Социальная архитектура – сфера практической деятельности и научного познания, которая работает с образом будущего от долгосрочного проектирования до решения социальных задач регионов «здесь и сейчас». Круглый стол Экспертного института социальных исследований «Социальная архитектура России: наука и тренды будущего» провёл первый заместитель председателя комиссии Общественной Палаты РФ по общественной экспертизе законопроектов, член Общественного совета Росатома Александр Асафов. Участие в беседе приняли заместитель Министра науки и высшего образования РФ Ольга ПЕТРОВА; профессор факультета политологии МГУ имени М.В. Ломоносова Сергей ВОЛОДЕНКОВ; победитель конкурса «Лидеры России. Политика» и Конкурса социальных архитекторов Александр ЗДАНОВИЧ; руководитель Мастерской политического образования «Дигория» МУ «Сенеж» Анастасия КУЗНЕЦОВА; директор Центра межотраслевой экспертизы «Третий Рим» Наталья СТАПРАН; и футуролог, управляющий партнер MINDSMITH Руслан ЮСУФОВ.
Не технология, а необходимость
Профессор факультета политологии МГУ имени М.В. Ломоносова Сергей Володенков рассказал о роли социального архитектора, и представил Институт социальной архитектуры. По его словам, Президент Владимир Путин уделяет социальной политике России первостепенное внимание. Благодаря его поддержке реализуется ряд значимых проектов, нацеленных на улучшение качества жизни. Для систематизации этой работы в масштабах страны, для аккумуляции уже существующих лучших практик и создания новых, при поддержке Администрации Президента на базе президентской платформы «Россия – страна возможностей» учреждено обособленное подразделение – «Институт социальной архитектуры». Его ключевая цель – осуществление комплексной деятельности по проектированию и организации общественно значимых изменений, влияющих на социальное благополучие людей в российском обществе.
В основе деятельности Института принцип, закреплённый в статье 7 Конституции: «Российская Федерация – социальное государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека». Именно этот конституционный принцип социального государства является краеугольным камнем нашей работы. Тезисно, суть социальной архитектуры заключается в осуществлении осмысленных и управляемых социальных изменений, направленных на полную реализацию конституционного принципа социального государства.
Методологическая основа этого подхода опирается на разработки начальника Управления Президента Российской Федерации по вопросам мониторинга и анализа социальных процессов Александра Харичева, который опубликовал в «Блокноте гражданского просвещения» доктринальную статью «Социальная архитектура: от запросов в настоящем к горизонтам будущего». Суть идеи в том, что в XX веке в практике госуправления были распространёны термины и подходы «социальной инженерии». В западной традиции этот термин ассоциируется с манипуляцией, с работой «сверху вниз», когда власть решает за людей, что им нужно, и затем продвигает это через коммуникационные технологии. Как писал Эдвард Бернейз, один из основоположников современных PR-технологий: «Манипулирование сознанием масс является невидимым правительством демократических обществ». Эта логика, основанная на формировании желаний и последующей «продаже» решений, до сих пор присутствует в западных практиках. Однако социальная архитектура в российском понимании – это принципиально иная, деятельностная парадигма. Социальный архитектор не стоит вне системы с чертежами в руках; он внутри системы, является её частью. Его задача – не навязать готовое решение, а создать условия и пространство возможностей, в котором само общество найдёт и сконструирует свой путь вперёд. В этом заключается кардинальное отличие от социальной инженерии.
Социальный архитектор – это, по сути, создатель среды для жизни. Он проектирует не людей, а возможности для людей и общества. Поэтому социальная архитектура в России – это не заимствованный тренд, а ответ на вызовы нашей уникальной цивилизации: многонациональность, масштаб территории, полиэтничность, глубина исторической памяти. Это подход, который уважает традиции, но открыт для инноваций; который балансирует между глобальными трендами и национальной идентичностью; который видит в человеке не потребителя, а носителя достоинства и нераскрытого потенциала. Ключевой тезис заключается в следующем: социальная архитектура исходит из того, что социальная реальность не задана раз и навсегда. Её можно и необходимо целенаправленно проектировать через коллективное целеполагание и проектные действия. Сам социальный архитектор выступает в роли стратега-интегратора. Его роли можно четко определить:
- Стратег. Он анализирует сложные социальные системы в их целостности, просчитывая долгосрочные причинно-следственные связи. Он понимает, как изменения в образовании отразятся на рынке труда через 15 лет, как миграционные потоки повлияют на культурный ландшафт региона, как цифровизация трансформирует социальные институты.
