Выступление руководителя Федерального агентства лесного хозяйства Ивана Советникова в рамках «Правительственного часа» на площадке Совета Федерации касалось развития лесного хозяйства Российской Федерации, результатов и перспектив работы, природоохранным мероприятиям и изменениям в законодательстве. Охват проблематики был чрезвычайно широк — от серверов и беспилотников, до короеда и шелкопряда.
Россия – это крупнейшая лесная держава, почти 2/3 нашей территории покрыты лесами, – рассказал Иван Советников. – В абсолютных цифрах это 1.2 млрд га. Запас древесины в лесах России составляет 82 млрд кубических метров. А ежегодные расчётная лесосека, то есть тот объём, который научно обоснованно, без вреда природы, можно изымать ежегодно, превышает 734 млн куб.м. В России представлены все типы леса от субтропиков и горных лесов до тундры и арктической пустыни. Значение лесов сложно переоценить. Лесное хозяйство обеспечивает сырьём деревообрабатывающую и целлюлозно-бумажную промышленность, строительную отрасль, в том числе в части деревянного домостроения. Лесные участки используются для размещения объектов транспорта, связи, энергетики, добычи полезных ископаемых. Значительная часть нефти и газа добывается на землях лесного фонда. Экосистемы выполняют многочисленные защитные и экологические функции, обеспечивают поглощение парниковых газов, защиту водных объектов, препятствуют опустыниванию. Докладчик остановился на пяти основных блоках, посвящённых развитию лесного хозяйства.
Первое – это лесные пожары. В разгар зимы лесное хозяйство уже активно готовится к пожароопасному сезону 2026 года. Ключевая задача, установленная Указом Президента – в два раза снизить площадь лесных пожаров к 2030 году. Большой путь к ней уже пройден. В 2021 году, когда готовился Указ, всё финансирование охраны лесов от пожаров составляло 6 млрд руб., а у нашей федеральной авиабазы отсутствовали реальные полномочия и силы по борьбе с пожарами и для того, чтобы помогать регионам. Это отражалось на площадях пожаров. Например, в 2019 году площадь, пройденная огнём, превысила 10 млн кв. м. Что изменилось? Во-первых, финансирование. Благодаря позиции Минприроды России, поддержке председателя Правительства и работе с Минфином сегодня охрана лесов от пожаров выделена в отдельную строку в федеральном бюджете, а общий объём финансирования на 2026 год превысил 25 млрд руб. Это в четыре раза больше, чем было ранее. Во-вторых, в ходе реализации федерального проекта сохранение лесов уже закупили и поставили в регионы более 7 000 машин и 44 000 единиц оборудования. Сегодня нормативная оснащённость пожарно-химических станций составляет 100%. В-третьих, сократили так называемую зону контроля на 210 млн гектаров, не на бумаге, а довели регионам специально на эти цели 10 млрд рублей. За эти деньги в субъектах построены авиаотделения, наняты новые сотрудники и обеспечивается надёжная охрана лесов от пожаров. С 2024 года благодаря Федеральному закону 343-ФЗ ФБУ «Авиалесоохрана» обладает полномочиями по недопущению ЧС, и ведомоство без бюрократии и проволочек направляет в регионы лесопожарный спецназ. Это 775 человек. И все эти перечисленные меры дали конкретные результаты. В 2025 году площадь, пройденная пожаром, составила 4,3 млн гектаров – в 1,6 раза меньше, чем средние многолетние цифры, и более чем в два раза меньше, чем в 2019 году. 80% площадей пришлось на 6 муниципальных образований: четыре в Забайкалье, два в Бурятии. 56 регионов России либо лесные пожары не допустили вообще, либо потушили в первые сутки. Важно также подчеркнуть, что площадь, пройденная огнём, это не значит, что лес погиб на этой площади. Лес гибнет в первую очередь от верховых пожаров. Это около 2% от площади, пройденной огнём.
Второй блок – лесовосстановление. После лесных пожаров и вырубок леса лес нужно восстанавливать. На протяжении пяти лет площадь восстановления лесов у нас превышает площадь вырубленных и погибших.
