авторских прав. Обычно регистрация возникает лишь для подачи заявок на гранты, кредиты или защиты прав, но не как экономический актив. Это связано с рядом причин: сложное законодательство, трудность подбора патентного поверенного – не зря это отдельная отрасль права из-за множества нюансов. Мы уже обсуждали с Роспатентом создание аналогичного консультанта-помощника для предпринимателей в области интеллектуального права. Такие коробочные решения позволяют кратно сократить время и издержки на принятие решений, снизить расходы на наём узкопрофильных юристов.

Всё это работает на ключевую задачу. Если предыдущие пять лет мы работали над количеством субъектов МСП в стране, то сейчас ключевая задача, поставленная Президентом, – качественные структурные изменения сектора МСП. Не страшно, если будет регистрироваться меньше компаний. Гораздо важнее, чтобы компании, уже присутствующие на рынке, делали свой бизнес более сложным, чтобы добавленная стоимость основывалась не на примитивных операциях «купил дешевле – продал дороже». Это наша приоритетная задача.

Производительность – вопрос жизни

– Мы опираемся на исследования, поскольку наша экспертная база охватывает десятки тыс. предприятий, – говорит Александр Калинин, президент общественной организация МСП «ОПОРА РОССИИ». – В преддверии форума мы (исполнительная дирекция, отраслевые союзы, их у нас более ста) – запрашивали информацию по двум ключевым направлениям.

Первое касалось инвестиционной активности малого бизнеса. Мы опросили 6 600 компаний. Малые предприятия единодушно заявляют: резервы для инвестиций исчерпаны. 80% участников опроса сообщили, что воздержатся от вложений в текущем году – источников финансирования попросту нет. Это первый столь масштабный срез. Параллельно мы выясняли их планы относительно продолжения деятельности. Здесь любопытная картина. Лишь 20% респондентов задумываются о закрытии или продаже бизнеса. 80% намерены сохранить предприятия и трудовые коллективы. Людей, которых они воспитали и которым обучение далось непросто, бросать не собираются. Помимо этого, мы провели опрос о последствиях налоговой реформы, реализованной в прошлом году. Тогда мы в основном опрашивали микробизнес, впервые ставший плательщиком НДС. Число таких компаний увеличилось на 250 тыс. Предприниматели констатируют ухудшение финансового положения. Порядка 95% отметили падение, а 70% – серьёзное ухудшение.

О чём же говорит бизнес? Когда мы говорим о трансформации, нужно отдавать отчёт в происходящем. Спрос сжался по понятным причинам, а издержки выросли. И речь не только о фискальной нагрузке. Обслуживание кредитов остаётся крайне дорогим. Если сравнить 2024 и 2025 годы, плательщики УСНО потратили на обслуживание долгов на 60% больше – 320 млрд против 180 млрд руб. Естественно, это ложится тяжким бременем на расходы. Выросли и издержки на труд. Мы конкурировали и продолжаем конкурировать за работников. Вроде бы хорошо, что стали платить больше, но операционная прибыль из-за этого резко сократилась. Ведь более половины затрат бизнеса – это именно труд. Аналогично кратно выросла логистика. Причины разные: ограничения, новая регуляторика, но факт остаётся фактом. Значительно увеличились и банковские транзакции. Затраты на операционное ведение бизнеса и банковское обслуживание существенно подскочили. Отчасти это связано с введением НДС на банковские операции. Бизнес фиксирует резкий рост стоимости услуг – эквайринга, расчётно-кассового обслуживания и прочего.

В итоге доходность малого бизнеса оказалась зажата с двух сторон. Спрос в большинстве отраслей снизился – за исключением тех, где действует мощный бюджетный импульс. А издержки резко возросли. По нашим данным, в прошлом году доходность малого бизнеса в экономике упала на 5%. Тревожные звонки зазвучали ещё тогда. Бизнес задаёт резонный вопрос: мы говорим о выходе на траекторию роста. Для этого нужны инвестиции. Но за счёт чего инвестировать? Собственные средства существенно уменьшились. Кредиты даются с большим трудом. При этом спрос на заёмные средства из-за нехватки оборотных средств резко вырос. Как ни странно, люди идут в банки. Крупные банки отказывают МСП более чем в половине заявок, малые – в 80% случаев. Срабатывает эффект бумеранга: банк оценивает клиента, видит падение доходности, относит его в рисковую категорию – и отказ. У многих образуются кассовые разрывы. А если компания – плательщик НДС, налог уплачивается не по приходу денег, а по отгрузке. Случаются трагические ситуации: человеку не платили полгода, но через три месяца он обязан перечислить НДС и зарплату. Фактически его доводят до банкротства. Такие обращения к нам поступают.

В 1-м квартале экономика показала -0,2%. Если 2-й окажется таким же, это будет техническая рецессия. Однако катастрофического в этом нет. Мы проходили рецессию в 2022 году, во время пандемии, в 2015-м. Вопрос в другом. Раньше, когда доходность сжималась, когда вводились санкции, мы, напротив, давали бизнесу больше воздуха в регуляторике: смягчали налоговое бремя, усиливали господдержку, вели постоянный диалог. Именно это давало бизнесу – и малому, и крупному – возможность найти решения. Бизнес креативный, ответственный и выход найдёт. Как находил его во время пандемии, когда мы с Правительством и Минэкономразвития создавали новые программы поддержки. Наша позиция такова: нужно ослабить регуляторику, дать больше средств, в том числе через банковский сектор, чтобы бизнес восстановил доходность и нашёл новые источники развития.

Много говорят про трансформацию бизнеса. То, что мы наблюдаем, – не просто российская ситуация. Фактически идёт четвёртая технологическая революция: переход на платформенную экономику, промышленная автоматизация, роботизация, цифровизация. Как и всегда, этот процесс болезнен. Луддиты не зря крушили станки – они боялись, что новые технологии разрушат их дело. Сейчас то же самое: платформы вторгаются в торговлю, малый бизнес теряет модели, разоряется и ищет новые формы. Но для этого нужны деньги, точнее прибыль. Прибыль – основа трансформации.

Поэтому главный тезис: бизнесу нужно больше воздуха за счёт снижения затрат, в том числе налоговых. Надеюсь, мы добьёмся, что порог в 20 млн руб. будет окончательным, и увеличение фискальной нагрузки прекратится. Мы за то, чтобы в будущем налоги вернулись на параметры 2025 года. С позиций 2026 года эти параметры кажутся идеальной налоговой системой и для малого, и для крупного бизнеса.

Говоря о скрытых резервах: платформенная экономика – будущее, и мы это признаём. Но там не должно быть монополизма. По классической модели, на конкурентном рынке необходимо семь игроков. Нужны новые платформы, чтобы обеспечить здоровую конкуренцию за селлера и за пункты выдачи товаров. Тогда условия для поставщиков станут справедливее.

