В ходе круглого стола Комитета СФ по экономической политике совместно с Комитетом СФ по социальной политике сенаторы и приглашенные эксперты обсудили вопросы взаимодействия государства с самозанятыми, различия между добросовестными и уклонистами, перспективы этого налогового режима.
В фокусе внимания
Открывая мероприятие, сенатор Иван Евстифеев отметил, что в фокусе постоянного внимания Совета Федерации находятся процессы, направленные на упрощение административных процедур, сокращение проверок и контрольных мероприятий, облегчение регистрации предприятий и лицензирования отдельных видов деятельности, а также на цифровизацию взаимодействия бизнеса с государством. Эта работа неразрывно связана с оптимизацией налоговой системы, предоставлением льгот и налоговых каникул для начинающих предпринимателей, повышением прозрачности и предсказуемости налоговой политики, созданием удобных механизмов уплаты налогов и страховых взносов. Также в фокусе внимания вопросы поддержки инновационного предпринимательства, развития технологических парков и кластеров, стимулирования внедрения новых технологий и цифровизации экономики, финансирования научных исследований и венчурных инвестиций, развития кадрового потенциала и формирования благоприятной инвестиционной среды.
2026 год станет одним из самых значимых для российского малого и среднего бизнеса за последнее время. С 1 января вступили в силу масштабные налоговые изменения, затрагивающие почти все ключевые режимы. Для многих предпринимателей это означает необходимость адаптации и пересмотра своих бизнес-моделей. В этой связи выбор системы налогообложения – критически важный шаг, от которого зависит не только налоговая нагрузка, но и финансовая устойчивость компании. Это решение, разумеется, влияет и на региональные бюджеты, и на сохранение рабочих мест. Все эти проблемы хорошо известны. За прошлый год в СФ провели серию мероприятий по анализу эксперимента со статусом самозанятых, выявили ряд сложностей и начали над ними работать. Наметились сдвиги в вопросах больничных, обострилась пенсионная тематика, а на октябрьском круглом столе 2025 года, посвящённом институту самозанятости, был выявлен ещё один ключевой аспект – неравная административная нагрузка на разные формы бизнеса. Если проанализировать, как функционирует один и тот же бизнес в разных правовых статусах, мы увидим колоссальный дисбаланс. Задача – сделать нашу экономику сильной и комфортной для всех её участников. Зачастую к индивидуальным предпринимателям и юридическим лицам предъявляются жёсткие санитарно-эпидемиологические требования к помещениям, проводятся проверки и налагаются штрафы.
Безусловно, институт самозанятости доказал свою эффективность. Но предприниматели, несущие более высокую фискальную и социальную нагрузку, и тем более юридические лица, не должны испытывать дополнительного давления в виде излишних, а порой и архаичных требований и проверок. Создавая преференции для новых форм, нельзя забывать о тех, кто составляет основу экономики страны. Валентина Матвиенко дала поручение проработать вопрос совершенствования условий ведения деятельности для различных организационно-правовых форм. Что предстоит решить в ходе этой дискуссии? Детально проанализировать регуляторную нагрузку на бизнес в зависимости от его правовой формы. Обсудить, насколько оправданы существующие различия в требованиях к отчётности, проверкам и санитарным нормам для одного и того же вида деятельности. Главная же наша цель – выработать конкретные предложения по гармонизации условий для ведения бизнеса.Необходимо найти решение, которое, с одной стороны, сохранит гибкость для самозанятых, а с другой – снизит избыточное административное давление на индивидуальных предпринимателей и юридических лиц, создав для них более комфортную и справедливую среду.
Не навреди
Андрей Тараканов, директор Департамента развития малого и среднего предпринимательства и налогового стимулирования Минэкономразвития считает, что налоговые изменения сделают 2026 год они станут важным рубежом для субъектов малого и среднего предпринимательства. Все осознают сложность решений, принятых в прошлом году, которые затронут весьма значительную часть бизнеса. Ключевой вопрос, уже обсуждавшийся с Президентом по предложению Минэкономразвития, – это так называемый переходный период. Суть в том, что реализуемые изменения завершают масштабную линию линейных льгот и донастраивают систему, ориентируя её на производственный бизнес и предпринимателей из экономики предложений. Для них льготные налоговые режимы сохраняются.
Предложение Минэкономразвития, поддержанное Президентом, заключалось в установлении налогового переходного периода. Это позволит субъектам МСП сориентироваться, подойти осознанно – с учётом новых реалий – к выбору как налогового режима, так и, при необходимости, к уточнению кодов ОКВЭД. Цель – гармонично соответствовать и текущим условиям, и сохранённым льготам. По поручению Президента будут внесены изменения в Налоговый кодекс, которые в течение года предоставят бизнесу возможность оптимально выстроить свою деятельность – выбрать режим и скорректировать виды деятельности – для грамотного встраивания в обновлённое законодательство.