- Интегратор. Он соединяет знания из различных дисциплин: социологии, права, экономики, политологии, психологии, цифровых технологий, истории. Он способен говорить на языках разных экспертов и синтезировать разрозненные данные в единую системную модель для принятия решений.
- Фасилитатор. Он организует и ведет диалог между различными сторонами: властью и обществом, бизнесом и НКО, разными поколениями и этническими группами. Его цель – не навязать компромисс, а создать конструктивное пространство для выработки общего решения самими участниками.
- Модератор-катализатор. Он обеспечивает содержательную связь между государством, бизнесом, некоммерческим сектором и гражданами, не как простой посредник, а как сила, ускоряющая и углубляющая горизонтальные взаимодействия. Он способен собрать за одним столом представителей с противоположными интересами и помочь им найти точки соприкосновения.
- Эксперт. Его работа основана на доказательных методах и научном анализе. Он оперирует данными, а не только интуицией, и нацелен на измеримые социальные эффекты, а не на пиар-результаты. Он создаёт системы мониторинга и обратной связи, обеспечивая постоянное развитие проектов, а не их разовую реализацию.
Фундаментом для социального архитектора служат системное мышление, глубинное понимание российского контекста и строгая научная основа. Однако подо всем этим находятся ценности. Социальный архитектор работает в русле конституционного принципа социального государства. Его ориентир – не сиюминутные политические рейтинги или выборные циклы, а достойная жизнь и свободное развитие человека, как это записано в Конституции. Его миссия – проектировать и внедрять изменения, ведущие к устойчивому и гармоничному развитию общества. По сути, социальный архитектор является агентом управляемых, осмысленных, долгосрочных и созидательных социальных преобразований.
Что касается ключевых направлений деятельности Института, то они сосредоточены на трёх основных областях: моделирование, прогнозирование и проектирование социальных процессов. Этот выбор неслучаен. Традиционный подход в управлении часто является реактивным: возникла проблема – власть реагирует. Это тушение пожаров. Современный менеджмент стремится к адаптивности: анализирует тренды и корректирует политику, пытаясь не отстать от изменений. Это прогресс, но всё равно напоминает бег за уходящим поездом. Социальная архитектура предлагает третий, проактивный путь – путь проектирования. Она отвечает не на вопрос «как реагировать на будущее?», а на вопрос «какое будущее мы хотим построить и как спроектировать пути его достижения?». Это переход от тактики реагирования к стратегии созидания.
«Какое будущее мы намерены созидать?» – вопрос принципиально иного порядка. И здесь действует простая, но чрезвычайно мощная формула: прогноз – образ будущего – проект. Именно их синтез и порождает подлинные социальные изменения. При этом прогноз – это не предсказание судьбы. Это карта возможностей. Анализ тенденций, выявление рисков и точек роста. Однако сам по себе прогноз бессилен. Образ будущего – вторая составляющая формулы – это компас. Не техническое задание, а живой, эмоционально насыщенный, вдохновляющий образ того общества, которое мы хотим видеть через 10, 20, 30 лет. «Россия – страна возможностей», «Россия – страна сильных семей» – это не просто лозунги. Это целевые ориентиры, задающие вектор движения. Наконец, проект – это практический инструмент достижения целевых образов будущего. Конкретные, измеримые и реализуемые инициативы. Когда прогноз, образ и проект работают в унисон, рождается социальная архитектура будущего. Следовательно, ключевым направлением работы Института должны стать прогнозирование, моделирование и проектирование. Эта триада и обеспечит достижение целевых образов будущего и те осознанно запланированные социальные изменения, к которым мы стремимся.