Принципиально важна для трансформации экономики и производительности труда. Отрадно, что Минпромторг делает на это большую ставку. Но производительность труда – это не только федеральный проект с финансированием в 5 млрд руб. для 8 тыс. компаний. Такие глобальные вопросы одним проектом не решить. Как член Генсовета «Единой России», я участвую в подготовке новой народной программы. Мы предлагаем создать новый партийный проект по повышению производительности труда. Это не должно быть вопросом только правительства – это вопрос общества. У «Единой России» 42 тыс.и местных ячеек. Через партийные проекты мы можем дойти до каждого, даже небольшого города. Производительность труда сегодня – вопрос выживания. Это не только цифровизация, бережливое производство, теория качества или автоматизация. Где-то – искусственный интеллект. Но это и кружки качества, движение рационализаторов-изобретателей, премиальная система. Всё это было в Советском Союзе. Но сегодня это должно стать делом не тыс. предприятий, а каждого, кто
реально занимается малым бизнесом.

И ещё один вопрос. Президент готовит указ, Александр Шохин станет бизнес-омбудсменом, чему мы рады. Важно снижать давление на бизнес – не только административное, но и силовое. Глава Внешэкономбанка Игорь Шувалов в своём выступлении в Совете Федерации обратил внимание: законодательство должно дать больше права на риск. Особенно в сфере венчурного финансирования, чтобы бизнес не опасался уголовного преследования. И конечно, необходимо больше внимания уделять защите добросовестного предпринимательства. У нас есть такое пожелание к Александру Шохину. Надеюсь, он справится с этим запросом – и малого, и крупного бизнеса.

Рост на ниве нацпроектов

– Мы наблюдаем последовательный, из года в год, рост инвестиций в основной капитал. Этот процесс охватывает как крупный, так и малый бизнес, и это происходит вопреки всем внешним ограничениям, – отметил Алексей Матушанский, замминистра промышленности и торговли РФ. – Особенно заметно, как возрастает роль МСП в производственном секторе. Объёмы производства нарастают: по итогам 2025 года они достигли 15 трлн руб. что на 23 % превышает показатели 2023 года. В общем объёме промышленного производства малый бизнес сегодня занимает 15 %, тогда как ранее его доля колебалась на уровне 14–14,5 %. Думается, что верно выбранные ориентиры, точная приоритезация мер поддержки и отраслей, требующих вложений, играют здесь решающую роль.

Ключевыми приоритетами для нас остаются национальные проекты технологического лидерства и отрасли, в рамках которых они реализуются. Напомню: это станкостроение и робототехника, химическая промышленность и новые материалы, транспортная мобильность, включающая авиацию, судостроение и высокоскоростные поезда. Также это беспилотные авиационные системы, где значительная роль отведена малым и средним предприятиям. С текущего года к числу приоритетов добавлена биоэкономика, где тоже ключевую роль будут играть мобильные высокотехнологичные предприятия. Кроме того, мы уделяем внимание технологическому обеспечению продовольственной безопасности и всему, что связано с оснащением топливно-энергетического комплекса современными решениями.

Мы с прошлого года адаптируем меры поддержки под эти тематики. Речь идёт о Фонде развития промышленности и всех ключевых инструментах финансирования разработок. Разработки тематически привязываются к национальным проектам. Инвестиционные механизмы, такие как Фонд развития промышленности или кластерные инвестиционные платформы, также увязываются с производством приоритетной продукции, необходимой для реализации национальных проектов технологического лидерства. Мы отмечаем стабильную активность предприятий МСП, пользующихся этими мерами. Из года в год доля таких получателей составляет примерно 45–50 %. В сегменте инвестиционных мер их доля несколько ниже, поскольку эти инструменты ориентированы в первую очередь на более крупные предприятия. Тем не менее, в Фонде развития промышленности малый и средний бизнес составляет около 45 % получателей. Что касается мер поддержки, связанных с разработками, здесь преобладают именно малые и средние предприятия – мобильный технологичный бизнес, способный быстро адаптироваться к меняющимся условиям. Таким образом, тематически работа сосредоточена вокруг национальных проектов технологического лидерства.

Говоря о дополнительных мерах и новых возможностях. Совместно с Фондом содействия инновациям мы с 2025 года запустили программу по станкостроению и робототехнике, в рамках которой предприятия могут получать гранты. С текущего года совместно с ними запускается программа по биоэкономике. Центр поддержки инжиниринга и инноваций, ориентированный на разработчиков среднего размера, с прошлого года реализует программу «доращивания»: под заказ крупной корпорации ведётся научно-исследовательская и опытно-конструкторская работа, а центр предоставляет гранты. В прошлом году это касалось транспорта и текстильной промышленности. В текущем году мы планируем тематически добавить железнодорожное машиностроение, а также автопром и компоненты для него. По фармацевтической промышленности также предусмотрена поддержка проектов совместно с Центром поддержки инженерных инноваций.

Финансовые меры в нашем контуре охватывают полный цикл – от разработки до производства и сбыта. Однако важно работать не только с финансами, но и создавать дополнительные условия для реализации продукции. Я имею в виду прежде всего Национальный режим и совместную с Минфином работу по стимулированию спроса через государственный заказ, а также через установление запретов и ограничений на закупку импорта. Запреты охватывают более 140 позиций. Ограничения, когда при наличии двух российских производителей все остальные отсекаются, распространяются более чем на 400 позиций промышленной продукции.

Ключом к рынку служит реестр российской промышленной продукции по № 719-ПП. В нём сейчас насчитывается около полумлна товарных позиций от 8 тыс. производителей. Для малого и среднего предпринимательства мы предусмотрели более льготный режим в части стоимости услуг экспертов Торгово-промышленной палаты, оценивающих степень локализации. Эта работа проведена, и такие услуги стоят дешевле. Таким образом, условия для развития созданы. Безусловно, требуется и длинное финансирование. Здесь помогает Фонд развития промышленности. Совместно с Корпорацией МСП мы запустили программу льготного кредитования под станкостроение и робототехнику: кредиты до 200 млн руб. сроком до 5 лет. В приоритетной тематике инструменты созданы, нормативная база и спрос поддерживаются. Мы будем продолжать помогать предприятиям адаптироваться к меняющимся условиям.