Что касается изменений в самом режиме, позиция правительства была озвучена чётко: до завершения эксперимента с данным специальным режимом в нём ничего меняться не должно. Отдельный вопрос – это возможные расхождения в условиях ведения деятельности на разных налоговых режимах. Его, безусловно, стоит обсуждать. Правильнее оптимизировать условия для субъектов МСП на иных режимах, устранив избыточные требования, чтобы не создавать почву для административных споров. А не вводить дополнительные ограничения для самозанятых.
Выйди из берлоги, заплати налоги
Заместитель начальника Управления налогообложения юридических лиц ФНС России Александр Водовозов обозначил ключевые тренды, которые сегодня видны со стороны Федеральной налоговой службы. Прежде всего, в сфере контроля весь бизнес практически разделился на две условные части. Первая – это стандартный бизнес, работающий в привычных рамках. Налоговая отчётность здесь предоставляется, как правило, раз в год. Применяются общие или специальные режимы налогообложения, такие как единый сельскохозяйственный налог. Администрирование происходит по проверенным временем механизмам, действующим десятилетиями: камеральные и, как крайняя мера, выездные проверки.
Вторая же часть демонстрирует взрывной рост. Это, прежде всего, самозанятые (НПД), число активных из которых уже превысило 9,5 миллионов человек. Под «активными» ФНС понимает тех, кто регулярно формирует чеки и исчисляет налог. Отдельный и поистине неожиданный пласт – это «автоУСН». За год численность таких налогоплательщиков выросла с примерно 20 000 до 350 000. Здесь проявляется магистральный тренд: смещение контроля в онлайн-режим. Эти категории налогоплательщиков анализируются практически в реальном времени. Их доходы, а в случае «автоУСН» и расходы, фиксируются системой ежедневно или ежемесячно на основе банковских данных. Фактически весь их финансовый профиль – эти условные «белые» зоны – становится прозрачным и доступным для анализа, позволяя понять суть и динамику бизнеса.
Это и есть вектор развития системы администрирования. В современном мире понимание бизнеса формируется не только через прямые контакты, но и через цифровой след, данные о транзакциях, которые остаются в системе. Отдельно докладчик отметил очень аккуратное отношение ФНС к исключению из реестра самозанятых. Право человека фиксировать доходы в этом режиме – это право отражать не только регулярную, но и сезонную, разовую деятельность. Если человек год не проявлял активности, ФНС исходит из принципа «наименьшего вреда». Само по себе решение зарегистрироваться – это уже шаг, усилие. Второй раз такое усилие человек может и не сделать. Поэтому, если он вошёл в систему и проявил готовность к легальности, это уже важно. Исключать же только ради «чистоты» данных, наверное, не вполне оправданно – эту прозрачность можно обеспечить иными способами. Таким образом, общее количество активных участников этих новых режимов говорит само за себя: система движется в сторону цифрового, непрерывного и максимально прозрачного контроля.
Без Минтруда не вытащишь и рыбку из пруда
Директор департамент оплаты труда, трудовых отношений и социального партнерства Минтруд РФ Марина Маслова проинформировала участников, что учитывая расширение масштабов привлечения самозанятых, был введён индикатор риска нарушения трудового законодательства, связанный с длительным взаимодействием организаций с 35 и более налогоплательщиками – плательщиками налога на профессиональный доход. Этот индикатор действовал в течение всего прошлого года. Была получена информация о частоте его срабатывания. В органы прокуратуры было направлено 230 материалов для проведения проверок.
В ходе проверок, которые в основном носили характер профессиональных профилактических визитов, было установлено следующее. В подавляющем большинстве случаев – 87% – самозанятые не оказывали услуги в классическом понимании, а выполняли функции, интегрированные в хозяйственную деятельность работодателя. Эти функции являлись частью общего технологического процесса, направленного на достижение целей экономической деятельности организации. В связи с этим был сформулирован новый признак трудовых отношений. Сейчас, в соответствии с планом Правительства по декриминализации экономики, готовится законодательная инициатива по включению этого признака в Трудовой кодекс. В этом году индикатор риска был скорректирован. С января 2026 года он будет срабатывать, если организация сотрудничает более чем с тридцатью самозанятыми дольше трёх месяцев, при условии что каждый из них получает от этого сотрудничества среднемесячный доход.
В качестве недостатка применения специального режима налога на профессиональный доход указано, что он не позволяет нанимать работников по трудовым договорам. Однако наличие трудового, а не гражданско-правового договора зависит не от формального соглашения сторон, заключённого в целях минимизации налоговых издержек и обязательств по трудовому законодательству. Как неоднократно указывал Конституционный Суд, характер отношений определяется их фактическим содержанием. Поэтому необходимо руководствоваться объективными признаками трудовых отношений. Соответствующие дополнения в Трудовой кодекс, основанные на позиции Пленума Верховного Суда, уже подготовлены.