Что касается создаваемых социальных проектов, их можно условно разделить на две фундаментальные категории: ценностно-ориентированные и проблемно-ориентированные. Ценностно-ориентированные проекты представляют собой стратегический инструмент актуализации и укрепления традиционных российских духовно-нравственных ценностей. Они выполняют ключевую роль в формировании общероссийской гражданской идентичности и сохранении цивилизационного кода. Данные проекты направлены на консолидацию общества вокруг разделяемых смыслов. В условиях современных вызовов глобализации и цифровизации такие инициативы становятся механизмом защиты ценностного суверенитета, формируя общество, основанное на общей исторической памяти и единых ценностных ориентирах. В отличие от проблемно-ориентированных проектов, фокус здесь смещён не на решение сиюминутных задач, а на укрепление основ, обеспечивающих смысловое единство и историческую преемственность. Особую актуальность эти проекты приобретают в контексте информационно-психологической войны, развязанной против России и нацеленной на девальвацию её культурных и нравственных оснований.
Проблемно-ориентированные проекты, в свою очередь, – это практический инструментарий социальной архитектуры, направленный на решение конкретных, верифицируемых социальных проблем в различных сферах: демография, городская среда, образование, здравоохранение. Данные проекты обеспечивают повышение качества жизни граждан в режиме «здесь и сейчас». Они руководствуются принципом: ценность любой идеи определяется её практическими последствиями и способностью решать конкретные задачи. В отличие от ценностных проектов, работающих с долгосрочными смыслами, проблемно-ориентированные сфокусированы на оперативном ответе на актуальные вызовы повседневности. Такие национальные проекты, как «Здравоохранение», «Образование», «Демография», являются эталонными примерами данного подхода, будучи нацеленными на достижение измеримых показателей: снижение смертности, повышение качества образовательных услуг, увеличение продолжительности здоровой жизни.
В условиях масштабного внешнего давления социальное проектирование трансформируется из инструмента внутреннего развития в стратегический фактор обеспечения национального ценностного суверенитета. Оно начинает выполнять две взаимосвязанные системные функции. Во-первых, на внутреннем фронте, через успешную реализацию проектов, оно укрепляет доверие граждан к собственному государству, создавая устойчивый иммунитет к внешней деструктивной пропаганде. Во-вторых, на внешнем контуре социальные проекты становятся инструментом позиционирования России как цивилизации, способной предлагать миру альтернативные и эффективные модели социального развития.
Таким образом, социальное проектирование определяет не только долгосрочную стратегию внутреннего развития, но и становится crucial element национальной безопасности, позволяя противостоять попыткам демонизации и изоляции страны. Оно способствует формированию управляемой субъектности – способности государства самостоятельно определять свою судьбу, опираясь на внутренние ресурсы и поддержку народа, что и составляет суть реального суверенитета в XXI веке. Исходя из этой логики, ключевыми задачами Института социальной архитектуры являются:
- Моделирование образов будущего на основе комплексных прогнозов и научных разработок.
- Разработка сценарных прогнозов развития России для обеспечения упреждающего управления рисками в реализации стратегических национальных приоритетов.
- Создание общественно значимых проектов, направленных на актуализацию и защиту традиционных российских духовно-нравственных ценностей.
- Разработка общественно значимых проектов, нацеленных на решение конкретных социальных проблем.
В эпоху глобальных вызовов
Директор Центра межотраслевой экспертизы «Третий Рим» Наталья Стапран уверена, что мы существуем в эпоху глобальных вызовов, которые, зарождаясь в отдельных странах, стремительно приобретают всемирный масштаб. Можно утверждать, что сегодня общество живёт в условиях ускоряющейся планетарной трансформации, когда целые государства вынуждены заново искать свою идентичность и место в новой реальности, поскольку прежние международные связки и традиционные правила подвергаются коренному пересмотру. В этом контексте особое, фундаментальное значение обретает понятие суверенитета.
Суверенитет по сути близок к категории субъектности. Рассматривать суверенитет структурно, можно выделить три ключевых уровня. Первый – государственный суверенитет, отвечающий на вопрос «кто мы?» и определяющий базовые национально-государственные понятия. Второй – общественный суверенитет, отвечающий на вопрос «какими быть?»; это сфера культуры, традиций, религии и коллективных ценностей. Третий – социально-экономический суверенитет, который даёт ответ на вопрос «как быть и действовать?», определяя модели развития и самообеспечения. Немногие страны мира способны в полной мере и самостоятельно отвечать на все три этих вызова. Россия, к счастью, относится к их числу. Все три уровня суверенитета в нашей стране очевидны и требуют тщательного долгосрочного планирования, выстраивания и формирования того, что можно определить как социальную архитектуру.