С особой нежностью

– Малый и средний бизнес для меня – не просто профессиональная сфера, а во многом вопрос личного отношения, поскольку многие годы я был на стороне бизнес-объединений, в структуре «Опоры России» в должности вице-президента, а также членом правления Торгово-промышленной палаты, – вспоминает Михаил Мамута, руководитель службы по защите прав потребителей и обеспечению доступности финансовых услуг, член совета директоров ЦБ РФ (Банк России). – Именно поэтому я воспринимаю всё, что происходит с сектором МСП, с особой чуткостью и искренним стремлением помочь. Всё, что зависит от меня лично и от Центрального банка в целом, мы стремимся реализовать в поддержку этого сектора. И Эльвира Набиуллина, и Минэкономразвития, и помощник Президента по экономическим вопросам неизменно демонстрируют глубокое понимание темы МСП. Поверьте, всё, что мы можем предпринять конкретно для этого сектора в рамках нашей компетенции, мы делаем.

Хотя мы не будем обсуждать денежно-кредитную политику как предмет формальной дискуссии, все наши действия так или иначе соотносятся с ней. Поэтому некоторые моменты я обозначу. Постараюсь кратко остановиться на ключевых аспектах, чтобы оставить пространство для дискуссии. Начну, безусловно, с кредитования. Кредитование остается наиболее масштабным инструментом поддержки МСП. Неизбежная потребность в кредите возникает у каждой компании неоднократно в течение ее жизненного цикла. Следует отметить, что после некоторого замедления в 2025 году, в 2026 году мы наблюдаем возобновление кредитной активности. В первом квартале портфель вырос, и этот рост оказался достаточно заметным.

Пока сложно говорить об итоговых годовых показателях, однако у нас фиксируется устойчивая положительная динамика как по приросту портфеля, так и по объемам выдач. Примечательно, что кредитные ресурсы в основном выбирают не технические компании, если говорить утрированно, не строительные организации, где один котлован представляет собой один субъект МСП в силу специфики. Речь идет о реальном малом и среднем бизнесе: производстве, обрабатывающей промышленности, торговле и услугах. С одной стороны, это свидетельствует о заинтересованности банков в кредитовании. С другой – постепенное снижение ставки оживляет рынок. Мы стремимся к ее снижению максимально быстрыми темпами, однако такими, которые не ставят под угрозу вопросы инфляции. Но, с другой стороны, ситуация сейчас непростая, поэтому для многих предприятий текущее кредитование – это скорее перекредитование. Не развитие, а удержание позиций. Тем не менее, подобный период периодически возникает в экономическом цикле, и мы проходим через него не впервые.

Одним из важнейших достоинств МСП, как вы знаете, является способность этого сегмента экономики быстрее всего адаптироваться к изменению внешних и внутренних условий. Пока крупные компании, подобно огромным кораблям, долго разворачиваются, прежде чем лечь на курс, – поворот на один градус требует колоссальных затрат, изменения стратегии и прочего, – малый и средний бизнес перестраивается очень быстро. Именно поэтому он так важен. Это не только социальный фактор, но и фактор стремительной адаптации экономики в целом. Потому мы уделяем ему такое внимание.

Что мы делаем помимо общих вопросов кредитования? Повторюсь: за последние годы мы приняли множество мер, связанных с регуляторикой. Возможно, коллеги-банкиры еще скажут об этом подробнее, но мы существенно облегчили регуляторные требования кредитования МСП, создав стимулы для банков выдавать кредиты. Это, безусловно, оказывает позитивное влияние на ситуацию в целом. Льготное кредитование также находится в нашем периметре внимания. Мы относимся к нему с точки зрения денежно-кредитной политики не всегда позитивно, поскольку чем больше льготных программ, тем сильнее их негативное влияние на ставку и на ДКП в конечном итоге. Однако именно для МСП Центральный банк уже много лет сохраняет специальный инструмент объемом более 300 млрд руб.. Его цель – поддерживать кредитование приоритетных секторов и стимулировать развитие там, где это наиболее необходимо. Это не костыль, а, если можно так выразиться, ускоритель структурной адаптации экономики. Сейчас мы в очередной раз совместно с правительством переконфигурируем эту программу под новые условия.

50 млрд руб. – это речь о совместной программе «Комбо» с ключевой ставкой -3,5 %ного пункта. получатели – приоритетные сектора экономики, с акцентом на компании, которые делают упор на производительность труда. Сегодня производительность труда – это очевиднейший драйвер, особенно в условиях кадрового дефицита. Нам никуда от этого не деться: вопрос нехватки кадров на завтрашнем горизонте не исчезнет. Он, видимо, останется с нами как минимум в среднесрочной перспективе. Компании, уделяющие внимание производительности труда, оказываются в существенном выигрыше. И это вовсе не обязательно высокие технологии, ноу-хау или сверхзатраты в основные средства. Простая донастройка и оптимизация бизнес-процессов дают огромный прирост эффективности, который мы наблюдаем. Мне кажется, здесь кроется один из ключей: когда мы думаем об эффективности процессов, мы неизбежно улучшаем свои конкурентные преимущества. Поэтому производительность труда находится в фокусе поддержки как по программе «Комбо», так и по второй части, которую мы назвали оборотным кредитованием. Мы планируем за счет собственных ресурсов, без поддержки правительства, выделять средства на оборотные кредиты компаниям в приоритетных секторах, поддерживая прежде всего инвестиционное кредитование. Отдельный приоритет уделяется приграничным регионам – это понятно, поскольку там необходима особая форма поддержки.

Хотел бы сказать не только о кредитах. Потребности бизнеса гораздо шире. Уже несколько лет мы системно развиваем для МСП инструменты рынка капитала. Если семь лет назад, когда мы начинали об этом говорить, мы слышали в лучшем случае удивленные вопросы: «Зачем это МСП? Какая биржа? Какой фондовый рынок? О чем вы говорите?», – то сейчас ситуация кардинально изменилась. Во-первых, изменилось сознание. Я недавно общался с несколькими компаниями, которые в прошлом году спрашивали: «Как это работает?» – а за год они уже вышли на фондовый рынок с облигационными выпусками и готовятся к IPO. Зачем это нужно? Облигации – это снижение зависимости от единственного кредитора. Не нужно бегать за банками – да простят меня банкиры; в этой ситуации банки сами бегают за бизнесом. Когда компания умеет привлекать деньги с публичных рынков, это означает, что она более устойчива, прозрачна и пользуется доверием инвесторов. Она видит свое будущее: инвестор не купит простое обещание, он хочет приобретать нормальную стратегию развития.

Посмотрите на цифры. За прошлый год у нас было более 60 эмитентов на рынке облигаций, примерно на 40 млрд руб.. Конечно, это несопоставимо с масштабами банковского кредитования, но их не нужно сравнивать. На фондовый рынок идут те, кто стремится к более быстрому росту, большей независимости, системности и, что важно, большему выбору. Выпуск облигаций не лишает вас возможности брать банковские кредиты. Более того, компании, выходящие на облигационный рынок, как правило, планируют выход на IPO. Это им сильно помогает: прыгнуть в IPO без предшествующего опыта работы с рынком капитала довольно сложно. А когда компания уже прошла через фондовый рынок, через облигационные выпуски, она готова. Насколько я понимаю, сейчас в очереди на IPO в ожидании на низком старте стоит более десяти компаний только на этот год. Надеемся, что у них всех получится. Особенно это важный инструмент для компаний с инновационным потенциалом, которые стремятся к технологическому или продуктовому прорыву. За счет одних кредитов быстро развиваться невозможно.