Работы по лесовосстановлению проведены на площади 6,9 млн гектаров, что на 1,7 млн превышает площадь погибших и вырубленных лесов. Причём такие работы ведомство проводит везде, как в многолесных регионах, так и в малолесных. Совместно с Минприроды России восстанавливаются леса Калмыкии, обеспечивая весь цикл – от семян до ухода за лесами. Но этот проект предусматривает и лесные питомники, и объекты лесного семеноводства, и уходы. До 2030 года на эти цели регионом выделено 32 млрд руб. Это большие деньги, соответственно, и большая ответственность. По поручению министра Александра Козлова, задача на 2026 год – верифицировать все площади искусственного восстановления. И мы такие работы 100% проверим.
Третий блок – лесоустройство. Нам важно знать, где и какой лес произрастает, какие мероприятия планировать. Поэтому с 2022 года по решению Президента РФ лесоустройство реализуется на федеральном уровне. За последние три года лесоустройство проведено на площади 39,3 млн гектаров. Много это или мало? На взгляд ведомства, мало, площади лесоустройства необходимо увеличивать. Чтобы решить эту проблему, Рослесхоз договорился с регионами, что ведомство фокусируется только на зоне интенсивного использования лесов, конкретную зону определяет губернатор. А потом эти участки вовлекаются в оборот. Также ставится задача по развитию системы лесоустройства, совместно со Счётной палатой отработали этот блок. Запланированы конкретные меры по уточнению распределения обязанностей между государственными арендаторами, уточнение самого понятия лесоустройства, а также переход на новые, более эффективные технологии, включая искусственный интеллект. Соответствующий законопроект принят в первом чтении.
Четвёртый блок – декриминализация. Несколько лет назад средства массовой информации пестрели заголовками о массовых нелегальных рубках и о чёрных лесорубах. Предыдущее выступление руководителя Рослесхоза в Совете Федерации было посвящено именно этому вопросу. Утверждён комплексный план, реализация которого кардинальным образом изменила ситуацию. Важным элементом этого плана стал запрет на вывоз круглого леса из России. Это позволило направить инвестиции в экономику России и создать здесь производство по переработке. Если 5 лет назад объём незаконных рубок фиксировался в размере более миллиона кубических метров, то сегодня он упал почти в четыре раза и такое явления, как самовольные промышленные рубки, практически не осталось. Это результат большой и очень кропотливой работы, в том числе во взаимодействии с правоохранительными органами. Свой вклад внесла и трансформация лесного комплекса. В 2022 году введён электронный документ. С 2025-го все лесовозы оснащены датчиками Глонасс. За эти годы в системе сформировано более 32 млн сопроводительных документов. Это более 24 000 СД в день. Все ключевые точки перевозки древесины оцифрованы. Сегодня в системе видны более 330 тыс. складов и 36 тыс. производств с детальной информацией о балансе древесины и ходе её переработки. Отдельное достижение – интеграция цифровых платформ Рослесхоза и ФТС России. В 2021 году сотрудники таможенных органов на бумажку переписывали номер декларации и сравнивали два экрана разных систем. Сегодня системы обмениваются информацией автоматически. Среднее время обмена данными не превышает 90 секунд. За это время системы сравнивает информацию и принимает решение об автовыпуске пиломатериалов за рубеж без участия человека. С 1 января 2025 года запустили Федеральную информационную систему лесного комплекса. Это итог большой совместной работы с регионами за последние четыре года. Оцифровали огромный массив данных о лесах и перевели все государственные услуги в электронный вид. Это позволило существенно с 9 до трёх дней сократить время предоставления госуслуг. Массовое взаимодействие выписки оказывается в режиме реального времени, без участия человека. За 2025-й год в оказано свыше 1 млн государственных услуг и выдано 3,8 млн выписок. Это две Госуслуги и семь выписок в минуту. За 10 минут порядка 100 заявителей получило Госуслугу или выписку. Тем не менее, по цифровизации впереди ещё много задач. Нужно провести верификацию и уточнение всего массива данных о лесах. В ближайшие годы планируется повысить удобство и производительность системы, оптимизировать процессы, внедрить элементы искусственного интеллекта и бесшовную интеграцию с беспилотными летательными системами в части беспилотников. Задача – заменить часть наземных и авиамаршрутов патрулирования при охране и защите лесов, вести таксацию лесосек с помощью дронов и искусственного интеллекта. Это не далёкое будущее, а конкретные планы на 2026 – 2027 годы.