Мир меняется динамично. То, что ещё вчера казалось объективным, предсказуемым и логичным, с приходом новых технологий – искусственного интеллекта, платформизации – стремительно эволюционирует. На некоторые вызовы уже нет времени для долгих раздумий; ответы необходимо находить сегодня. Среди этих вызовов можно выделить две основные группы: демографическую и технологическую. Мир сталкивается со снижением рождаемости, старением населения и приходом новых поколений, чьи подходы к занятости, работе и жизненным приоритетам кардинально отличаются от прежних. На рынке труда доминирующее положение приобретают форматы гибкой и проектной занятости, когда индивид стремится совместить множество ролей. Казалось бы, платформенные решения призваны эту задачу облегчить. Однако ситуация сложнее.
Платформизация, означающая автоматизацию взаимодействий между людьми, бесспорно ускоряет процессы. Но сами платформы превращаются в самостоятельные элементы общественной жизни, становясь инфраструктурой социальной координации. Игнорировать этот факт невозможно. В рамках этой новой платформенной экономики растёт доля самозанятых, а традиционные трудовые гарантии и социальные обязательства государства фрагментируются. Вопрос о том, как трудовое законодательство и система социальной защиты адаптируются к этой реальности, остаётся открытым. Таким образом, государство стоит перед сложной задачей: найти баланс между поддержкой инновационной среды и защитой прав граждан в меняющейся структуре занятости.
Искусственный интеллект пронизывает сегодня все сферы и непосредственно формирует образ будущего социума. Автоматизация трансформирует рынок труда. Уже со школьной скамьи ИИ формирует новую личность, которая мыслит, действует и потребляет информацию точечно, в гибком и зачастую фрагментарном формате. На рынке труда искусственный интеллект, как часто говорят, грозит вытеснением ряда профессий. Эта трансформация неизбежна, однако она же повышает ценность подлинно человеческих качеств – аналитических, креативных, управленческих компетенций, которые машина заменить не способна. Следовательно, образование и непрерывное переобучение становятся неотъемлемой, пожизненной задачей. Социальная модель сменяется: прежняя линейная схема «учёба – работа – пенсия» трансформируется в непрерывный цикл «учёба – развитие – учёба», где человек на протяжении жизни осваивает новые области.
Эта совокупность факторов – демографических, технологических и социальных – формирует системный социальный сдвиг. Если ранее доминировала перераспределительная модель социальной политики, то сегодня социальная архитектура эволюционирует от системы фиксированных институтов к системе проектируемых правил и адаптивных механизмов. Крайне важно чутко улавливать эту динамику и адаптивно на неё реагировать. В этом смысле инициативу о создании социальной архитектуры можно считать уникальной – это не копия западных моделей.
Полифония ролей
Руководитель Мастерской политического образования «Дигория» мастерской управления «Сенеж» Анастасия Кузнецова согласна, что социальная архитектура сегодня конституируется как новая предметная и профессиональная область, переживающая активное развитие в России. На неё существует значимый запрос со стороны органов государственной власти, корпораций, институтов развития и региональных управленческих команд. При этом возникает потребность именно в специалистах, способных не просто администрировать процессы, но выстраивать живые социальные системы и консолидировать людей вокруг разделяемых ценностей.
Социальному архитектору свойственна полифония ролей: это и стратег, и интегратор, и фасилитатор, и модератор, и эксперт. Где готовить таких универсальных специалистов? В России выстроена логика образовательного контура в данной сфере. С сентября прошлого года запущены магистерские программы на базе ведущих вузов: МГУ имени М.В. Ломоносова и Финансового университета при Правительстве РФ. Конкурс в МГУ составил в среднем 10 человек на место, немного меньше – в Финансовом университете. Уже этим летом Финансовый университет выпустит первых социальных архитекторов в рамках программы с двумя квалификациями на базе направления «Политология». В следующем году программа «Социальная архитектура» будет интегрирована в направление «Социология» того же университета. Аналогичные программы откроются в вузах-партнёрах, в частности, в Санкт-Петербургском государственном университете. Таким образом, профессия получает «устойчивую прописку» в системе высшего образования.