Есть и другие инструменты, на которые я обращу ваше внимание, – цифровые финансовые активы. Это новая сущность, пока не очень прочувствованная сектором МСП, но чем она интересна? Количество операторов, выпускающих цифровые финансовые активы, постоянно растет. Их проще выпустить, чем облигации. Форма выпуска проста, и это быстрая альтернатива кредиту. Я советую посмотреть в эту сторону. Кстати, уже есть компании, имеющие опыт выпуска так называемых гибридных инструментов: цифровые финансовые активы плюс утилитарно-цифровые права. Если совсем коротко: вы отдаете либо деньгами, либо конечным продуктом на выбор потребителя в зависимости от условий выпуска. Интересно то, что не существует единственного инструмента, который отвечал бы на все потребности бизнеса. Но когда вы умеете играть на разных инструментах, как своего рода мультиоркестр, вы можете выбирать под свои задачи то, что лучше всего подходит вам сегодня и завтра. Поэтому я призываю смелее смотреть на возможности и использовать все из них. Но использовать с умом.

Мы проводим обучение совместно с Корпорацией МСП, на базе биржи при поддержке Минэкономразвития, для всех заинтересованных участников. Убеждён, что без полноценного рынка капитала построить современную, конкурентную, высокоэффективную и инновационную экономику невозможно. Без него мы обречены на столетия отставания. Нам жизненно необходимы такие инструменты, а также эмитенты, осознающие их ценность и готовые двигаться вперёд.

Отдельный вопрос – поддержка компаний, в чьём бизнесе значительную долю составляет интеллектуальная собственность. У нас действует проект кредитования под залог интеллектуальных прав. На сегодняшний день в нём участвуют уже 8 регионов при поддержке региональных гарантийных фондов. Важно, что весной, ближе к концу зимы, прошла стратегическая сессия под руководством Михаила Мишустина, где этот вопрос активно обсуждался. Мы договорились, что до конца года совместными усилиями будет разработана комплексная программа содействия развитию компаний, использующих интеллектуальную собственность как значимую часть своей деятельности. Речь идёт о полном цикле: от нулевой стадии через венчурные фонды до выхода на рынок капитала с учётом кредитного плеча. И в завершение бизнес неизменно указывает на транзакционные издержки как на существенный фактор, давящий на экономику.

Мы глубоко это осознаём и стремимся создавать инструменты, более дешёвые в обслуживании. Все пользуются Системой быстрых платежей. Когда-то велось много споров: что это такое и зачем нужно. Однако помимо удобства эквайринговая комиссия по СБП в разы ниже, чем по картам, и, напомню, под НДС она не подпадает: 0,4 %а для юридических лиц и 0,7 %а для индивидуальных предпринимателей. На низком старте находится внедрение цифрового рубля. Обратите внимание: до конца 2026 года комиссия за обслуживание по цифровому рублю – условный эквайринг – равна нулю, и в любом случае она будет ещё ниже, чем по СБП. А в сентябре появится так называемый универсальный QR-код – единое технологическое решение, обязательное для всех банков, подключённых к СБП. Универсальный QR-код – это опция, позволяющая потребителю быстро оплатить покупку, а предпринимателю существенно снизить транзакционные издержки.

Мы всегда остаёмся на связи с бизнесом. Рады вас слышать и, полагаю, никогда не уходим от диалога. Более того, совместно стараемся решать проблемы, с которыми сталкивается бизнес, разрабатываем инструменты и внедряем их на законодательном уровне. Это касается и кредитных каникул для МСП, которые сегодня, на мой взгляд, работают неплохо, и противодействия не всегда лучшим практикам отдельных банков, хотя в целом банковская система высоко мотивирована поддерживать малый и средний бизнес. Огрехи, безусловно, случаются. Но бизнес, особенно сектор МСП, был, есть и остаётся одним из ключевых драйверов развития страны. Мы верим в вас, и вы верьте в нас – всё будет хорошо.

Не в жеребят корм

– Статистика малого и среднего предпринимательства демонстрирует значительную неоднородность, – признаётся Анатолий Попов, зампред правления ПАО «Сбербанк». – В данный сектор входят как микропредприятия и индивидуальные предприниматели с минимальной выручкой, так и крупные компании, включая специализированных застройщиков. В рамках реформы, предусмотренной № 214-ФЗ, для строительства объектов жилой недвижимости формируются специализированные застройщики. Если рассматривать портфель кредитования МСП, то, по данным Сбербанка, более половины этого портфеля приходится именно на спецзастройщиков. В прошлом году они демонстрировали рост, и в текущем году ожидается продолжение этой динамики опережающими темпами. Мы прогнозируем увеличение кредитного портфеля по жилой недвижимости и спецзастройщикам приблизительно на 15% при среднем ожидаемом показателе около 10%. Такая структура искажает отчетность, показатели доступности средств и качество кредитного портфеля. Микропредприятиям и малым компаниям значительно сложнее адаптироваться к новым условиям, нежели крупным спецзастройщикам, которые, как правило, входят в состав крупных холдингов. Именно поэтому мы традиционно предлагали выделить застройщиков из данного сектора для получения объективной информации.

Если говорить о потребностях предпринимателей помимо кредитования, то главное для них – работа с клиентами, а не рутинные операции, которые целесообразно передать банку. Любое уведомление на портале «Госуслуги» или в личном кабинете Федеральной налоговой службы воспринимается с тревогой. Задача банка – минимизировать такие стресс-факторы. В текущем году мы полностью завершили трансформацию бухгалтерского сервиса, что особенно актуально в связи с изменением подходов к уплате налога на добавленную стоимость. После завершения сдачи годовой отчетности мы перенесли этот сервис внутрь банка для обеспечения полной бесшовности. С января, после введения нового налогового режима, наши квалифицированные специалисты провели более 90 тыс. консультаций, помогая предпринимателям адаптироваться к изменившимся условиям.