И пятый блок доклада – кадры. Сегодня в лесном хозяйстве трудится более 70 тыс. человек, а ежегодная потребность в новых сотрудниках превышает 9 тыс. Кадры – это важнейший и ценнейший ресурс. Для развития кадрового потенциала требуются меры социальной поддержки и повышение заработных плат. Уже сегодня работники лесного хозяйства включены в программы развития сельских территорий по обеспечению жильём, поддерживается работа лесных династий. С 2025 года по поручению Президента в регионах увеличена заработная плата работникам лесного хозяйства. На эти цели дополнительно регионам выделено 2,4 млрд руб. на 2025–2030 годы. Среднемесячная зарплата составляет 62,9 тыс. руб., она фактически удвоилась с 2020 года. В зарплате и федеральная составляющая, и составляющая регионов. Работа по повышению заработных плат будет продолжена, в том числе в рамках принятого в конце года закона о возможности региональных учреждений заготавливать древесину и, соответственно, получать дополнительный доход.
Подводя итоги, докладчик отметил, что только совместная работа Рослесхоза, Минприроды, других федеральных органов исполнительной власти и регионов, при поддержке Совета Федерации позволила решать те задачи, которые ставят Президент и Правительство РФ.
Ответы на вопросы сенаторов
– Есть ли у ведомства механизм для решения проблем обеспечения помещениями лесничеств в труднодоступных территориях?
– Проблема обновления парка техники и помещений в региональных лесничествах остаётся острой для многих субъектов РФ. Действительно, субвенции, передаваемые регионам в рамках переданных полномочий, законодательно не могут быть направлены на капитальные объекты региональной собственности. Однако для решения данной задачи существуют два потенциальных источника финансирования. Первым источником являются доходы самого региона от ведения лесного хозяйства в рамках этих полномочий. Следует напомнить, что в федеральный бюджет поступает лишь минимальная ставка платы за использование лесов. Все средства, полученные сверх этой ставки в результате торгов, остаются в распоряжении регионального бюджета. Второй источник был создан на законодательном уровне: 29 декабря прошлого года Президент подписал закон о специальных учреждениях, наделённых правом заготовки древесины. Соответственно, часть доходов, генерируемых этими учреждениями, может и должна быть направлена на их материально-техническое обеспечение, включая обновление инфраструктуры. Кроме того, необходимо отметить, что стабильно функционирующие конторы лесничеств служат существенной опорой для развития лесного бизнеса, в частности, в сфере деревянного домостроения. Этот потенциал представляется особенно важным для освоения и развития удалённых территорий.
– Каким образом создать эффективную систему для выявления и ликвидации несанкционированных свалок на землях лесного фонда?
– Проблема мусора в лесах, особенно в густонаселенных районах вблизи крупных городов и поселений, является настоящим бичом для лесного хозяйства России. Она затрагивает не только сферу лесного хозяйства, но и все земли, находящиеся в собственности страны. Критически важно четкое взаимодействие между органами лесного хозяйства, региональными властями, региональными операторами по обращению с твёрдыми коммунальными отходами и другими структурами. В этой ситуации единственным системным решением, на мой взгляд, является скорейшее принятие обсуждаемого федерального закона. Данный законопроект уже принят Государственной Думой в первом чтении. Безусловно, в его тексте присутствуют определённые противоречия и сложные моменты, требующие проработки. Наша задача заключается именно в том, чтобы ускорить его окончательное принятие. В проекте уже заложены существенные нормы для лесного комплекса: чётко распределены полномочия органов лесного хозяйства, прописаны функции лесной охраны по выявлению нарушений. Когда факт несанкционированного размещения отходов уже установлен, к работе в обязательном порядке должны подключаться региональные операторы, поскольку ликвидация таких свалок является частью их законодательно установленной ответственности. Таким образом, принятие данного закона представляется единственным вариантом для создания действенного механизма решения этой масштабной проблемы.