Второй значимый момент – методологическое оформление дисциплины. Группой авторов, включая Сергея Володенкова, создан учебник – он был представлен на первой международной конференции по социальной архитектуре в Санкт-Петербурге. Учебник закладывает основу для подготовки нового поколения специалистов, способных отвечать на сложные вызовы. Он не просто фиксирует терминологический аппарат (над ним ещё предстоит работать созданному Институту социальной архитектуры), но формирует целостную методологическую рамку, описывает инструментарий проектирования. Тем самым социальная архитектура утверждается не только как практика, но и как полноценная научная предметная область.
Третий, не менее важный аспект – международное измерение социальной архитектуры, в котором Россия сегодня становится мировым центром её научного осмысления и практической апробации. Знаковым событием здесь стала конференция в Санкт-Петербурге в декабре прошлого года, собравшая около 600 экспертов из 27 стран. Сама география участников свидетельствует о растущем глобальном интересе к данному подходу как к самостоятельной методологии управления общественным развитием. Начало же системному научному осмыслению было положено на конференции в Севастополе на базе Севастопольского государственного университета в августе прошлого года. Таким образом, социальная архитектура в настоящее время проходит три ключевых этапа институционализации: профессионализацию через систему высшего образования, методологическое оформление и выход на международный уровень.
Архитектор для архитекторов
Заместитель Министра науки и высшего образования РФ Ольга Петрова напомнила, что системная работа по формированию сообщества социальных архитекторов в высшей школе была инициирована ещё в 2022 году с запуском проекта «ДНК России – основа российской государственности». Сегодня эта деятельность находит развитие в процессе формирования национальной модели высшего образования, ключевым элементом которой становится социально-гуманитарное ядро. Создаваемая архитектура этого ядра – это по своей сути социальная архитектура, интегрирующая фундаментальные традиции и накопленные знания с актуальными вызовами, стоящими перед страной. Речь идёт о подготовке кадров, о выстраивании целостного ценностно-мировоззренческого восприятия у всех обучающихся, и создании образовательных программ для эффективной реализации данной повестки.
Преподаватель выступает центральной фигурой и ключевым носителем не только знаний, но и ценностей в системе высшего образования. Уже сегодня формируется новая концепция управления преподавательскими сообществами через сеть преподавательских клубов, реализуются специальные программы с коллегами, идёт предметная работу над ценностным осмыслением и деятельностными повестками. Эту работу активно поддерживает сообщество проректоров по молодёжной политике и воспитательной деятельности.
По сути, каждый из них является архитектором воспитывающей среды и воспитательного пространства в своём университете. Вместе с ректором они формируют ту уникальную экосистему, из которой выходят настоящие профессионалы и социально ответственные граждане, глубоко понимающие свою роль в развитии России. Это комплексная и масштабная задача, яркий пример подлинного междисциплинарного подхода. Совместно работают историки, философы, политологи и социологи, что позволяет сразу оценивать эффект от каждого предпринимаемого действия. Выработка государственной политики в этой сфере, которую сегодня координирует Министерство науки и высшего образования, является одной из ключевых задач. Данный принцип заложен и в основу национальных проектов, таких как «Молодёжь и дети», и других, что обеспечивает комплексный подход к достижению национальных целей, обозначенных в Указе № 309 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года». И вся эта работа неразрывно связана с исполнением Указа № 809 «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей». Таким образом, подобные дискуссионные площадки крайне важны. Они позволяют синхронизировать усилия, действовать более слаженно и сообща, объединяя компетенции в рамках единой стратегии. Достичь существенных результатов в этом деле мы можем только совместно, каждый в своей зоне ответственности, следуя общему вектору развития.