Михаил Валерьевич упомянул отмену льготы по налогу на добавленную стоимость по банковским картам. Мы осознаем, что это стало серьезной нагрузкой для предпринимателей. Половину этого налога мы вернули. В первом квартале указанным сервисом воспользовались 97 тыс. компаний. За первые два месяца второго квартала (апрель и май) заявки подали уже около 100 тыс. организаций. По нашим оценкам, по итогам второго квартала данную льготу получат порядка 150 тыс. компаний. Таким образом, мы возвращаем половину налога на добавленную стоимость тем компаниям, которые пользуются сервисом эквайринга Сбербанка, смягчая нагрузку, поскольку не все предприятия могут переложить изменившиеся налоги в цену. Отмена льготы, а также ряд других нагрузок, требуют поддержки. Для упрощения ведения бизнеса мы разрабатываем отраслевые решения – интернет-банк, настроенный под конкретную отрасль. В настоящее время доступно 14 таких решений: для компаний, занимающихся сдачей в аренду коммерческой недвижимости, торговлей на маркет-плейсах, транспортом и другими видами деятельности. Самые популярные отрасли, включая торговлю, полностью охвачены. В первом квартале указанными решениями воспользовались порядка 600 тыс. компаний.

Мы видим потребность в комплексном месте для ведения бизнеса. Говоря об искусственном интеллекте, отметим, что традиционные интерфейсы, требующие многоступенчатых действий, постепенно уходят в прошлое. Особенно сложно начинающим предпринимателям, в отличие от опытных пользователей, знакомых с подобными системами. Сегодня мы анонсировали запуск нового интернет-банка, лишенного привычных кнопок и меню – он основан исключительно на взаимодействии с языковой моделью. С сентября начнется тиражирование этого решения под названием «Бизнес-помощник». Мы убеждены, что банк на базе языковой модели – это будущее, которое снизит барьеры для входа начинающих предпринимателей. Они смогут оплачивать налоги и давать команды банку простым человеческим языком, как в мессенджерах. Это важный тренд, позволяющий сделать бизнес более понятным, избавив предпринимателей от сложной юридической терминологии. Даже эксперты иногда сталкиваются с необходимостью использования языковой модели для разъяснения тех или иных процессов. За этим направлением – большое будущее.

Безусловно, выбор остается за пользователем. Однако, по нашей оценке, миллионы предпринимателей в нашей базе не нуждаются в сложных инструментах: процентных деривативах, эскроу-счетах и тому подобном. Им необходимы базовые вещи: платежи, расчеты, налоги. Когда модель подсказывает, что нужно оплатить, формирует все документы и обеспечивает расчеты с контрагентами, это реализуемо без сложных меню, в простом и комфортном режиме. Одним из разрабатываемых сервисов является помощь в ведении бизнеса. Мы создали систему, мониторящую деятельность компании примерно по ста параметрам и формирующую около 75 рекомендаций. Мониторинг показывает, что основная аудитория – малый и микробизнес. Языковые модели пока не готовы для среднего и крупного бизнеса, но для малого бизнеса мы видим: в среднем предприниматели получают две с половиной рекомендации. За год работы мы наблюдаем диалоги о развитии бизнеса, предприниматели задают уточняющие вопросы. Искусственный интеллект будет помогать оптимизировать издержки, управлять командой, проводить маркетинговые кампании. В конечном итоге агентная экономика придет в нашу реальность, снижая транзакционные издержки и помогая предпринимателям избегать дорогостоящих ошибок. Ведь гораздо ценнее учиться на чужих ошибках, чем на своих.

Верной дорогой — на Toyota

– Вопросом производительности труда я начал заниматься достаточно давно, – говорит Денис Филиппов, генеральный директор, ООО «МПЗ Мясницкий ряд». – Я возглавляю предприятие более 20 лет – сколько существует само предприятие. На протяжении всего этого времени, в различные фазы развития бизнеса, мне приходилось уделять внимание то вопросам внешней эффективности, маркетингу и продажам, то вопросам внутренней эффективности, когда обстоятельства начинали ощутимо прижимать. Я постоянно находился в поиске: перепробовал все инструменты бережливого производства, работал с большим количеством экспертов, посетил огромное количество курсов. И в конечном итог, нам удалось выстроить ту самую модель: отдельное спасибо «Опоре России» и эксперту Дмитрию Пищальникову, который помог достроить технологию системного управления в компании. Хотя, казалось бы, эта технология известна давно: она была придумана сто лет назад, используется во всех успешных компаниях, транснациональных, мировых, включая Toyota. Однако сама трудоёмкость, наверное, отпугивает достаточно большое количество руководителей на первом этапе. Речь идёт о переводе бизнеса из стандартного, хаотичного российского состояния, где ты сам постоянно включён во все процессы и руководишь оперативно. До определённого объёма и масштаба бизнеса такая модель возможна, но в какой-то момент она становится вопросом выживания. Здесь важно, чтобы первое лицо осознало: точка перехода и время для перехода уже наступили. И второе – чтобы ему удалось найти правильный путь.

Что в нашем случае представляет собой система управления? Это большое количество регламентирующих документов: порядка 16 тыс. стандартов на все операции, более 400 процессов, отражающих все основные кросс-функциональные взаимодействия. Эта работа заняла достаточно много времени – порядка трёх лет. Но то, что мы получили на выходе, оправдывает все временные затраты. Финансовых затрат, понятно, не так много, однако внимание и участие первого лица являются определяющими для успеха и требуют значительных усилий с его стороны. В моём случае мне самому было интересно довести дело до конца. Плюс внешняя экспертиза вполне помогла.

Мы реализовали системный подход. В процессе его внедрения обнаружился достаточно неочевидный на первый взгляд факт. Нам необходимо было описать все рабочие места, все процессы, происходящие в компании, и создать стандарты, отражающие наилучший способ выполнения операций. Задача, казалось бы, простая. Но большое количество руководителей – и тех, кто работал у нас в тот момент, и новых сотрудников – этой компетенцией просто не владели. Поэтому первая и основная сложность, с которой я столкнулся, – это тотальная управленческая безграмотность, если можно так её назвать. Однако эту проблему удалось решить. После того как мы научились создавать эти процессы, началась первая фаза – административная. Мы описали все процессы. Вторая фаза заключалась в вовлечении персонала в улучшение и оптимизацию этих процессов с помощью инструментов как «кружки качества», и проектов по улучшениям, а также с помощью модернизации оборудования.

Сейчас мы подошли к третьему этапу, который в этом году начали активно использовать: это применение инструментов искусственного интеллекта, цифровизация различных операций и процессов. Результаты становятся ещё более значительными. Конечно, все хотят понять экономический эффект от этой работы по наведению порядка в процессах, повышению квалификации персонала и вовлечению его в улучшения. Приведу примеры. Уровень простоев в цехе упаковки сократился в 3,5 раза – это достаточно существенно. Уровень сервиса вырос с 82 до 99,1 %. На протяжении трёх лет мы держим эту планку, обеспечивая запредельно высокий уровень сервиса – 99 %. Вся продукция, производимая нами, поставляется точно в срок, в нужном количестве, в сети, и мы не имеем никаких штрафов. Я понимаю, что мы устойчиво держим и внешние флуктуации, которые, конечно, всегда будут. Есть понимание, что уровень конкуренции будет расти, а маржинальность общая снижаться. И мы должны дать качественный ответ в виде повышения качества управления.