– Планируется ли внести нормативные изменения для развития рекреации, туризма, физической культуры, спорта, организации отдыха, в целях укрепления здоровья граждан?
– Рекреация – важнейший вид лесопользования. Он, конечно, не столь массовый, как заготовка древесины, охота или добыча полезных ископаемых, однако для государства это направление исключительно прибыльно. В среднем гектар леса, переданный под рекреацию, приносит в казну в сто раз больше дохода, чем тот же гектар, используемый для заготовки древесины. Цифры говорят сами за себя. Но важна не только экономика: прежде всего – это создание прекрасных, доступных мест для отдыха и восстановления сил наших граждан. Именно поэтому мы всецело поддерживаем и стремимся развивать это направление. Да, в действующем законодательстве существует ряд ограничений. Мы уверены, что их можно и нужно постепенно, предельно аккуратно корректировать – так, чтобы, безусловно обеспечивая защитные и водоохранные функции лесов, сделать отдых для людей проще и комфортнее. Уже на прошлой неделе группа сенаторов внесла новый законопроект, направленный на совершенствование этой сферы. Мы готовы к совместной работе и к тому, чтобы «дошлифовать» эти предложения. Ведь наши граждане, безусловно, заслуживают возможности отдыхать в лесах с комфортом, сохраняя при этом хрупкое экологическое равновесие этих уникальных природных пространств.
– Как вы относитесь к идее ужесточить требования к участникам конкурсов на лесные участки: обязать подтверждать наличие оборудования для глубокой переработки древесины?
– Безусловно, конкурс – это действенный инструмент. Он позволяет выявлять не просто тех, кто готов заплатить больше здесь и сейчас за лесной участок, а поддерживать именно те предприятия, что ориентированы на глубокую переработку древесины и делают долгосрочные инвестиции. Именно поэтому мы поддерживаем данный механизм. Разумеется, как и любой другой инструмент, он требует совершенствования. Звучат, в частности, предложения по критериям отбора. Нам необходимо чётко определить, что в принципе считается глубокой переработкой, а что – нет. Сегодня диапазон лесной продукции достаточно широк, и здесь есть пространство для дискуссии. Мы с коллегами из Минпромторга России уже начали эту работу, готовы поддержать инициативы и внести соответствующие изменения в критерии лесных конкурсов.
– Как Рослесхоз относится к возможности дополнения правил лесовосстановления положениями, регламентирующими создание подпологовых лесных культур?
– Подпологовые культуры – это, конечно, инструмент довольно специфический, подходящий не для всякого региона. Однако в Приморье, например, он показывает себя блестяще: там под пологом дуба, особенно пирогенного, успешно высаживают кедр. Этот опыт был тщательно изучен нашими специалистами в местном научно-исследовательском институте. Результаты действительно впечатляют – и мы не только поддерживаем такое направление, но и планируем уже в 2026 году внести соответствующие изменения в правила лесовосстановления, а возможно, и в правила ухода. Это позволит закрепить и развить уникальный приморский опыт на региональном уровне.
– В рамках лесной амнистии тысячи граждан смогли узаконить свои участки и строения. Теперь норма не действует. Но проблемные вопросы у граждан будут возникать. Как вы видите дальнейшее решение таких вопросов в действующих нормах?