Три камня в основе фундамента
Победитель конкурса «Лидеры России. Политика» и Конкурса социальных архитекторов Александр Зданович в издании учебника, запуске образовательных программ и создании профильного института видит краеугольные камни процесса институализации профессии социального архитектора. По его словам, важно, что социальная архитектура как область научного знания созидается в нашей стране, отвечая её уникальным запросам и общественным особенностям. Это не заимствование, а органичное развитие, и именно в таком качестве она готова давать ответы на вызовы времени, создавая не временные проекты, а долгосрочные инструменты для решения стратегических задач. Это особенно актуально в условиях сложной мировой конъюнктуры.
Ключом к изучению и развитию этой дисциплины должна стать синергия практики и науки. Он проиллюстрировал этот тезис на примере проекта, участником которого был – выставки и созданного на её основе Национального центра «Россия». Из экспозиции это стало масштабным явлением общественной жизни. Более 18,5 миллионов посетителей лично ощутили чувство гордости за страну. Миллионы зрителей увидели репортажи. Проект по чествованию миллионного посетителя достиг миллионных охватов. Это общенациональный проект, реализованный по поручению Президента, продолжает работать и сегодня. Национальный центр «Россия» выстраивает свою работу вокруг трёх ключевых смысловых линий.
Первое – фиксация и демонстрация достижений. Посетитель получает объёмное представление о пути, пройденном страной в промышленности, науке, социальной сфере. Часто звучавшая в стенах выставки фраза «Неужели это у нас в стране?» – лучшая оценка её работы. Наша страна не нуждается в навязывании нарративов; ей есть что показать, и каждый гражданин может в этом убедиться. В контексте науки, что особенно уместно сегодня, Центр совместно с Российским научным фондом реализует проект «Открывая миры», рассказывающий о выдающихся достижениях отечественных учёных, отмеченных высшими государственными наградами.
Второе – формирование идентичности через связь с прошлым и сопричастность настоящему. Это чувство общего дела было основой всей работы. Организаторы действовали не по указке, а как единая команда, объединённая задачей. Отклик был феноменальным, рождая настоящее сообщество. Это и есть та самая «социальная архитектура снизу вверх». Многие инициативы, включая проекты поддержки, рождались именно из обратной связи. Яркий пример – акция «Наши сердца с вами» в поддержку жителей Белгородской области после трагических событий. Её целью была не просто сбор средств, а демонстрация солидарности, и в это движение включилась вся страна.
Третье – проектирование будущего. Через экспозиции и мероприятия Центр помогает перевести масштабные государственные задачи на язык личных смыслов. Национальные цели обретают конкретные очертания и понятную связь с жизнью каждого человека. Посетитель начинает понимать, какой частью этого большого процесса он является и в какой России будут жить его дети. Для молодёжи выставка и Центр стали навигатором жизненных траекторий, предлагая образовательные программы, встречи с профессионалами и мощный патриотический импульс. Экспозиция, живая и обновляющаяся, вовлекала все поколения, но именно молодые люди увидели страну, которой можно гордиться без оглядки на сравнения. Они убедились: в России можно и нужно жить, развиваться и строить планы.
Эта работа напрямую пересекается с ключевыми задачами кадровой политики, формируя профессиональную идентичность и уверенность в завтрашнем дне. Она создаёт социальные лифты. Многие участники и гости проекта используют полученные знания и импульс для своего профессионального роста. На этой же основе действуют и проекты платформы «Россия – страна возможностей», такие как конкурс «Лидеры России» и, «Конкурс социальных архитекторов». Все они формируют сообщество – сообщество разных людей, объединённых общей целью развития страны. Докладчик выразил уверенность, что Национальный центр «Россия», выставка «Россия» и подобные им проекты являются действенными инструментами ответа на стоящие перед обществом вызовы. Они не просто отражают реальность, но и активно участвуют в созидании нашего общего будущего.