Докладчик отметила, что в этом году Минтруд представит нововведения, касающиеся возможностей страхования для лиц, работающих по гражданско-правовым договорам, включая плательщиков налога на профессиональный доход. Когда мы говорим о трудовых гарантиях, речь идёт не только о формировании пенсионных прав и страховании на случай временной нетрудоспособности, беременности и родов. Речь также о гарантиях, связанных с уровнем оплаты труда: в трудовых отношениях он не может быть ниже установленного минимального размера оплаты труда, предусмотрены повышенные выплаты за работу в особых климатических условиях, строго регламентированы рабочее время и вопросы охраны труда. При отсутствии трудовых отношений у заказчика нет и соответствующих обязательств в сфере охраны труда. Кроме того, регламентированы вопросы предоставления отпусков и иные социальные гарантии.
С 1 января 2026 года вступила в силу новая норма. Самозанятые получили право добровольно вступить в правоотношения по обязательному социальному страхованию на случай временной нетрудоспособности. По данным на 17 февраля 2026 года, уже подано 17 571 заявление от самозанятых. Более 96% из вступивших в эти добровольные правоотношения подали заявление с помощью мобильного приложения «Мой налог». Остальные воспользовались порталом «Госуслуги» или обратились в клиентские офисы Социального фонда. Около 40% самозанятых выбрали минимальную страховую сумму – 35 000 рублей, и порядка 60% выбрали максимальную сумму в 50 000 рублей. На сегодняшний день страховые взносы досрочно уплатили уже более 2100 самозанятых. Это ещё не полные данные, так как вступившие в правоотношения в январе 2026 года должны уплачивать страховые взносы, начиная с февраля, в течение всего календарного года. Стоит отметить, что работа по вовлечению в добровольное страхование на случай временной нетрудоспособности уже началась, и тенденция является
обнадёживающей. Прирост числа заявлений от самозанятых фиксируется практически ежедневно, а Социальный фонд и Минтруд России ведут постоянный мониторинг ситуации.
Установить разумные ограничения
Вице-президент Торгово-промышленной палаты РФ Елена Дыбова поблагодарила Совет Федерации за системное и последовательное рассмотрение вопросов МСП, включая самозанятых граждан и общих условий ведения предпринимательской деятельности. В ходе сегодняшней дискуссии, заслушивая выступления представителей Министерства экономики и Федеральной налоговой службы, докладчик обратила внимание на поразительную деликатность в подходе к самозанятым, особенно со стороны ФНС. Для сравнения: если предприниматель не сдаёт отчётность в течение года, его исключают из реестра без дополнительных разбирательств. В то же время в отношении самозанятого предлагается лишь наблюдать и задаваться вопросом, почему значительное число таких лиц не уплачивает налогов.
ТПП не выступает против самозанятости как таковой. В повестке вопрос: в каких отраслях допустима их деятельность, на каких условиях и с какой мерой ответственности? Многие пробуют себя в разных сферах. Однако мы сталкиваемся с ситуациями, когда самозанятые лица, не имея необходимого образования, лицензий или правовых оснований, делают инъекции в эстетической медицине, проводят массаж, занимаются воспитанием детей или оказывают психологические услуги. То есть осуществляют деятельность в тех сферах, где существует прямая угроза жизни и здоровью людей. Здесь следует совместно установить разумные ограничения и чётко определить: пожалуйста, работайте, но не в тех областях, где существуют жёсткие требования, лицензирование и регулярные проверки надзорных органов, таких как Роспотребнадзор.
Почему мы сегодня наблюдаем разбалансировку рынка? Докладчик привела тревожные цифры: согласно недавним опросам, 52% бизнеса отмечают значительный рост налоговой нагрузки, а 56% констатируют увеличение теневого сектора. Эти тенденции проявятся во всех регионах. Что будет делать предприниматель, когда ему дают лишь два месяца на переход к новым налоговым условиям? Естественно, он начнёт искать варианты. И будет крайне негативным сценарием, если мы получим массовый переход в самозанятость – режим, где фактически отсутствуют проверки, санкции и какая-либо ответственность. Пробил чек или нет – никто не контролирует. Это напрямую ударит по региональным бюджетам, которые лишатся существенных отчислений. Следовательно, необходимо выравнивание условий ведения деятельности, чтобы самозанятые несли ответственность наравне с предпринимателями, хотя бы в качестве первого шага. Либо, если мы следуем логике излишней либерализации, следует тогда освободить и предпринимателей от ответственности за непробитый чек.
Нагрузка на предпринимателей возрастает не только в налоговой сфере. Идёт активная цифровизация: появляются новые приложения, система «Честный знак», различные цифровые платформы в сельском хозяйстве. Самозанятые этими инструментами не охвачены, в то время как предприниматель, например, фермер, должен разбираться в восьми различных ГИС. Этот дисбаланс становится всё ощутимее. Отдельная проблема – взаимодействие с банками. В текущих условиях практически невозможно получить банковскую гарантию для участия в закупках, включая государственные контракты.