Для меня лично производительность труда равна качеству управления. Этот постулат я довожу до своих коллег-руководителей. Это позволяет нам в широком смысле использовать все преимущества. Преимущества проявляются не только в скорости протекания процессов, не только в сокращении себестоимости и потерь, которых обнаруживается достаточно много. Те же четыреста процессов, которые мы описали, выявили более тыс.и неоптимальностей. Казалось бы, это проблемы, снижающие производительность. Но если не начинать ими заниматься, ты их просто не видишь.

Мы также решили вопросы качества. Компания X5 ART Group представляла результаты. Я не знал о них. Они провели аналитику и проанализировали всех поставщиков по нашей категории: у кого сколько негативных отзывов и жалоб на продукцию в расчёте на один млн изделий. Мне было очень приятно осознать, что мы находимся в самом конце этого списка с количеством, близким к нулевым значениям. Уверенно констатирую: когда руководители занимаются вопросом организации труда, глубоко проникают во все процессы, идут на все рабочие места, смотрят, что происходит на самом деле, оценивают квалификацию, взаимодействуют и вовлекают весь персонал, результаты проявляются на всех уровнях, и решается несколько задач одновременно.

Путь этот известен, нами пройден. К нам приезжало большое количество внешних компаний: и представители Центрального банка, и коммерческие организации. Мы плотно взаимодействуем с западными компаниями, в том числе с Mars и Danone. Ребята приезжали к нам, проходили экскурсию по производству, знакомились с нами, видели, как всё работает, насколько система управления логична, понятна и эффективна. У всех возникал один вопрос: «Вау, как вы это сделали?» Ответ на этот вопрос есть. Будучи человеком, сомневающимся во многих вещах, я должен был везде поехать и посмотреть. В течение длительного периода, пока не было результатов, я выезжал, в том числе в западные компании, чтобы понять и убедиться: всё ли верно делаем. В какой-то момент, когда я съездил в Японию и прошёл обучение в Toyota Engineering Corporation, я убедился: мы идём этим путём. Снятие сопротивления или неверия у руководителей, которых мне необходимо было вовлечь, показывая им опыт успешных состоявшихся компаний, привело к тому, что они убедились: мы идём верным путём. Тем самым уровень естественного сопротивления при реализации любых изменений сводится к нулю. Далее начинается принципиально другая работа.

Мы решили вопросы и качества, и производительности. По сути, мы сформировали новую корпоративную культуру. Она отличается от обычной, изначальной культуры и больше похожа на регламентированную, понятную среду. По корпоративной культуре мы сейчас ближе к компании Mars, чем к нашим ближайшим конкурентам. Это тот путь и та технология, которые, если мы прошли, может пройти любая отечественная компания. Внедрив инструменты системного управления как часть своей жизни и работы, можно стать завтра принципиально другими, принципиально лучшими – теми, кто смотрит на будущее не с ужасом, а с азартом и вдохновением.

Важнее всего, наверное, качество управления и взаимодействие между людьми. Это та часть айсберга, которую не видят. В нашем обществе, на мой взгляд, очень большое внимание уделяется оборудованию, но очень мало – людям, качеству управления, качеству взаимодействия, необходимому для работы на этом оборудовании. Эта смена парадигмы произошла и у меня в частности. Почему я с уверенностью это заявляю? Потому что в этом скрыт гораздо больший потенциал. Оборудование у нас новое, современное, но на нём можно работать совершенно по-разному, и обслуживать его можно совершенно по-разному. Изначальные результаты до и результаты после говорят мне о том, что человек должен находиться в фокусе внимания. 70 % – это технология плюс люди, 30 % – это просто техника.

Мелкие, но быстрые

— Мы завершили к форуму исследование, в его рамках опросили крупные компании – членов Федерального РСПП, а также представителей наших региональных отделений, относящихся к субъектам малого и среднего предпринимательства (МСП), с целью изучения практик взаимодействия крупного и малого бизнеса, — говорит Мария Глухова, исполнительный вице-президент РСПП. — Начнём с позитивных результатов, которые демонстрируют обнадёживающие и оптимистичные тренды. Во-первых, продолжается рост объёмов закупок крупными компаниями у субъектов МСП. Примечательно, что речь идёт не о тривиальных категориях, таких как офисные принадлежности: 25% опрошенных компаний отметили увеличение закупок технологических решений. Крупный бизнес воспринимает малые и средние предприятия как инновационных партнёров. Почти столько же крупных компаний нарастили закупки комплектующих и оборудования – это продолжение того же технологического вектора. Что касается программного обеспечения, треть опрошенных организаций увеличила его приобретение у субъектов МСП. Это по-настоящему значимый результат.

Мы спросили у крупных компаний, почему им выгодно сотрудничество с малым и средним бизнесом. Ответы свелись к нескольким аспектам, которые крупные компании, как ни странно, реализуют с трудом. Во-первых, это оперативность взаимодействия: крупные структуры не всегда столь гибки, как МСП. Во-вторых, это готовность учитывать требования заказчика, например, изготавливать малые пилотные партии или работать с нестандартными объёмами производства. Часто требуется высокотехнологичная, но небольшая по количеству продукция, которая, тем не менее, критически важна для деятельности крупного предприятия. Наконец, малый бизнес умеет адаптироваться к специфическим запросам: «мы хотим такой же, но с перламутровыми пуговицами» – и они это делают, сохраняя качество. Со своей стороны, крупные компании готовы продолжать специализированные меры поддержки поставщиков из числа МСП. Речь не только о совместных программах с Корпорацией МСП – это важное, но не единственное направление. Компании добровольно инициируют собственные инициативы, осознавая выгоду партнёрства. Помимо специализированных порталов, обучающих семинаров и поддержки в закупках, активно развиваются несколько других направлений. Первое – доступ к собственной инфраструктуре, как производственной, так и инновационной. Малые производственные компании не всегда могут себе это позволить, а крупные предприятия готовы предоставлять доступ, в том числе к своему оборудованию. Второе – добровольное обязательство частных компаний закупать определённую долю продукции у малого и среднего бизнеса. Это не публичные заявления, а стратегические внутренние документы, выполнение которых контролируется руководством, советом директоров и акционерами (для акционерных обществ). Такие показатели успешно достигаются. Третье – цифровые решения, включая автоматический мониторинг рисков, доступ к инструментам найма персонала и проверке контрагентов. Именно этого часто не хватает региональному малому и среднему бизнесу. Несмотря на не самую благоприятную экономическую ситуацию, крупные компании планируют увеличивать закупки и в следующем году, хотя доля таких предприятий несколько ниже, чем в прошлом году.