Футурологи диванные и социальные
Футуролог, управляющий партнер MINDSMITH Руслан Юсуфов считает, что каждый, вне зависимости от того, считает ли он себя диванным футурологом, – прежде всего гражданин. В каком будущем он хочет жить? Не нужно давать ответ вслух – достаточно задуматься и найти для себя слово-характеристику, ярлык, который описывает это будущее, зафиксировать в сознании. Масштаб не важен: будь то образ всей страны, отдельного региона, вашего города или мира в целом. Например, каким станет мир к 2035 году? После этого надо спросить себя: в каком мире вы хотите жить лично? И здесь может обнаружиться разница между тем, каким ожидается мир, и каким мы желаем его видеть. Это подтверждается опытом проведения десятков встреч с топ-менеджерами. Бывает парадокс: люди пришли писать стратегию, они уже расписали её до 2030 года, но единого образа будущего у них нет. Их желания расходятся. Уместно вспомнить «упражнение» ВЦИОМ по формированию общей картины России. Крупными мазками: одни россияне хотят видеть страну сильной, другие – комфортной, третьи – социально ориентированной. Эти тезисы становятся кристально ясными, когда мы представляем конкретных людей. Вот сидит мама и размышляет: «В какую школу отдать ребёнка?». Вот подросток-креатор задаётся вопросом: «Как мне конкурировать с искусственным интеллектом, который уже рисует не хуже меня?». И есть бабушка, которой мошенники по телефону выманили пенсию, несмотря на все внедрённые защитные механизмы. Это возвращает к ключевому термину – суверенитету и субъектности. Отдельный человек, та же бабушка, не равен в своих возможностях BigTech, крупной корпорации или институту. Зачастую индивид остаётся один на один со своими проблемами. В широком смысле, каждый из нас – такая «бабушка», ведь мы обладаем ресурсами, которые можно извлечь. Каждый – потенциальное месторождение данных. Правовой и этический вопрос: имеют ли технологические компании право «добывать» эти данные? Где граница, за которой начинается вторжение в личное пространство, ведущее к разрушению личности? Например, если мысли человека перестают быть его собственными, будучи сгенерированными искусственным интеллектом, а он принимает их за своё собственное мировоззрение.
Процессная цепочка научной деятельности остаётся прежней уже десятилетия: учёный производит знание, проводит эксперименты, описывает результаты в статье. Затем следует оценка коллегами, которые дают заключение: «Молодец» или «Нужно скорректировать методологию». Далее статья публикуется в научном журнале. Но «подрывные» технологии и новые практики разрушают институты, которым мы привыкли доверять. Допустим, учёный срезает путь и генерирует статью при помощи ИИ или частично использует его. По форме текст безупречен: есть аннотация, структура, список литературы – хотя некоторые источники в нём могут быть выдуманы из-за «галлюцинаций» алгоритма. Если нечто выглядит как утка и крякает как утка, то, вероятно, это утка — так и статья выглядит научной, хотя по сути это утка в газетном понимании термина. Затем работа попадает на рецензию. Но рецензенты тоже могут проверить текст через ИИ и получить вердикт: «Статья замечательная» или «Требует доработки». Автор, получив такие замечания, снова использует ИИ для правок. Возникает цепочка людей, освоивших «сверхнавык» нажатий кнопки для генерации. Формально всё сохраняет вид подлинности, и редактор журнала публикует материал. Но мы не можем доверять такому материалу, ибо он лишён научной субстанции и даже может быть вредоносным – подобно тому, как некоторые ИИ-модели могут рекомендовать добавить клей в пиццу для лучшего плавления сыра, ведь это всего лишь вероятностная математическая модель, склонная к ошибкам. Таким образом, институт науки и научных журналов, призванный обеспечивать связанность общества и выращивать доверие, перестаёт быть его безусловным носителем. Требуются новые институты и механизмы, способные порождать это доверие в цифровую эпоху.
Здесь Руслан Юсуфов снова предложил вернуться к мысли о будущем, на уровень глубже. Если мы охарактеризовали будущее, например, как «счастливое» или «достойное», то нужно добавить конкретику: будет ли в этом будущем много роботов? Хотим ли мы этого? Желаем ли иметь робота дома? Должен ли он только мыть посуду, или ещё и укладывать ребёнка спать? Мнения неизбежно разделятся. Кто-то согласится, поскольку видел мультфильмы, где вкалывают роботы, а не человек, и мечтал об этом. Другой возразит: каким вырастет ребёнок, если его будет убаюкивать машина? Будет ли он способен к эмпатии? Сможет ли испытывать настоящую человеческую любовь? Или, в конце концов, не влюбится ли в робота?. Мы уже наблюдаем случаи, когда люди испытывают романтические чувства к искусственному интеллекту.