17 тысяч человек, зарегистрировавших свои пенсионные права, – это, с одной стороны, достижение. Но в масштабах 15 миллионов самозанятых 17 тысяч – капля в море. Необходимо понимать: индивидуальный предприниматель сегодня обязан платить фиксированные страховые взносы – 58 тысяч рублей в год – независимо от того, был доход или нет. Аналогичный опыт есть в Беларуси. Поэтому наше ключевое предложение заключается в следующем: в одной стране, на одном рынке не может быть столь радикального дисбаланса в условиях деятельности. Необходимо совместно выработать такие правила, чтобы и самозанятые, и предприниматели имели возможность честно платить налоги, зарабатывать на жизнь и не испытывать чрезмерного административного давления. 64% предпринимателей отмечают возросшую нагрузку в виде проверок и бесконечных запросов со стороны ФНС. Внимание контролирующих органов должно быть сопоставимым ко всем формам деятельности. Только тогда у предпринимателя исчезнет постоянный соблазн искать пути ухода в менее регулируемый статус.
Большая нагрузка на маленьких
Первый вице-президент «Опоры России» Марина Будьянова согласилась с Еленой Дыбовой: на малый, именно на малый бизнес легла сверхнагрузка. Предприятия с оборотом от 20 до 60 миллионов рублей, как и сегмент до 240–450 миллионов, несут на себе новый, чрезвычайный груз. Речь идёт о том слое малого и среднего бизнеса, который являлся медоносом экономики – тех, кто добросовестно работал, платил налоги и демонстрировал рост. Именно этот сегмент сегодня столкнулся с серьёзной, по утверждению многих, непосильной нагрузкой. Государство сейчас предпринимает меры для адаптации бизнеса к этим условиям. На комиссию по контролю ложится особая ответственность: когда возрастает фискальное давление, необходимо в регулировании создать пространство для манёвра. Перед нами стоит задача создания «регуляторной гильотины» версии 2.0 или 3.0. Подошёл срок пересмотра обязательных требований, установленных шесть лет назад. Для облегчения деятельности предпринимателей эти требования необходимо радикально сокращать.
Раньше бизнес двигался как бы по тонкому льду, в условиях неполной ясности. Было сокращено 11 000 документов. 535 000 действующих обязательных требований изложены в открытом реестре, что является безусловным прогрессом: предприниматель может найти все нормы. Но нужен кардинальный путь: договориться об урезании 50 000 требований ежегодно, постепенно придя к объёму, который не только исполним, но и подконтролен. Контролировать 535 000 позиций невозможно.
Возможно, на некоторые индикаторы риска следует запросить мораторий на этот тяжёлый переходный период – на три года, – чтобы дать бизнесу возможность перевести дух. Важны сами посылы о готовности законодателей думать и искать решения. Единственный внутренний потенциал для выживания сегодня – это повышение производительности и эффективности труда. Здесь есть огромный резерв, которым ранее системно не занимались. К этой работе необходимо подключить и Минтруд. До сих пор акцент делался на росте заработной платы без адекватного роста требований к квалификации и output работников. В результате бизнес стал платить больше, получая прежний результат, что ведёт к убыткам. Повышение производительности труда – задача номер один, применимая ко всем сферам: от нотариальной конторы до туристического бюро. Снижение количества регуляторных требований высвобождает ресурсы, что само по себе является инструментом роста производительности.
В «Опоре России» создан крупный комитет по работе с самозанятыми. Хотя это физические лица, а не юридические, они – зародыши предпринимательства. Не все станут предпринимателями, но многие – да. Однако к 2029 году, а вернее, приняв закон в 2028-м, необходимо запустить новый правовой режим. Подобные законы, разграничивающие деятельность юридических лиц и физических лиц, осуществляющих экономическую деятельность, существуют во всём мире. Исследование Высшей школы экономики, опросившей выпускников вузов в Москве, Санкт-Петербурге, Красноярске и Новосибирске, показало: 72% молодых людей не видят себя в традиционном найме. Это мировая тенденция. Россия, что показательно, заняла четвёртое место в мире по вовлечённости населения в цифровые технологии и удалённый труд. Цифровизация стала ответом на многолетние дискуссии в этих стенах о развитии малых городов: как удержать людей, обеспечить их работой? Удалённая занятость создала эти условия. Люди нашли себя, не уезжая, и остаются жить в родных местах, где теперь у них есть работа.
На Международном конгрессе госслужбы в РАНХиГС с блестящим докладом выступил Максим Орешкин. Его прогноз будущего, особенно в части трансформации свободного труда (не в найме), был весьма интересен. Минтруду предстоит осмыслить эти тренды и направить усилия не на запрет, а на поиск адекватных форм регулирования. Вот некоторые цифры. По данным Центрального Банка, оборот платежей между гражданами (не зарплатных, а личных переводов) составляет около 260 триллионов рублей. При этом оценки делового оборота в этой сфере разнятся: на том же форуме госслужбы называлась цифра в 110 трлн, тогда как ранее ЦБ указывал на 47 трлн. Отталкиваясь от консервативной оценки в 47 триллионов, мы видим гигантский потенциал. У ФНС есть показательный слайд: лишь 14% потенциального оборота удалось легализовать с помощью специального закона. Шаг в сторону – и деятельность вновь уходит в «чёрную» зону. Нам же критически необходимы легальные доходы для бюджета. От 47 трлн 14% – это 6.58 трлн рублей. Но остальное – это средства, фактически лежащие на полу. В преддверии 2029 года необходимо внести изменения в законодательство, чтобы легализовать большую часть этого оборота.