Теперь перейдём к негативным результатам, которые в основном получены от субъектов МСП. Крупный бизнес стремится наращивать закупки у малых и средних предприятий, однако значительная часть последних не желает увеличивать поставки. Они предпочитают сохранять текущий уровень. Единственный позитивный момент заключается в том, что доля компаний, намеренных сократить поставки, пока ещё меньше доли тех, кто планирует их нарастить. Тем не менее, баланс смещается. Второй существенный блок – ухудшение самочувствия малого бизнеса. Сравнивая ответы крупных и малых компаний на вопрос об актуальном состоянии, мы видим, что крупный бизнес более позитивно оценивает изменения в деловой среде, собственное развитие и инвестиционные планы. Малый бизнес значительно сильнее обеспокоен ростом налогов, повышением цен и, особенно, ростом неплатежей. Здесь нельзя не признать роль крупного бизнеса: опрошенные малые компании указали, что крупные предприятия всё чаще задерживают платежи. Речь не обязательно идёт о намеренном размещении средств на депозитах – мы наблюдаем формирование цепочек неплатежей сверху вниз. Крупный бизнес сам нередко не получает средства вовремя, как при поставках на экспорт, так и на внутреннем рынке. Однако малому бизнесу, находящемуся в конце этой цепочки, от этого легче не становится. Только 20% опрошенных компаний получают оплату в течение 30 дней. Большинство ожидает от полутора до двух месяцев, а 15% – за пределами этого срока. Это крайне негативная тенденция. Таким образом, мы видим значительные возможности для сотрудничества, особенно в производственной сфере, где наблюдается устойчивый спрос со стороны крупного бизнеса. Однако, как отмечали коллеги, созданный при Корпорации МСП штаб по решению проблем неплатежей – как на уровне конкретных кейсов, так и в рамках системных решений – является необходимым инструментом. Это требуется и малому, и среднему, и крупному бизнесу, поскольку малые и средние предприятия стали ключевыми поставщиками, и терять их никто не хочет.

Химия и жизнь

– Мы принадлежим химической отрасли вот уже 14 лет. Когда-то были торговой компанией, и, пожалуй, это было лучшее время. А теперь уже 7 лет приходятся на производственную деятельность, – говорит Марина Демина, учредитель ООО «Завод полимеров «Мега-Пак». – По итогам 2020 года мы перешли из сектора малого бизнеса в средний, оборот компании продолжает расти. Однако на протяжении последних двух лет наша чистая прибыль, к сожалению, не увеличивается. Тем не менее, мы активно используем все меры поддержки, предоставляемые государством. Мы прошли обучение по бережливому производству и освоили программу по производительности труда. Обе эти программы дали ощутимый эффект для производства. Это заметили как мы, собственники, так и наши сотрудники, увидевшие, как иначе, более качественно, может работать производственная система и процессы.

Хотела бы сделать акцент на том, что у нас две производственные площадки, обе в малых городах: Рыбинске и Череповце. Это города с населением менее 300 тыс. человек, и борьба за выживаемость с конкурентами здесь ощущается особенно остро. Примерно три года назад настал тот момент, когда мы собрали свою команду и задумались: как именно мы можем удивить нашего потребителя, нашего клиента, в текущих условиях? Сейчас выживают не сильнейшие и не те, кто делает быстрее и дешевле. Многие стремятся удешевить продукт, перебить цену, но при этом теряют качество и рано или поздно проигрывают на рынке. Мы выбрали иной критерий роста – не удешевление товара, а способность удивить и зацепить клиента через выстраивание отношений. Какой инструмент мы можем использовать? Что такого можем предложить мы, а в целом отрасль промышленности, чего не могут дать другие? Здесь вступает в силу креативная экономика. Три года назад, когда я заговорила о необходимости креативить и создавать новое, мне говорили: «Марина, где креатив, а где промышленность?» Я отвечала: «Я докажу, что это возможно». И вот в этом году, в прошлом году, креативная экономика стала трендом, а мы уже оказались внутри этого тренда, изучив и пройдя все шаги.

Мы вошли в такую историю, как промышленный туризм. Сотрудникам я обозначила, что мы – открытое предприятие. В любое время на нашу площадку могут приехать партнёры и клиенты – это первая ступень, а также любые желающие. В этом году мы вышли на туристический сегмент и работаем с экскурсоводами. Любой желающий может прийти и проверить нас. Это не внешняя проверка со стороны государства, а внутренняя: сотрудники поняли, что нет графика или расписания визитов, есть задача чётко работать по регламенту, в чистой, качественной, красивой одежде. Были моменты, когда мы боролись за то, чтобы люди переодевались и следили за своим видом после рабочих процессов. Теперь промышленный туризм стал инструментом, своего рода аудитом, как мы его называем. В работе с крупным бизнесом мы также плотно продвигаемся. Мы начали сотрудничать с крупными корпорациями. Их интерес выражен в вопросе: «Можно приехать и проверить?» Мы отвечаем: «Нет, не проверить. Просто приезжайте к нам в гости, на экскурсию, вы всё увидите своими глазами. Помимо этого, мы дадим вам возможность всё потрогать и пощупать». Это доступно абсолютно для всех. За два года активной работы в этом направлении – именно как внутренний аудит – мы полностью проработали маршрут, внешний вид сотрудников, работу производства и ключевые моменты, на которые стоит обратить внимание. Особенно важна безопасность на производстве. С приходом людей со стороны безопасность стала превыше всего, и сотрудники понимают свою ответственность.

Эффект таков: крупный бизнес стал сотрудничать с нами, маленькой компанией, именно в коллаборации, благодаря нашей мобильности, быстрой адаптации и способности перестраиваться. Поскольку мы работаем в секторе упаковки, мы не отказываемся ни от одной задачи. Мы всегда соглашаемся, что сделаем и решим её. В завершение хочу поддержать сектор МСП: нельзя останавливаться, независимо от ситуации – будь то политические или внутренние сложности. Мы должны использовать, пробовать, создавать новое, обращать на себя внимание и показывать, что мы сильны, что промышленность справится с любыми трудностями.