– Так называемая лесная амнистия – это процедура, в рамках которой мы совместно с коллегами из Росреестра чётко устанавливаем границу между лесными территориями и землями иного назначения. Она реализуется с 2018 года, после принятия соответствующего федерального закона № 280, инициатором которого выступила Московская область. За прошедшие годы всё лесное хозяйство России, все регионы провели колоссальную работу. Согласно нашим данным, около 540 тысяч граждан и организаций смогли легализовать и корректно поставить свои участки на кадастровый учёт. При этом Рослесхоз, со своей стороны, в судебном порядке вернул государству более 600 тысяч гектаров леса, незаконно захваченных недобросовестными лицами. Изначально в законе действительно содержалась норма, ограничивающая срок действия амнистии 1 января 2026 года. Однако в процессе применения мы пришли к выводу, что устанавливать подобные временные рамки неверно. В результате доработки, хотя формальная дата и сохранилась, в закон был введён механизм, условно говоря, автоматической защиты прав граждан. Если в первые годы человеку нужно было лично обращаться в лесничество, писать заявления, то сегодня кадастровая постановка участка автоматически передаётся в Рослесхоз нашими коллегами из Росреестра. Мы проводим проверку: если возникают сомнения в законности проведённых действий, вопрос решается в судебном порядке. Таким образом, существующая норма более не ограничивает права граждан и заявителей, но при этом позволяет государству надёжно защищать федеральную собственность и сохранять леса от незаконных захватов и противоправных изъятий.
– Что делать, если цифровизация даёт сбои, будет ли возможность подачи документов в бумажном виде как альтернатива?
Прежде всего о сбоях. Безусловно, в любой сложной системе периодически возникают технические сложности. Однако мы приложили максимум усилий, чтобы свести их к минимуму. Для этого все мощности системы были перенесены с наших серверов на инфраструктуру Ростеха и Ростелекома, размещённую на серверах Сбербанка. Фактически, это государственная технологическая платформа. И сегодня любые неполадки или периоды неработоспособности измеряются буквально минутами. Я специально изучил статистику за прошлый год: всего было зафиксировано порядка восьми инцидентов. Самый продолжительный случился 16 января – 203 минуты. Это был максимальный простой, вызванный физическим возгоранием проводки в серверной, когда электрикам потребовалось время на замену. Остальные сбои были значительно короче: где-то 16, где-то 70 минут. Таким образом, говорить о длительных и критических простоях системы уже не приходится. Возврат к бумажному документообороту, на наш взгляд, невозможен в принципе. Это разрушило бы целостность и связанность системы. Если часть участников уйдёт на бумагу, а часть останется в цифре, весь массив данных потеряет согласованность и рухнет. Мы избрали путь, закреплённый законом, и здесь можно двигаться только вперёд. Более того, уверен, точка невозврата уже пройдена: физически вернуться к бумаге мы уже не сможем.
Что касается предложений, полностью поддерживаю необходимость развития. Когда мы разрабатывали систему, то предполагали пиковую нагрузку в 3–4 тысячи одновременных пользователей. Однако в конце декабря прошлого года система выдержала 12 000 человек, работающих в ней единомоментно. И это не просто цифра – речь о государственной системе, оказывающей услуги. Нам необходимо гарантировать безопасность, защиту персональных данных, исключить любые риски подмены при оказании этих услуг. Всё взаимодействие происходит по закрытым каналам связи с применением криптографической защиты – это сложнейший механизм. Система выстояла под такой нагрузкой, хотя, конечно, её скорость при этом несколько снизилась.
С одной стороны, наша задача вместе с Минцифры – наращивать каналы, мощности и усиливать оборудование. С другой – необходимо менять сами подходы к данным. Почему в конце года был такой наплыв? Отчётный период: квартальные и годовые отчёты. Причём многие из них – нулевые. Например, если в чётном квартале не проводились мероприятия по защите лесов, отчёт всё равно требуется. Раньше сдать его в лесничество было несложно, но когда вся страна одновременно подаёт нулевые отчёты в систему – это колоссальная нагрузка. На 2026 год мы ставим задачу усовершенствовать законодательство: выявить, где мы «перегибаем палку», собираем излишние данные, требуем те же нулевые отчёты. Возможно, от них стоит отказаться – это облегчит жизнь и системе, и гражданам. Вместе с Минприроды России мы планируем комплексно пересмотреть законодательную базу и перейти к современным цифровым регламентам, в том числе обновить подзаконные акты. Многие из этих актов до сих пор живут в «аналоговой» эпохе, требуя от граждан документов, как будто угосударства нет этой информации. Сейчас эти данные уже есть, но мы по-прежнему их запрашиваем. От этого нужно отказаться – упростится работа и для ведомств, и для людей. Уверен, что в 2026 году такая работа будет проведена, и к его концу мы сможем отчитаться о конкретных результатах.