Сейчас самозанятый может легально сдать квартиру. Но почему нельзя так же просто сдать в аренду автомобиль, сарай или иное имущество? Существующий лимит в 2.4 млн рублей в год не позволяет легально сдавать, к примеру, коммерческую недвижимость. Эти сделки всё равно происходят, но нелегально, и государство не видит этих денег. Отдельная проблема – самозанятые, вовлечённые в производство. Мы невольно отбросили в «тень» около 1 800 000 человек. В законе о самозанятых прописан запрет на производство продукции, подлежащей маркировке. На момент принятия закона маркировались только шубы и шины. Сегодня – 38 категорий товаров. Все, кто варил мыло, изготавливал торты, создавал косметику или простую одежду и текстиль, оказались вне закона. Возникли нелегальные схемы, когда посредники скупают их продукцию и уже сами проводят её через маркировку на маркетплейсы. За этим стоят миллионы людей и миллиарды рублей. Ключевой тезис: механизмы контроля уже созданы. Налоговая служба обладает индикаторами риска, Минтруд и комиссии ведут работу по выявлению нарушений. Эти инструменты, пусть и не идеальные, уже функционируют. А значит, сегодня не страшно расширять специальный режим. Расширив его, мы выведем деньги и людей из тени, получим полную картину этой сферы и к 2029 году сможем принять точный, взвешенный и эффективный закон, отвечающий вызовам нового времени.
Моральная сторона вопроса
Проректор РАНХиГС Сергей Мясоедов обратил внимание, что тема встречи – совершенствование условий ведения предпринимательской деятельности. Он поддержал курс на разумное снижение фискальной нагрузки для субъектов МСП и меры поддержки самозанятых, однако акцентировать внимание на морально-нравственном аспекте работы законодателей и предпринимателей. Статья 2, пункт 1 Гражданского кодекса, определяет предпринимательскую деятельность как «самостоятельную, осуществляемую на свой риск деятельность, направленную на систематическое получение прибыли». Акцент сделан на извлечении прибыли. Но с управленческой и культурологической точек зрения, которые детально проработали при адаптации учебника по менеджменту в рамках проекта «ДНК России», этого недостаточно. Авторы переосмыслили англосаксонскую модель, опираясь на российскую систему ценностей. Как пишут западные и отечественные исследователи, суть бизнеса – в выявлении и удовлетворении потребностей клиента. Это клиентоцентричность, о которой говорит Сергей Кириенко. Предприниматель, ориентирующийся исключительно на денежный результат, – это, по сути, краткосрочный торговец. Как отмечал Ицхак Адизес, истинная, долгосрочная предпринимательская деятельность измеряется созданием круга людей, которые «придут плакать на похоронах компании, если она исчезнет».
Следовательно, в правовом и общественном поле должно быть закреплено: российский предприниматель ориентирован на социально-экономическое развитие страны, создаёт качественные товары и услуги для клиентов, а полученную после уплаты налогов прибыль реинвестирует в развитие. Это постановка вопроса с головы на ноги. Это принципиально важно. В России более 70 лет оперировали в образовании категориями марксистской политэкономии, где предприниматель, нанимающий работника, – создатель прибавочной стоимости и потенциальный эксплуататор. Эта парадигма, унаследованная от теории прибавочной стоимости Маркса, искусственно противопоставляет общественные группы. Необходимо морально реабилитировать современных предпринимателей, особенно растущие компании-«газели», которые работают в режиме 24/7. Общество, выросшее на этой теории, до сих пор подсознательно воспроизводит образ «буржуя» и «эксплуатируемого трудящегося». Общественное мнение меняется медленно, и этот разлом необходимо исцелять.
Практика показывает: самые успешные компании (включая государственные) характеризуются не максимальными зарплатами, а низкой текучестью кадров и здоровым моральным климатом. На Руси всегда ценили «лад» в коллективе. Поэтому, помимо фискальных мер, необходимо пересмотреть базовые определения. Гражданский кодекс, закрепляя узкую трактовку предпринимательства, невольно легитимирует конфликтную модель. Как человек, 17 лет преподававший марксизм в МГИМО, докладчик уважает «Капитал», но считает, что сегодня догма прибавочной стоимости порождает социальную турбулентность, которая нам противопоказана. Предприниматель – это труженик и риск-тейкер. Международные исследования (например, GEM – Global Entrepreneurship Monitor) показывают, что лишь около 7% экономически активного населения любой страны обладает врождёнными предпринимательскими компетенциями: проактивность, способность создавать дело с нуля. Как метко заметил Даниил Гранин, в нашем менталитете тот, кто постоянно спрашивает «можно ли?», обречен на бездействие, ибо ответ почти всегда: «Не стоит. Проконсультируйтесь ещё».