Как это оценить? С научной точки зрения однозначной оценки нет, здесь необходим моральный компас, чтобы откалиброваться: нормально или нет, этично или неэтично, морально или аморально? Мы можем задать десятки подобных вопросов, и по каждому из них возникнет раскол. Например, согласились бы мы на нейроимплант, повышающий IQ на 200 единиц? Феномен влюблённости в ИИ существует, и мы должны это признать. Требуется ли таким людям особое лечение, или это новая норма? Если раньше у общества были столетия на адаптацию к вызовам, то сегодня социальные практики могут измениться в течение года, порождая явления, о которых мы ничего не знаем. Цивилизация в целом ещё не выработала этических рамок для целого ряда возникающих вопросов, не определила, что в них добро, а что зло, что приемлемо, а что – нет. Эти вопросы обрушиваются на нас ежедневно в колоссальном объёме. Следовательно, мы не можем лишь реактивно на них отвечать – на это не хватит никаких ресурсов. Более того, если реагировать с запозданием, это неминуемо приведёт к человеческим жертвам.
Поэтому единственный путь – активно формировать собственный образ будущего и собственноручно его создавать. Самый надёжный способ предсказать будущее – создать его своими руками. Здесь – ключевая развилка. Либо мы сообща выполняем эту трудную работу (эта проблема релевантна каждому гражданину), ибо всем нам жить в этом завтра, либо будущее создадут за нас. Его продадут и внедрят нам как данность, ибо человек всё более превращается в биоробота, которому достаточно пролистать ленту, чтобы уверовать в предлагаемое содержание. Ключевое слово XXI века – субъектность. Мы рискуем окончательно утратить способность к самостоятельной мысли, к личному решению. Если мы делегируем мыслительный процесс, расслабим интеллектуальные мускулы и передадим эту функцию внешнему «мозгу», то затем начнём ему и молиться, как новому божеству, где преподобный Маск станет нашим жрецом и перенаправит молитвы к великому интеллекту Grok. При всём многообразии беспрецедентных вызовов, с которыми человечество ещё не сталкивалось за всю свою историю, по ним критически важна открытая общественная дискуссия. И за этим столом обязаны присутствовать кардинально разные эксперты. Должны быть технари, глубоко понимающие устройство «чёрного ящика». Должны быть социологи, психиатры, способные оценить риски. Должны быть педагоги и андрагоги. Проблема междисциплинарна, поэтому технарь будет говорить о параметрах модели, а психиатр – о потенциальных нозологиях и влиянии на ментальное здоровье, дабы предугадать и предотвратить завтрашние кризисы.
Кроме науки, остро стоит тема общественного единства, и количество точек поляризации зашкаливает. Наше отношение к новым феноменам, приходящим из ленты новостей или рождённым технологическим прорывом, должно быть предметом сознательного выбора и договорённостей. Если мы не займёмся этим, то, как в примере со спорной научной статьёй, получим лишь новые поводы для раскола, для распада социальной ткани. В конечном счёте, мы можем прийти к будущему, где у каждого будут субъективные реальности, когда персональная «труба» от Netflix генерирует личный сериал в реальном времени. И когда мы сядем за общий стол, у нас не окажется ничего общего – ни единого культурного кода, ни общего контекста. Мы будем верить в восемь миллиардов разных реальностей. В таком сценарии общества более не существует – есть лишь разобщённые индивиды в своих информационных пузырях. Как футуролог, Руслан Юсуфов отказался оценивать это как «хорошо» или «плохо», но считает необходимым фасилитировать работу институтов и экспертного сообщества по оценке последствий, по выработке критериев выбора и путей движения к желаемому будущему, а не к навязанному извне. То есть мы должны прилагать сверхусилия, чтобы создавать будущее своими руками, иначе его создаст кто-то другой, и оно может нам не понравиться… и ещё хуже – если оно нам понравится, хотя с сегодняшней позиции оно будет выглядеть антиутопией.