– Как идёт работа по использованию гражданских беспилотных систем? Закупаются ли они? Каковы планы по использованию беспилотных систем?
– Для начала немного похвастаюсь, лесное хозяйство было одним из первых, кто начал внедрять беспилотные системы. Самые ранние опыты мы ставили ещё в 2014, 2015, 2016 годах. А сегодня уже перешли к массовому применению дронов. Рослесхоз активно участвовал в федеральном проекте по стимулированию спроса на отечественные БАСы. Более тысячи аппаратов было закуплено и передано в регионы – всё это в руках потребителей на местах. И сейчас самое распространённое применение беспилотников – конечно, разведка лесных пожаров. Прибываешь на место: дым, видимость нулевая. Поднимаешь лёгкий дрон – и вот уже видишь всю картину: рубежи, разрывы, инфраструктуру. Решение о тактике тушения принимается на основе чётких данных. Или при инспекции: приехал проверяющий, а там дачная застройка, непонятно, зашли ли в лесную зону. Запустил беспилотник, осмотрел с воздуха – быстро, точно, удобно. Но, конечно, применение дронов в лесном хозяйстве этим не должно ограничиваться – потенциал огромен. По поручению Совета Федерации в прошлом году Рослесхоз провёл масштабный эксперимент, испытав разные типы беспилотников в различных условиях. В результате мы выделили два наиболее эффективных направления для их использования.
Первое направление – авиационный и наземный мониторинг лесов: поиск возгораний, фиксация нарушений. Это трудоёмко, дорого и не всегда эффективно. Поэтому наша реальная задача на 2026–2027 годы – заменить как минимум часть маршрутов патрулирования в густонаселённых районах. Мы считаем, что в ряде регионов до трети таких маршрутов можно перевести на беспилотники без потери качества. Есть, конечно, вопросы со связью, с «закрытым небом», с нормативной базой – её нужно дошлифовать. Но это реально сделать уже в 2026-м. Тем более что финансирование есть: мы просто перенаправим средства с авиамониторинга операторам БАСов. Как я вижу, это ещё и возможность создать высокоэффективные рабочие места для специалистов по работе с дронами – тех, кто, надеюсь, придёт к нам в отрасль.
Второе направление – таксация. Когда есть небольшой участок в 20–30 гектаров, но требуется максимально точно оценить запас древесины, беспилотники незаменимы. Крупные массивы пока выгоднее таксировать по спутниковым данным, а на небольших участках с повышенными требованиями к точности дроны открывают большие возможности. Это позволит сэкономить средства бизнесу, обеспечит бесшовное внесение данных и позволит использовать накопленный опыт. Здесь тоже требуются некоторые изменения в законодательстве. Мы совместно с Минприроды России эту работу уже начали – проекты приказов подготовлены. Уверен, что в течение 2026 года мы их примем и этот блок полностью развернём.
– Планирует ли агентство упростить процедуру внесения изменений в Государственный лесной реестр, на основании несоответствия натурному обследованию?
– Акт натурно-технического обследования – честно говоря, это своего рода временная заплатка. Его ввели, чтобы не терять времени в ожидании полноценного лесоустройства: оформили разладку, утвердили акт – и уже можно проводить необходимые рубки ухода. Какое-то время мы даже думали от него отказаться. Но сейчас становится ясно: эту меру, подчеркну, именно как временную, стоит вернуть. Она позволит продолжать работу, не дожидаясь окончания устройства лесов. Соответствующий приказ уже подготовлен и передан в Минприроды. Планируем принять его в первом квартале 2026 года. Однако наша глобальная задача – не ставить заплатки, а принять закон о лесоустройстве, который в корне решит эти вопросы. Закон уже принят в первом чтении; в нём мы отделяем лесоустройство от назначения мероприятий. И когда закон вступит в силу, уверен, необходимость в акте просто отпадёт. Появится прямой и ясный механизм назначения рубок ухода и других лесохозяйственных мероприятий – без привязки к лесоустройству. Но именно как временный инструмент акт мы вернём уже в начале следующего года.