Мы должны дать понять молодёжи, что путь государственной службы или военного дела – это почётно. Но если у человека есть предпринимательский талант, то его реализация – такая же гражданская доблесть. Показателен опыт Китая, где на официальном уровне, как докладчик лично слышал от секретаря парткома ведущего вуза при ЦК КПК, малый и средний бизнес, эти самые «газели», рассматриваются как ключевой источник инноваций и динамичного развития экономики. Докладчик предложил объединить усилия, в формате специальной конференции, чтобы выработать системные решения. Задача государства – не только регулировать, но и возвести на общественный пьестал правильную, созидательную предпринимательскую деятельность. Налоги крайне важны, но, как известно на Руси, моральное и материальное всегда идут рука об руку.
Необходимо осознать
Выступившая далее руководитель АНО «Национальное агентство развития предпринимательства» Юлия Алфёрова не стала обращаться к Указу № 801, но согласна, что необходимо осознать: какой именно институт сформировался и каковы векторы нашего дальнейшего движения в социально-экономическом и политическом измерениях. Политический аспект важен недооценён. Самозанятые граждане вносят свой вклад в достижение практически каждой из этих целей. Речь идёт не только о 9,5 миллионах человек, но и об их роли соисполнителей национальных приоритетов.
Мы создали мягкий инструмент для легализации той группы лиц, которая ранее никак институционально не идентифицировалась. Они осуществляли деятельность, просто передавая денежные средства за услуги. Соответствующего института не существовало. Он появился настолько органично и мягко, что вошёл в жизнь без серьёзных социальных потрясений. Первоначальные опасения, вызванные непониманием последствий, сменились принятием. Ключевой вызов, стоящий сегодня, – это вопрос регулирования трёх условных блоков внутри самого явления самозанятости, исходя из уровня потенциальных рисков.
Первая категория – услуги, оказываемые дистанционно, практически не несущие рисков для безопасности и жизнедеятельности. Вторая категория – деятельность, где вероятна возможность причинения ущерба. Третья категория – виды занятости с максимальным уровнем риска, такие как услуги няни, несущей ответственность за ребёнка в пределах частной территории, или водителя. Это риски для семьи и третьих лиц. Становление режима подтвердило необходимость такой дифференциации.
Что произошло далее? Была легализована сфера микродоходов. Произошла добровольная фискализация. Переход из статуса самозанятого в малые формы предпринимательства стал максимально простым и бесшовным. Для сравнения: если ранее открытие бизнеса было сопряжено с бюрократическими трудностями, то сегодня, по статистике регионов, школьники 14-18 лет успешно регистрируются как самозанятые, ведут творческую деятельность и получают легальный доход. Параллельно сформировалась культура самостоятельной налоговой ответственности. Никто не принуждал к легализации. Показателен пример 1 января, когда режим стартовал в четырёх регионах: одна из первых зарегистрировалась женщина, что свидетельствует о высоком доверии и готовности граждан тестировать новый цифровой инструмент. Взаимодействие с Федеральной налоговой службой показывает, что люди активно интересуются, как правильно отчитаться. Налоговая грамотность пришла в цифровой контур, сделав процесс удобным и необременительным по времени. Произошло институциональное включение тех, кто ранее оставался в тени. Изначальные попытки бумажной регистрации по заявлению (около 1-1,4 тысячи человек за несколько лет) доказали свою неэффективность. Цифровизация всё изменила. Институт сформировался.
Когда мы говорим о стереотипах, например, о массовой подмене трудовых отношений, они не подтверждаются цифрами. Как неоднократно отмечал Даниил Вячеславович, потенциальный процент таких случаев незначителен – максимум около 200 000. Это малая доля, которую гипотетически могли «забрать» самозанятые с рынка традиционного найма. Мы не можем и не должны торговаться, вынуждая человека выбирать только между наймом, самозанятостью или предпринимательством. Сформировалась платформенная занятость, а вместе с ней – новая гибридная форма экономических отношений. Подобно тому, как маркетплейсы сосуществуют с классической торговлей, требуя выработки сбалансированных правил игры, так и здесь формируется третья, новая модель. Её необходимо концептуализировать и смоделировать.
Федеральная налоговая служба, выступив в роли института развития, предложила инновационную форму транзакционного добровольного налогового обмена. Однако ФНС не может выходить за пределы своих полномочий для формирования комплексной социально-экономической модели. Возникает ключевой вопрос: кто возьмёт на себя функцию медиации и выработки этой новой формы совместно со всеми участниками процесса? Необходимо проработать несколько вариантов, найти баланс. Например, рассмотреть различные сценарии с пенсионными баллами – всего их около шести, включая достаточно инновационные, как, например, геймифицированные механизмы добровольных взносов.
Ещё в 2018 году, при запуске режима, звучали предложения добавить «тумблер» добровольной уплаты страховых взносов. Спустя семь лет понятно, что время было упущено, что это порождало излишнее социальное напряжение и ощущение, что государство не заботится о людях. На самом деле вопрос требовал чёткой идентификации, но фокус внимания был сосредоточен на иных задачах.