Конструктивная критика

– Такой же разговор, как сегодня, мог состояться и десять, и восемь, и пять лет назад, – не без досады говорит Елена Дыбова, вице‑президент ТПП РФ. Наша тема «Трансформация малого бизнеса: новая формула роста МСП». А мы слушали доклады прошлого века о том, как выделять льготные кредиты МСП. Уверены ли мы, что это рецепт, который действительно необходим сегодня? У нас состоялось две сессии, первая была посвящена цифровой развилке, вторая – обсуждение производительности труда в МСП. О чем мы говорил бизнес (чиновники у нас выступали последними; мы намеренно предоставили первое слово предпринимателям). Предприниматели говорят, что наша цифровая развилка обусловлена разными задачами цифровизации у бизнеса и у власти. Бизнес заявляет: «Цифровизация – это превосходно. Предоставьте нам сервисы, упростите нашу жизнь: меньше отчетности, меньше бюрократии, освободите время для работы». Что делает уважаемое государство? Оно вводит новое давление, новые отчеты, новые данные, новые требования. Наши издержки растут. Мы наблюдаем обратный процесс. Рассмотрели конкретные примеры. Восемь ФГИСов, с которыми сейчас работает фермер, – это означает, что он практически не попадает на поля. Его агроном с утра до ночи вводит данные во все эти системы, забывая о поле как таковом. Получается, что государство, стремясь к тотальному контролю, заявляет: «Мы провели для вас суперцифровизацию». А бизнес бежит в противоположном направлении и просит: «Напротив, освободите нас от этого бремени». У Сбера, во всяком случае, есть прекрасный пример, как и у Центробанка. То, что сделали с Системой быстрых платежей, – хотя бы какой-то новый подход, новые расценки, новые условия. Сбер прямо заявляет: «Мы сделаем всю рутинную работу за вас». Это положительные примеры. Все остальное – нарастающие издержки и давление.

И давайте не забывать: все говорят, что малый бизнес быстро бегает и меняется. Все хотят, чтобы это было супердешево, как будто малый бизнес сможет это обеспечить. Не сможет. Поэтому сегодня нам нужно обсуждать совершенно новые сценарии. У нас есть отличный пример корпорации МСП, которая предложила цифровую платформу бесплатно: «Приходите, берите, учитесь в любое время». Она в ручном режиме пытается разруливать отношения с крупными компаниями, спасая и вытаскивая. Это новая формула, которая помогает выжить сейчас. Но не та формула, которая обеспечит жизнь завтра и послезавтра.

Нам необходимо кардинально пересмотреть модель взаимодействия государства с малым бизнесом. В логике контроля не будет никакого развития малого бизнеса в ближайшее время. Если наша цель – исключительно обеление экономики, то мы получим то, что уже имеем: 7 млн юридических лиц, бесконечное давление, штрафы, рост наличных оборотов. Нам необходимо выстроить логику развития, а не логику контроля. Логика развития – это именно то, о чем мы сказали в письмах в правительство. Надо упрощать, сокращать, предоставлять возможности. На Канарах не найдешь ни одного предпринимателя с оборотом в 60 млн, у которого в подвалах хранятся миллиарды. Все, что он заработает, он вложит в свой бизнес, в свою страну. Поэтому наша задача сейчас – переформулировать актуальную задачу, например как «Трансформация отношений МСП и государства». Тогда появится новая формула и наш шанс для развития.

Вкалывают роботы вместо человек

– Я тоже хотел бы обратиться к «Новой формуле развития» как теме работы, – завершил дискуссию член правления Ассоциации «СОВНЕТ» Вениамин Кизеев. – Мы за льготные кредиты, Однако одного этого недостаточно. За всю нашу сессию слово «искусственный интеллект» прозвучало лишь в одном выступлении. Когда мы говорим о произошедших в экономике изменениях, большинству бизнеса остаётся лишь принять свершившийся факт. Налоги выросли. Рабочая сила стала дороже. Спрос снизился. Всё. И во многих случаях дело не в производительности труда, а в том, что прежняя бизнес-модель более не работает – она исчерпала себя, и вести дело необходимо иначе. Многие собственники цепляются за прошлое, пытаясь реанимировать мёртвую лошадь, но на самом деле требуется переключиться либо на другой вид бизнеса, либо строить его на новых технологиях.

Именно поэтому я и заговорил об искусственном интеллекте. Большинство людей на вопрос: «Пользуетесь ли вы искусственным интеллектом?» отвечают утвердительно. Однако когда спрашиваешь: «Внедрили ли вы соответствующие бизнес-процессы?», ответ, как правило, отрицательный. Но это хотя бы искусственный интеллект – его внедрение относительно недорого. Я прошёл по форумам, посмотрел на представленных здесь роботов. Честно говоря, стало немного грустно. Это промоутеры в народных костюмах, которые пожимают руку и улыбаются в лицо. Где кейсы внедрения в промышленность? Конкретные примеры, которые малый бизнес мог бы взять на вооружение и применить на своём заводе? Здесь всего два или три стенда, посвящённых этой теме. И новая формула, на мой взгляд, заключается в новом технологическом стеке, а это уже проблема собственника. Большой интерес представляют доклады компаний, которые перешли на новое качество управления и подготовили себя к цифровой трансформации.

Мы занимаемся именно внедрением промышленной роботизации. Однако за пять лет среди клиентов из среднего бизнеса у нас остались только «Сибур», «Росатом», «Норникель» и весь крупный бизнес. То же самое касается внедрения искусственного интеллекта. Мы сейчас тыс.ами готовим сотрудников к запуску пилотных проектов – и всё для крупного бизнеса. Почему? Потому что средний бизнес не способен сформулировать техническое задание. Все приходят и говорят: «Я съездил в Китай, посмотрел на роботов, хочу, чтобы у меня было примерно так же, но, желательно, по цене Жигулей и вообще супердёшево». Так не работает. Собственники, как правило, не умеют считать экономический эффект. Они сравнивают затраты: «Китайский робот стоит 1 млн, почему у вас внедрение – 10 млн? Да потому, что вы сохраните человеческие жизни и окупите его за три года. А тот, что за 1 млн, через два месяца сломается, и вы будете с ним обращаться как с ведром железа. Никто не считает экономический цикл. И второе: когда мы внедряем искусственный интеллект и просим предоставить хоть какие-то знания, бизнес-процессы или данные, ответ – ничего нет. Поэтому то, что сказал Денис: 16 тыс. подписанных процессов, – это то, что ждёт всех. И тот, кто не сделает этого сейчас, не сможет внедрить никакой искусственный интеллект.

Таким образом, наша главная задача – это квалифицированный заказчик. И если средний бизнес не решит эту задачу, никакой новой технологической формулы мы не получим. Крупный бизнес туда перейдёт, у них есть квалифицированные заказчики. Именно поэтому мы говорили о необходимости массовой программы, которая просто показывала бы кейсы: что делать, как внедрять, чтобы для 7 млн субъектов МСП продемонстрировать культуру нового образца. Ведь мы можем прекрасно слушать о «Бережливом производстве», но ему уже 50–60 лет – это слишком далёкое прошлое. Нужно показывать новые кейсы: искусственный интеллект, роботов – чтобы люди становились квалифицированными заказчиками. Если мы сами себе не поможем как МСП, нам вряд ли кто-то поможет в этой части.

Об авторе

A

Administrator

Просмотреть все записи