– Финансирование переданных регионам федеральных полномочий недостаточно, возможно ли пересмотреть объёмы средств федерального бюджета, найти дополнительные источники?
– Вопрос финансирования стоит крайне остро. Каковы наши договорённости с Министерством финансов России? Мы исходим из принципа: дополнительные доходы в бюджеты позволяют нам получать и дополнительные расходы. В этом направлении мы планомерно работаем – например, последовательно повышали ставки платы, а также приняли закон о специальных учреждениях. Это, безусловно, ключевые источники поступлений. Третий важнейший блок – утверждение нового федерального проекта. Если в рамках проекта на 2019–2024 годы объём составлял порядка 35 млрд рублей, то проект на 2025–2030 годы уже почти вдвое больше – свыше 70 млрд рублей. Горизонт 2030 года наступит уже через год-полтора. Значит, уже сейчас можно и нужно задуматься о следующем федеральном проекте – с более значительным объёмом финансирования или с более точной, целевой настройкой потоков средств. Возможно, проблема пожаров будет полностью решена, и мы сможем, например, перенаправить эти ресурсы на укрепление материально-технической базы лесничеств.
– Какая работа проводится по выявлению вредителей леса и предупреждению их распространения?
– Республика Башкортостан, пожалуй, является ярким примером комплексного подхода в борьбе с таким вредителем, как шелкопряд. Особую значимость для региона представляет липа – ценнейший источник мёда. Соответственно, нашей ключевой задачей стала защита этих деревьев. Были проведены необходимые обработки, причём принципиально важно то, что мы сейчас активно переходим от химических методов к биологическим средствам защиты. Они не наносят ущерба окружающей среде, безопасны для других организмов, но при этом губительны для шелкопряда. В данном случае очаг удалось полностью подавить. На эти цели у нас выделен бюджет – порядка полумиллиарда рублей, защищённый на весь срок реализации мероприятий по борьбе с вредителями и болезнями. К марту мы планируем актуализировать данные о состоянии популяции вредителя, ведь у него есть свой биологический цикл: возможно, часть популяции вымерзла за зиму, возможно, произошли иные изменения. После этого мы запускаем традиционный ежегодный цикл борьбы. Единственное наше непреложное требование к регионам – проведение исключительно открытых конкурсов и торгов. Был период, когда пытались действовать через режим ЧС, но теперь мы настаиваем на максимальной прозрачности. Немалые средства, выделяемые на эту работу, должны расходоваться гласно, в полном соответствии с процедурами, предусмотренными 44-м Федеральным законом.
– Не пора ли задуматься о соотношении лесного кодекса и закона о фитосанитарном контроле, пока уссурийский полиграф не уничтожил наши леса?
– В случае с уссурийским полиграфом возникает особая сложность: этот жук представляет собой инвазивный вид. С изменением климата он, вопреки естественному порядку, постепенно смещается с юга на север, поражая прежде всего пихтовые леса. К сожалению, наше лесное законодательство существует само по себе, а фитосанитарные нормы – сами по себе. У коллег также свои цели и задачи. Синхронизация этих усилий – мера крайне необходимая, и важна она с двух сторон. С одной стороны, нужно активнее бороться с вредителями – шаги в отношении того же полиграфа уже предприняты. Так, в декабре прошлого года Минприроды выпустило приказ, позволяющий быстрее инициировать необходимые мероприятия. С другой – поступает много запросов от бизнеса, ведь вывоз древесины связан с получением сертификатов. И здесь есть пространство для размышлений, а в чём-то, вероятно, и для упрощений. Например, когда партия древесины следует из одного муниципального образования в соседнее. Казалось бы, оба находятся в ареале распространения некарантинного вида, но бизнес вынужден оформлять сертификат.