Если обратиться к академической теории гибкого труда, она предполагает адаптацию под изменяющиеся экономические условия. Если мы, игнорируя факты и цифры, будем руководствоваться исключительно политическим контекстом, не оценивая последствия для стабильности, прогнозируемости и бюджетной собираемости, это приведёт к дисбалансам. Без конструктивного диалога с Министерством финансов продвигать эту повестку политически несостоятельно. В этой связи видится особая роль некоего координирующего органа, который мог бы взять на себя функцию медиации и выработки новой модели совместно со всеми заинтересованными сторонами. Речь идёт не о единоличном решении, а о консолидированной работе в течение нескольких лет, предшествующих принятию закона. Опыт семи лет показывает, что формулу невозможно вывести в одностороннем порядке.
Продолжение специального налогового режима – безусловная необходимость. Вопрос только в его формате. При этом нежелательно, чтобы контраргументы о социальной несправедливости и недостаточной защищённости граждан приобрели неоправданно большой политический вес. С политической и электоральной точек зрения мы наблюдаем формирование нового значимого сегмента. 9 миллионов граждан – это не только экономические агенты, но и электорат, ранее находившийся в стороне от системных коммуникаций, который теперь получил легальный доход и новую социальную идентичность. Это новый объект и субъект государственной политики.
Любые резкие или непродуманные действия в отношении этой группы немедленно отразятся на ключевых индикаторах, таких как индекс доверия граждан к губернаторам. Вопросы о возможной отмене режима поступают ежедневно, в том числе от школьников. Это создаёт социальное напряжение, которое фиксируется социологией и активно тиражируется в медиасреде. При этом даже корректные ответы не дают значительного позитивного эффекта, тогда как негативная динамика проявляется немедленно. Таким образом, необходим взвешенный, основанный на данных и консолидированный подход к формированию будущего этого института.
Недооформленная форма
Доцент НИУ ВШЭ Юлия Жукова обратила внимание, что правовая природа статуса самозанятых граждан анализируется в контексте ГК РФ. Возникает закономерный вопрос: можно ли считать, что в российской правовой системе образовалась новая легальная форма предпринимательской деятельности? Участники дискуссии, по понятным причинам, традиционно отделяют самозанятых от индивидуальных предпринимателей. Однако при этом мы отдаём себе отчёт, что понятие «самозанятый» неоднородно: одни оказывают разовые бытовые услуги, а другие, в рамках установленных ограничений режима налога на профессиональный доход (НПД), фактически ведут предпринимательскую деятельность. Ключевой момент состоит в следующем: с момента закрепления в Гражданском кодексе РФ возможности вести предпринимательскую деятельность без получения статуса индивидуального предпринимателя прошло почти десять лет. Буквальное толкование норм Кодекса позволяет сделать вывод, что законодатель закрепил альтернативу государственной регистрации – возможность легализации предпринимательской деятельности. Это, в свою очередь, неизбежно порождает вопрос о расширении субъектного состава предпринимательских отношений и появлении в них нового участника с пока что неопределённым в гражданско-правовом поле статусом.
Таким образом, представляет значительный интерес вопрос: остаётся ли деятельность самозанятого гражданина во всех аспектах гражданско-правового регулирования, за исключением факта её легализации, классической предпринимательской деятельностью для целей делового оборота – без каких-либо изъятий и особенностей? Или же эта деятельность в силу своей специфики должна быть законодательно выделена в отдельную категорию и требовать специального режима правового регулирования?
Есть и терминологическая неопределённость. Понятие «самозанятый гражданин» не находит прямого отражения в действующем законодательстве, включая Гражданский кодекс РФ. В современной судебной практике часто употребляется термин «зарегистрированный в качестве самозанятого», хотя изначальная концепция самозанятости не предполагала государственной регистрации в данном качестве. В результате мы наблюдаем правовую ситуацию, при которой существуют хозяйствующие субъекты, прошедшие регистрацию в качестве ИП, и граждане, зарегистрированные в качестве самозанятых. Термин «плательщик НПД» не может быть адекватной заменой понятию «самозанятый», поскольку применять режим налога на профессиональный доход вправе также и индивидуальные предприниматели. Это создаёт терминологическую путаницу, учитывая, что «плательщиками НПД» могут быть как ИП, так и лица, не обладающие этим статусом.
Поскольку Гражданский кодекс РФ не даёт специального наименования гражданину, которому разрешена предпринимательская деятельность без государственной регистрации, и в Кодексе отсутствуют нормы, раскрывающие специфику такой деятельности, мы констатируем отсутствие на данный момент специального регулирования правоотношений с их участием. Важно понимать, что для одних видов правоотношений, регулируемых ГК РФ, ключевое значение имеет именно наличие статуса индивидуального предпринимателя, а для других – предпринимательский характер деятельности как таковой.
Соответственно, возникает фундаментальный вопрос о месте самозанятого гражданина с точки зрения правовой сущности его деятельности. Например, договор простого товарищества не может быть заключён с участием самозанятого, для этого необходимо быть ИП. В то же время, согласно сложившейся судебной практике по применению Закона о защите прав потребителей, к самозанятому предъявляются требования как к предпринимателю. Фактически его ставят в равное положение с предпринимателем. На крупнейших маркетплейсах, таких как Wildberries, граждане, признанные самозанятыми, размещаются наравне с индивидуальными предпринимателями и коммерческими организациями, что подтверждается анализом их оферт, часто используемых в судебной практике.
Таким образом, если потребности налогового и трудового законодательства, закрепляющие нормы о самозанятых, в целом понятны, то с точки зрения гражданско-правового регулирования окончательной ясности нет. Гражданский кодекс прямо указывает, что это предпринимательская деятельность. Данный аспект особенно важен в контексте повышенной ответственности, поскольку для кредитора, в принципе, безразлично, какой налоговый режим применяет должник-хозяйствующий субъект – НПД или он обладает статусом ИП. Вместе с тем очевидно, что самозанятого нельзя полностью уравнивать с полноценным индивидуальным предпринимателем; это так называемый «недо-предприниматель». Крайне важно определить его место в системе отношений «предприниматель-предприниматель», «предприниматель-потребитель», «предприниматель – органы государственного контроля». В данном вопросе существует острая потребность во внесении законодательной определённости.
Наконец, последний акцент необходимо сделать на вопросе, который требует нормативного закрепления как в Гражданском кодексе, так и, возможно, в специальном законе. Речь идёт о необходимости каждый раз устанавливать предпринимательский характер деятельности самозанятого. Требуется чётко определить сферу отношений, где необходим именно статус ИП (например, отдельные виды гражданско-правовых договоров, процессуальные отношения), и сферу отношений, где требуется именно предпринимательский характер деятельности, а не формальный статус. Например, публичный договор формально, согласно ГК РФ, предполагает предпринимательский характер деятельности. Однако в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ 2025 года о самозанятых не упоминается, речь идёт только об ИП или организации. Следовательно, остаётся открытым вопрос разграничения необходимости статуса ИП и простой квалификации отношений в качестве предпринимательских. Необходимо ли доказывать специальный предпринимательский характер деятельности, когда спор возникает между самозанятым и потребителем? Судебная практика идёт разными путями: одни суды исходят из того, что если самозанятый позиционирует себя как предприниматель, то его деятельность оценивается по признакам, указанным в статье 2 ГК РФ; другие суды указывают, что лицо, фактически ведущее предпринимательскую деятельность, не вправе ссылаться на отсутствие статуса ИП.
Резюмируя, если исходить из того, что деятельность самозанятого обладает признаками предпринимательской деятельности, но ввиду нормативных ограничений (предельный размер дохода, сужение круга видов деятельности, запрет на наём работников и т.д.) подразумевает особый статус лица, то закономерно возникает потребность как минимум в уточнении в рамках действующих правовых норм всех аспектов его гражданско-правового статуса, включая вопросы гражданско-правовой ответственности, а как максимум – в разработке специальных норм, закрепляющих его правоспособность с точки зрения гражданского законодательства.
Есть и такая партия
В завершение выступил президент Объединения самозанятых России Иван Литвинов. По его словам, объединение самозанятых России, основанное в 2023 году, на сегодняшний день представляет интересы более трёхсот тысяч участников по всей стране: водителей, ремесленников, производителей товаров и специалистов, оказывающих разнообразные услуги. По официальным данным, в статусе самозанятых зарегистрировано свыше 15 миллионов человек, в то время как количество индивидуальных предпринимателей составляет 4,6 миллиона. Эта статистика является ярким подтверждением того, что простота режима и посильные налоговые ставки – ключевые преимущества налога на профессиональный доход (НПД). Данный режим доказал свою высокую эффективность, способствуя легализации рынка. Только за прошлый год совокупные доходы самозанятых превысили 3 триллиона рублей, а начисленные за 2025 год налоговые поступления выросли до 124 миллиардов рублей.
В связи с предстоящим окончанием экспериментального периода самозанятым необходима уверенность в завтрашнем дне и возможность планировать свою деятельность после 2028 года. Для этого требуется перевести налог на профессиональный доход из экспериментального в постоянно действующий налоговый режим, обеспечив при этом гибкую систему регулирования, которая учитывает специфику экономики самозанятых. Отсюда предложение: сохранить фундаментальные преимущества НПД и расширить социальные опции. Мы понимаем, что в перспективе режим будет развиваться, однако критически важно сохранить те параметры, которые сделали его столь популярным среди граждан: простоту, доступность и минимальную административную нагрузку. В этой связи считаем, что механическое повышение налоговой ставки для самозанятых не даст значимого фискального эффекта, но может существенно сократить поступления в бюджет из-за риска ухода части самозанятых в теневой сектор. При этом крайне важно, чтобы у самозанятых появилась реальная возможность обеспечить себя социальными гарантиями. Для достижения справедливого баланса между интересами самозанятых и государственными задачами предлагаем следующие варианты решения. Для самозанятых с невысокими доходами, а также для тех, кто совмещает деятельность по НПД с официальным трудоустройством, предлагаем сохранить действующие налоговые ставки на уровне 4% и 6%, сохранив добровольный характер социальных взносов.
